Пассажир - байка

Фото из Интернета

Диспансеризация http://proza.ru/2023/06/02/1588


         Чтобы окунуться в следующую байку необходимо некое понимание быта и расселения членов экипажа на борту БАТМа (большого автономного морозильного траулера). Не буду утомлять схемами, остановлюсь на том, что расселением на судне занимается старший помощник капитана. Матросы живут по два и четыре человека в каютах, расположенных на палубе завода. На ней также живут мастера обработки и мотористы. Оснащена она общим санузлом, душевой и прачечной.
 
          Редко, когда матросы живут по одному.

          И вот один «морской волк» рассказал такую историю.

          Очередной перегруз готовой продукции проходил у нас в открытом море. Работали посменно восемь через восемь двое суток. К завершению работ поднялся ветер, а с ним и волна. Лебедчики на грузовых стрелах ювелирно переносили груз на парапетах через борта судов, но с каждым разом это делалось с невероятным усилием и напряжением. Наконец-то последние ящики ушли на транспорт, крышки закрыты и матросы приступили к зачистке трюмов.

  Вернулись ребята с транспорта. По их лицам прокатилась тень недовольства. Оказывается, когда корзина с ними переехала на нашу палубу, лебедчики рано стравили трос, и она повалилась набок. Пришлось покидать ее по-пластунски. Главное всё обошлось.

          Спустя два часа, мы, вместе со свободными от вахты мотористами и рулевыми, сидели в общей столовой, смотря фильм, полученный с транспортника. По коридору то и дело разносился громкий смех или возмущения от неправильных действий персонажей ленты.

  Траулер взял курс в зону промысла и шел средним ходом. Мы попали в шторм.

  За ужином прошла информация, что с борта транспорта пропал любимец экипажа – попугай, подаренный китайскими докерами, во время сдачи груза и пополнения припасами для экспедиции. Он прожил у них всего неделю и… Наверное, во время шторма вылетел на свежий воздух и утоп в пучине морской. Коллеги с транспортного судна просили, если что, ну мало ли, дать знать… вдруг птица к нам перелетела.

  Посмеялись, пошутили по этому поводу, да и забыли. Мало ли чего в море не бывает, а повод потрепать языками любой подходит…

  Через две недели, мы стали замечать за нашим бугром (бригадиром) некие странности в его поведении. Не, он мужик нормальный. Солидного возраста под пятьдесят. Статный, интеллигентный. Не ворчун, да и нелюдимый. Все себе на уме и в свое хозяйство тащит, что не так и не на месте находится. Как все! Без задиров и шершавости. 

          Но вот, что-то не то, есть отклонения от нормы и все тут… и на перерывах во время смены в каюту спешит, и улыбка с лица не сходит. Может умом слегка тронулся? Такое в море бывает в его возрасте. После работы старается от разговоров уйти, в столовой не остается на карты или кино. Все его по прописке тянет.

          Кто-то неладное предположил на почве отсутствия секса, а может на его присутствие в иной форме… тут народ за словом в карман не ходит, все и всё на виду, вот и мысли разные.  Один из ушлых даже выдвинул версию, что наш Слава приобрел на транспорте куклу себе каучуковую… Но сор из бригады не выносим, храним в тайне… мало ли чего, могут и рублем наказать.

          Тут необходимо пояснить, бугор живет один. Повезло мужику, а может фишка так легла… но никто из бригады с ним жить не хотел. Очень он порядок любил: шторки, скатерки, пыль не уважал, и чтобы иллюминатор был всегда задраен.  Проветривание по часам. Изводил своих соседей до самого нервного срыва.

          А в последнее время, проходящие мимо его жилой площади, слышали, что он с кем-то разговаривает и часто говорит слово «таможня». Спрашивали:

- Славка, ты чего так часто про таможню вспоминаешь? Скучаешь, пожалуй?

- Да вот, – говорит, – курсовую учу. Я же пошел заочно на юриста учиться. Скоро на берег сходить, хватит морями жить…

  И ничего тут не скажешь. Заливает, конечно, но не возразишь.

  Прошло еще немного времени. Готовимся к заходу в иностранный порт на сдачу продукции. Зашли в Далянь. На якорной стоянке к нам подошел катер с местными органами и портовой властью. Проходим досмотр. Сидим по каютам, двери открыты. Идут с проверкой важные китайские сотрудники и тут… слышим: «Таможня!». Странного ничего. Кто-то кого-то предупредил или просто сказал, мол, проверка идет. Провели досмотр власти, и ушли наверх. Слышим опять: «Таможня!». Нет! Ослышаться не могли, да и зачем кого-то предупреждать или информировать об уходе сотрудником?!

          Прошли досмотр, встали в порт под выгрузку. Все делаем четко, работаем быстро в круглосуточном режиме. Простой судна – неустойка в валюте, поэтому кипим в аврале. Мечтали сойти на берег, но… по окончанию работ, отошли от пирса, на якорной стоянке прошли контроль местных органов и… ушли на промысел.

  Сидим в крайней четырехместной каюте, чаи гоняем. Вдруг наш Славик по коридору пробегает и по трапу на верхнюю палубу, потом вниз и все спешит, причитает…
 
- Слава, что случилось? Может помочь чем?

- Все хорошо! Ничего не надо…

  И тут слово за слово, выясняется. Живет у нашего бригадира…

- Какая женщина? Ты о чем? Не перебивай!

  … попугай. Прикинь! И он всю дорогу его учил прятаться от любопытных глаз. Скажет: «Таможня!», попугай через подготовленное им отверстие в потолке с заглушкой на шарнире, занимает углубление в межпотолочном пространстве и закрывает себя, сделанной из дерева крашеной крышкой. Если сотрудник разбирает потолочную панель и светит фонариком, осматривая пространство, то ничего подозрительного не видит. Попугай сидит так тихо, что не дышит, пока бугор не подаст второй раз команду «Таможня!».

  В порту Далянь, когда мы закрывали границу на выход, Слава забыл подать команду своему питомцу на отбой. А когда спохватился, пришлось снимать крайнюю потолочную панель. Птица выглядела, словно чучело. И даже, когда бригадир взял ее в руки, она была, как деревянная. Вот наш «дрессировщик» и перепугался, засуетился и выдал себя.

  Понятное дело, попугай был с того транспортного судна, где давно почили его душу. Слава тогда, по окончанию работ, вышел на палубу и нашел птицу, вцепившуюся клювом и лапами за бортовой леер. Как он сам говорил: «Еле оторвал этого стервеца! Так он начал меня клювом бить…».

          Эта тайна осталась в нашей бригаде. Теперь ребята спешили на перерывах проведать «Кешу» (так мы его прозвали в честь одного из матросов) и после вахты, согласно графику, посещали каюту бригадира.

          Через месяц мы прибыли в порт приписки, где Кеша исполнил четко команды своего нового хозяина и покинул борт судна, прописавшись в квартире семейства Славы.

- Чего спрашиваешь? Почему Слава не продал его? Так друзья не продаются…

          Вот такая история, брат.

Маневры http://proza.ru/2023/06/08/811