Глава вторая. Голгофа не состоялась

ЛИХОЛЕТЬЕ.Книга третья.
Глава вторая. Голгофа не состоялась.

 На следующий день Сергей проснулся рано. Спал он хорошо и без всяких сновидений. Крепко и глубоко. Видимо, сказалась дорожная усталость. Поднявшись с постели и надевая комнатные тапки, он наткнулся ногой на холод гантелей под кроватью. Нащупав ногой, а затем взяв их в руки, он начал привычно заниматься зарядкой.
 Всё было, как всегда, но это только ему так казалось. Пережитое давало себя знать тоской, запрятанной в глубине его души. И он старался её не показывать своим близким. 
 Ещё будучи молодым токарем ремонтно-механического цеха, Сергей с сотоварищами, по профессии, позаимствовал эти гантели навсегда в литейном цехе комбината. Где они, да ещё пудовые гири, отливались. Потом дома он их покрасил чёрным лаком и они для него стали просто необходимостью.
 Были гантели совсем небольшими, трёхкилограммовыми, удобными, ему по руке. Ощущение тяжести металла и его холод вернули Сергея во времена его молодости. Сон, как рукой сняло.
 Сделав несколько упражнений, в том числе, и на приседание, Сергей вошёл в просторную ванную комнату, совмещённую с туалетом, служившей и прачечной, где он не торопясь умылся, почистил зубы, протёрся насухо полотенцем.
 Привычные процедуры придали ему ещё большую бодрость, хорошее настроение. Выйдя из ванной, он радостно подхватил за подмышки, проходящего мимо Егорку, и подкинул вверх:
 - Доброго утра, дружок!
 Егорка, не ожидая этого, засмеялся:
 - Доброе, но только я уже не маленький и тяжёлый...
 - Маленький, маленький, совсем крошечный!
 Сергей опустил племянника на пол. Про то, что ему предстоит сегодня непростой разговор в редакции, Сергей старался не думать. Страшнее того, что у него уже произошло в жизни не могло быть.
 Он был готов ко всему. В тоже время, он знал, что без работы не останется, а это было самым главным. Остальное приложится.
 Об предстоящем неприятном напомнила ему мама, Тамара Васильевна, которая давно уже хозяйничала на кухне, готовила завтрак не только для него одного, но и для всей семьи.
 - Доброе утро, путешественник,- сказала она ему и засмеялась.
 Радуясь тому, что у него тоже хорошее настроение, поинтересовалась:
 - Сегодня тебя нам искать не придётся?
 - Нет,- смутился Сергей, чувствуя свою вину перед всеми в семье. В том числе, и перед ней:
 - Хорошего понемножку. Теперь меня надолго хватит, после столь сверх "доброжелательного" приёма. Век не забуду. И за всё это "хорошее" мне сегодня предстоит тоже ответ держать. Такой поступок мог совершить только такой дурак, как я.
 Тамара Васильевна остановила его:
 - Теперь горевать уже поздно. Что будет, то и будет.
 - Всё бы ничего мама, но только вот дочь мне свою, Светку, очень жалко. Но ничего, подрастёт, всё поймёт и всё мне тогда простит.
 - Если поймёт,- произнёс с сомнением Аркадий.
 - Нам всем тоже её жалко,- махнула на него рукой Тамара Васильевна,- Было у меня две внучки, а теперь рядом только одна. И Оля тоже скучает. Но ты прав, она подрастёт, всё поймёт и приедет к нам в гости. Всё-таки, родная кровь!
 - Я тоже так думаю, обязательно приедет. А я постараюсь её навещать, хотя это и непросто. С работы не всегда мне теперь можно будет оторваться, да и всякое в жизни бывает. Вот вылечу с работы, а там неизвестно, что впереди. Не всё в нашей власти. Да и не ближний это путь к ним мне часто ездить, к тому же, не очень любезно они меня там встречают. Всякая охота пропадает.
 - Конечно, я это всё понимаю. Хорошо бы, чтобы тебя сегодня и на работе поняли и не уволили?
 - Не напоминай мне про работу. Прошу! Ну это там... как Бог даст. Но я ни о чём не жалею. Значит, так судьбе было моей угодно, чтобы я съездил.
 - Вот-вот, всё на Бога теперь вали, а у самого где голова была?- вновь вступил в разговор Аркадий.
 - Слушай, что тебе старший брат говорит, да бери себе в голову.
 - Ну, ладно, мама, не начинайте. У самого душа не на месте. Я же вчера вам вечером всё рассказал. Не добивайте меня, пожалуйста!
 - Хорошо, не будем. Поди, поднимай-ка Веру, да и Егорку не забудь подогнать, завтракать будем.
 - А у Егорки, что ещё каникулы не начались?
 - Вот с праздника они и начнутся. Немного осталось, два дня. Будешь мне помогать пироги печь?
 - Обязательно, мама. Я их очень люблю,- Сергей поцеловал мать.
 Будить сестру с детьми ему долго не пришлось. Они были уже на ногах. Только Егорка опять залёг в постель:
 - Когда же каникулы, спать невозможно хочу. Мама,- это он Вере,- выключи свет, пожалуйста, глаза режет!..    
 - Вставай, лежебока! Опять ночью книжку читал? Запрещаю тебе брать книги в туалет! Читай днём, а не ночью. И не в туалете!
 - Хорошо, не буду,- и Егорка тут сразу же проснулся, вскочил с кровати. По примеру Сергея начал делать зарядку, но с килограммовыми гантелями. Ограничение в чтении было для него самым большим наказанием. Эту страсть он перенял у Сергея.   
 И вот они уже все за большим овальным столом в своей кухне-столовой. Вкусно пахло жаренной картошкой, на столе солёные огурцы с квашенной капустой, грибочки. И всё это со своего сада-огорода или же из леса. Разогреты котлеты. Сергей с удовольствием вдохнул дразнящие ароматы:
 - Какая же ты молодец, мама. Спасибо, тебе!
 - Не за что. Это всё Вера с вечера подготовила. Моё дело было только разогреть. Вот какая у вас сестра, берегите её ребята.
 Тамара Васильевна ласково погладила Веру по волосам. А та обняла мать и поцеловала её:
 - Да, что я? Я только картошку почистила, а жарила ты!
 - Обе вы молодцы!- закричал Егорка, обнимая их обеих.
 Все рассмеялись. Новый день начался, кажется, счастливо. Сергей тоже об этом подумал: "Дай, Бог, чтобы всё пронесло!".
 - А ты, что такой скучный?- обратилась Тамара Васильевна уже к Аркадию,- не выспался, что ли? Вроде бы, не так поздно вчера отправился почивать?
 - Работы много. Не знаю, как приступить к новой картине.   
 - Что за тема? - поинтересовался Сергей.
 - Вроде бы, и простая - счастливое детство в нашей стране. Только не знаю, что взять за сюжет, чтобы было свежим и не кондовым?
 - Нарисуй Егорку в школе на уроке ботаники,- вступила в разговор Вера,- чтобы и учительница красивой была, с вдохновением урок вела, да чтобы ещё цветы у неё были на столе. И глаза, чтобы у ребятишек горели...
 - Попробовать можно,- улыбнулся  Аркадий,- но где я такую красивую учительницу найду?
 - Так и не обязательно учительницу? Натурой может быть любая красавица! Только, чтобы живой огонь в глазах у неё горел... И вообще хватит тебе в трауре ходить, художнику не положено быть в таком мрачном настроении. Это видно и по твоим работам ныне, когда ты жил с Мариной, то мрачные они все были. Посмотри на свои студенческие работы: они же прелесть! Вот и сейчас они у тебя начинают светлеть.
 Аркадий саркастически улыбнулся:
 - Легко сказать, каждая работа даётся мне с трудом. Радость должна жить в сердце. А этого там пока нет. Только на природе я и оттаиваю. Потому пейзажи и делаю. А тут вот заказная работа.
 - Значит, и оплачиваемая?- осторожно вновь вступил в разговор Сергей,- деньги, брат, тоже важный фактор. Без них никак не обойтись. Нужно постараться. Тем более, если твоя работа тебе нравится и даёт духовное удовлетворение.
 - Вот, именно! Если нравится... 
 - Так сделай, чтобы тебе понравилась!- прервала его Тамара Васильевна,- тема есть, а как её выполнить, тупо или талантливо, зависит только от тебя. Но если ты будешь в таком настроении, то и выплеснется оно на твоё полотно грустью. Вон посмотри на Сергея, каким он был вчера и каким он стал сегодня.
 Сергею это не понравилось: "Неужели она не видит в каком я состоянии? Или хочет меня Взбодрить?".
 - Хватит, мама,- произнёс он примирительно,- нечего на меня смотреть и пора выходить из дома. Иначе мы перессоримся. А вот этого нам не нужно? Тем более, за два дня до праздника. А нам ещё с тобой, мама, и пироги печь! Не так ли?
 - Вот, молодец!- всплеснула руками Тамара Васильевна.- Всегда умеет нас остановить вовремя. Недаром тебя отец звал адвокатом. За любого заступится. Так мы же его не ругаем, а жалеем. Всё в нём есть ныне, кроме радости!
 А Сергей подумал, вставая из-за стола: "Да, радости-то и во мне тоже через край, просто девать некуда!". А вместо этого сказал:
 - Спасибо вам, дорогие хозяюшки, за хлеб-соль! Всё было очень вкусно.
 И Егорке:
 - Хочешь в картину попасть?
 - Хочу-хочу!- закричал тот и прыгнул к Сергею на шею, обвив её руками.
 - Пусти, задушишь,- начал его щекотать Сергей,- Вера забери в школу этого соловья-разбойника!
 - Егорка, прекрати! Собирайся живее,- это уже голос Тамары Васильевны,- в школу опоздаете!   
 Вера подошла и расцепила Егоркины руки:
 - Вот так с ним нужно справляться.
 Из дома выходили все вместе. Но вскоре разошлись в разные стороны. Сергей поспешил, почти бегом, на комбинат в свою редакцию. Аркадий на автобусную остановку. Вера с детьми, через лес, в детский сад и в школу, а потом к себе на работу в Банк.
 Но каждый из них уже никак не мог забыть об утреннем разговоре за завтраком. Он не прибавил им настроения.
 Сергей пришёл в редакцию несколько раньше начала работы. Однако же, Элеонора Кузьминична с Будиновой были уже за своими столами. Жанны Моисеевны только лишь одной не было и Сергей догадался, что она сейчас на почте и ждёт доставки праздничной газеты, чтобы взять несколько специальных экземпляров, предназначенных для подшивки в редакции.
 Сколь Сергей ни старался быть спокойным, но его сердце всё равно бешено колотилось в в груди и душа была у него не на месте, в предчувствии нехорошего разговора. Он вошёл из "предбанника" в большую редакторскую комнату и сказал:
 - Здравствуйте! Элеонора Кузьминична, простите, но у меня так сложились обстоятельства, что иначе я поступить не мог. Готов принять любое наказание, но только позвольте мне работой оправдать ваше доверие.
 Орлова встала, и не глядя на Сергея, сердито прошлась по редакции, а потом сказала:
 - Ну, что же ты стоишь? Садись и оправдывайся работой. Но чтобы это было в первый и в последний раз. Понял?
 Сергей понял, что всё её негодование, за эти дни, перегорело и он кивнул головой:
 - Да. Спасибо,- и сел за свой стол. И тут же принялся за работу. Он был рад такому обороту дела.
 Элеонора Кузьминична ещё раз прошлась по редакции и обернувшись к Сергею всем телом  продолжила:
 - Скажи спасибо секретарю парткома Белякову. Не мне. Вошли они там в твоё положение. Всё это теперь останется в стенах редакции и парткома. Теперь ты все свои "семейные обстоятельства" порешал или как?! Что ещё можно от тебя ожидать?
 Сергей молчал. То, что надо было сказать, он уже сказал.
 Будинова молчала и с интересом разглядывала Сергея. Элеонора Кузьминична прошлась ещё раз по редакции, села за свой большой редакторский стол. Раздался телефонный звонок и она сняла трубку. Выслушала и ответила:
 - Да, на рабочем месте. Всё будет хорошо Виктор Степанович, не беспокойтесь.
 И Сергею:
 - Счастливый ты, Сергей. Сам секретарь парткома о тебе заботится.
 Сергей ещё ниже склонился над столом. "Счастлив по самое горло!",-подумал он. Но был уже доволен тем, что так легко всё обошлось. Голгофа не состоялась
 В это время открылась дверь из " предбанника" и вошла Жанна Моисеевна. Увидев Сергея, она заулыбалась и радостно выдохнула:
 - А вот и Сергей Семёнович! Пришлось мне сегодня вместо тебя газеты сюда тащить. Замучилась вся. Но зато на почте столько новостей узнала...
 - Подожди с новостями,- остановила её редакторша,- надеюсь, что ты там, на почте, про Сергея ничего, между прочем, не рассказала?
 Лицо Жанны Моисеевны вспыхнуло краской возмущения:
 - Избавь, Бог, вы же меня знаете!
 Сергею это было слышать неприятно и он тоже почувствовал краску на своём лице. Он схватил один из принесённых Жанной Моисеевной номеров свежей газеты и уставился в него. Это был праздничный номер в честь Октябрьской социалистической революции.
 Она была в двух красках: красной и чёрной. Красными были шапки над страницами и рисунки. В том числе, и плакат на первой полосе, рисованный тушью Аркадием.
 В остальном же, это была нормальная рабочая газета с информацией-рапортами из цехов к празднику, с небольшими зарисовками-рассказами о лучших людях предприятия. Лишь на четвёртой странице размещалась литературная полоса с творчеством местных авторов.
 Сергей остался доволен вёрсткой. Газету приятно было взять в руки. Всё в ней было так, как им было задумано ещё до своего безумного поступка. 
 На плакате был изображён металлург на фоне доменных печей, над всей страницей сверху лозунг-шапка - "Да здравствует Великий Октябрь!". А под плакатом редакционная передовица и поздравление руководителей предприятия с праздником всего коллектива комбината.
 Центральное место на первой полосе занимало также фото лучший печной бригады, добившейся в социалистическом соревновании права дать праздничную плавку в честь Великого Октября.
 Здесь же были рапорты из цехов о выполнении плановых заданий. Подвалом расположен большой очерк об одном из лучших работников предприятия. Под ним подпись Сергея.
 Не менее интересными был разворот. Но Сергей только пробежал его глазами и обратился уже к четвёртой полосе, что была литературной и украшена рисунками местных художников, в том числе и брата Аркадия.
 Это избавило его немного от пристального внимания к нему всех присутствующих в редакции. Но тут же в редакцию вошёл редактор радио Сергей Сергеевич Жирков и все переключились сразу на него.
 Тот, видимо, не был посвящён в ситуацию с Сергеем и сразу же выпалил:
 - Здравствуйте!- и уже к Сергею,- ты будешь делать материал с праздничного митинга у Дома культуры, да с торжественного собрания?
 Сергей взглянул на Элеонору Кузьминичну и та подтвердила:
 - Он, кто же ещё?
 - Давай-ка вместе? Встретимся на месте сбора праздничной демонстрации?!
 - Хорошо,- согласился Сергей. Ему сегодня очень хотелось работать.
А.Бочаров.
2020.