Фаза первая, Гл 1 Ноа Запись001 Сегодняшний день

???

Все ворчат, говоря: к этому новому миру очень трудно приспособиться. Я понимаю это иначе: мир, который мы знали, исчез гораздо раньше, чем можно себе представить.
Разумеется, молодое поколение, мягко выражаясь, не имеет ни малейшего понятия, как это было до слияния СкайЛарк и МекаТех. Это стало благословением и в то же время проклятием.
Сегодня всё, что находится в поле зрения, становится всеобщим достоянием. В нашем мире технологии полимеризированы с людьми, и все события повседневной жизни фиксируются по умолчанию, без какого-либо осознания этого. Хотя, я уверен, подсознательно все это понимают.
Каждая деталь жизни фиксируется, интерпретируется и записывается в код искусственным интеллектом, намного превосходящим любой человеческий разум. Каждая мысль, проходящая через нейронную сеть мозговой системы, направляется в ИИ, чтобы затем быть отформатированной и задокументированной. Проще говоря, это похоже на систему автоматической записи в дневник, где зафиксированы все мысли, чувства, переживания и визуальные восприятия человека.
Я нашёл кем-то потерянные ручные мекачасы, а в них были вот эти записи с файлами памяти. Они пролили свет на очень многие вопросы: что всё-таки произошло тогда, на переломе эпох.

 
 
Глава 1
Ноа – запись 001
Сегодняшний день

Ещё одно славное утро здесь, в Академии «Наследие»... Каждый день один и тот же сценарий: еле продираю глаза, когда искусственный дневной свет заполняет комнату, и симуляция солнца приветствует новый день из воссозданного КИКО, окна, насыщая светом золотые дорожки орнамента паутины на белом потолке моей капсулы. Когда система считывает мое пробуждённое сознание, безумие электронных колокольчиков почти невозможно игнорировать. Заставляю себя подняться. И вот так каждый день. Непонятно почему, но я встаю уставшим практически каждое утро, как будто почти не спал, даже если и дрых целых восемь часов. Может, я заболел какой-нибудь дрянью вроде анемии? Может, это из-за неё у меня в момент пробуждения вся энергия, накопленная моим телом во время сна, истощается? Всё больше убеждаюсь, что это не моё тело, а мой разум протестует против идеи пребывания здесь, в «Наследии». 
Я помню, как каждое утро более полутора лет назад, до переезда в академию, просыпаясь в своей спальне, чувствовал себя обновлённым и готовым к этому дню. Там было огромное окно. Каждое утро, когда жалюзи с электроприводом убирались и пропускали естественный солнечный свет, оно связывало меня с внешним миром, открывая мир спокойного пригородного района, где мы жили. Я, болван, никогда не ценил это, пока не оказался здесь. Я соскучился по щебетанию птиц на улице и жужжанию машин. Ничего подобного здесь нет. На самом деле здесь, в академии, нигде нет ни единого настоящего окна, чтобы взглянуть на улицу.
Теперь, наверное, глупо жаловаться, учитывая, что я учусь в лучшем высшем учебном заведении страны в окружении самых умных и способных индивидуумов. Я почти каждый день напоминаю себе, что большинство молодых людей моего возраста многое отдали бы, чтобы оказаться на моём месте.
Когда академия только открылась, шумиха вокруг неё была настолько огромной, что почти каждый подросток и даже их бабушки жаждали быть сюда зачисленными. Но всё, что во мне сейчас осталось, – это скептицизм и клаустрофобия.
Здесь, в «Наследии», я чувствую себя всего лишь ещё одной песчинкой. И это немудрено в эдакой толпе честолюбивых людей. И меня всё ещё бросает то туда то сюда по воле волн, по независящим от меня причинам.
Высшая школа – это адская волна. Я всегда думал о ней как о возможности создать свои собственные волны, которые приведут туда, где будет возможность лучше всего себя проявить. К моему удивлению, этот опыт оказался противоположным...
«Наследие» – престижное, эксклюзивное и практически бесплатное заведение для тех, кому повезло (а может, и не повезло) туда попасть. Но вот загвоздка, которая стала реальностью уже через несколько дней после моего пребывания здесь: основное здание академии – пять уровней промышленных стальных стен – находится под землёй. У меня вместо окна – большой экран в центре капсулы, который имитирует для меня внешний мир. Можно этот «внешний мир» менять от изображения полей ветряных мельниц в Китае до холодного утра в горах Колорадо с дымкой над остриями скал и всякой такой дребеденью. Но создаётся впечатление, что никого не колышет эта реальность. Хотя… очевидно, что это просто то, о чём все молчат, чтобы не нагнетать и без того тяжкое чувство полной изоляции от внешнего мира и неспособности что-либо изменить.
«Наследие» состоит из пяти уровней, пятый из которых является самым большим, это общежитие, или «Капсулы», оно испещрено длинными коридорами и указателями, ведущими к месту назначения. Оно состоит из секций по названиям и пронумерованных помещений, которые отходят от одного большого коридора, известного как «Главный зал пятого уровня». Там находятся семь секций – «Альфа», «Браво», «Эхо», «Кило», «Сьерра», «Униформа» и «Экс-рэй». Если это звучит знакомо, то да, это военная лексика, но переосмысленная к 2065 году. Каждая секция принадлежит к определённой области:
Альфы, будучи «первыми респондентами» или специалистами высшей касты, участвуют в правоохранительной деятельности, задействованы в судебной системе, в законотворчестве, а также в некоторых областях инженерии и химии. Как известно, сектор «Альфа» несёт большую ответственность, поскольку он создан для формирования лидеров мира.
Дальше «Браво». Они известны как «вторые респонденты», или, в народе говорят, парни, следующие после альф. Их обычно дразнят: «почти Альфа». Обычно они разделяют некоторые классы с альфами, и им свойственно иметь похожие предметы и задания. Как правило, это математика, физика, психология и политология с небольшим впрыскиванием курсов по праву и лидерству, как у альф. Эти два направления настолько взаимосвязаны, что для меня они идут одним сектором, но по какой-то причине основатели разделили их. Их базы, или «капсулы», находятся рядом друг с другом на пятом уровне. Более умные и чуткие альфы обычно дружат с некоторыми браво, но альфы, которым присущи проблемы, связанные с эгоизмом, троллят их по самое не хочу.
«Эхо» – просто душки. Обычно это специалисты по коммуникациям, информационным технологиям, государственной политике, средствам массовой информации и социальным услугам. И, как следует из их названия, если по кампусу гуляют какие-то сплетни, скорей всего, это было инициировано пройдохами из «Эхо». Все они любопытные болваны, которым есть что сказать и в считанные минуты распространить эти сплетни по школе. Я могу только представить себе социальный хаос, который царит в их секторе. Они склонны зацикливаться на любых драмах, новостях и сплетнях, которые ходят вокруг «Наследия». Говорят, что весь их сектор похож на одну большую новостную станцию.
«Кило» – совсем другой зверь. Это парни с большими деньгами. Я говорю об экономике, бизнесе и финансах. Если это игра в числа, то они, скорее всего, сыграют в неё и выиграют. Они хитрые пройдохи, большей частью эгоцентричные умники, манипулирующие альфами, дружат с ними в своих корыстных целях. Однако было бы неплохо иметь этих парней на своей стороне. Достаточно сложно установить с ними контакт на личном или эмоциональном уровне, хотя их лучше иметь у себя в рукаве после окончания учёбы. Большинство альф хорошо осведомлены и подыгрывают им. Обычно эти ребята просачиваются во все другие сектора и много знают о том, что происходит в Академии, но, в отличие от эховцев, они держат это при себе. Эти два сектора не совсем дружественные, но кило часто используют эхо в своих интересах. Как я уже сказал, они лукавые и хитрые. Но без обид – ничего личного.
Теперь сектор «Сьерра», он является наименее проблемным. Биология, исследования окружающей среды, науки и всё, что связано с землёй, – это их ниша. Сьерры – «траволюбы». Каждый сьерра, которого я встречал, действительно классный и приземлённый (не каламбур). Они не доставляют много хлопот, и, как и «Униформа», они обычно остаются в своём секторе на пятом уровне, поэтому встретить их на верхних уровнях удаётся довольно редко, если только это не в кафе или учебном зале.
«Униформа»: механики, строители и инженеры по «тяжёлому металлу». Однажды я слышал, что они создают функциональные автомобили и всевозможные крутые машины внутри своего сектора, который, кстати, является самым большим в школе. Этих парней тоже довольно редко встретишь, потому что большинство их занятий проходит внутри их сектора, как и у студентов «Сьерра».
И последнее, но не менее важное: «Экс-рэй» – это все медицинские специальности: доктора, медсёстры, терапевты, дантисты, ну, в общем, всё подобное. Многие из нас были в их секторе, потому что, несмотря на то, что они студенты, они фактически действуют как медицинский сектор кампуса. Эти ребята технически являются официальными медиками на кампусе, конечно, не без некоторой поддержки медицинского ИИ. Современная медицина практически полностью автономно обеспечивается искусственным интеллектом. Рак – уже не такая страшная пугалка, и его лечение успешно проводит машина. Процесс обучения тоже полностью автоматизирован. Но я в этом полный профан. Что я знаю?..
В каком-то смысле мы здесь как маленькая развивающаяся цивилизация. Практически всем руководят студенты, сотрудники «Наследия» не видны. Однако в состав обслуживающего персонала кампуса входят несколько андроидов. Они созданы по подобию людей, из белого глянцевого материала, с гладким округлым шлемом вместо лица и цифровыми отличительными знаками, состоящими из бегущих синих точечных огней. Они такие... милые.
Несмотря на все различия в наших секторах, я могу с уверенностью сказать, что всех нас объединяет одно: никто из нас не видел внешнего мира с тех пор, как приехал сюда. Для некоторых, таких как я, это может быть сближающим фактором, но многим по фиг.
Никто из нас фактически не выбрал свои сектора. Каждый из нас сдавал оценочный экзамен перед тем, как попасть в «Наследие», и нас распределили по секторам на основе результатов наших тестов. Поэтому естественно, что некоторые из нас хотели бы пойти другим путём.
Иногда канцлер разрешает повторный экзамен для студентов, то есть те, кто соответствует требованиям, могут сдать ещё один экзамен, чтобы перевестись в другой сектор. Процесс длительный и не гарантирует результатов. Академия предпочитает не размениваться на перемещения.
Я не очень обрадовался, что меня поместили в капсулы «Альфа». Да, альфы считаются лидерами в «Наследии», и в этом есть свои преимущества. Может, для них это популярная игра, но я в ней никогда не был слишком хорош. Вдобавок давление, которому подвергаются альфы как «лидеры», не облегчает мне задачу. Честно говоря, я был удивлён, что вообще попал в «Альфа». Никогда не считал себя лидером или чем-то вроде этого... Но вот я здесь. И вообще, это была не моя идея пойти в эту академию – мой отчим сделал всё, что в его силах, чтобы мне здесь оказаться. Я ценю его стремление определить меня в лучшее аккредитованное высшее учебное заведение, и я знаю, что должен быть благодарен, но не понимаю, зачем я здесь. В отличие от других студентов, происхождение которых выше облаков, – отпрысков мировых политиков, влиятельных лиц и миллиардеров, я обычный пацан из среднего класса, который изо всех сил пытается вписаться в этот круг. Нетрудно представить, как я проигрываю в этой игре по популярности среди этих людей.
Практически каждый, кто учится в «Наследии», происходит из какой-то семьи от власти или королевской семьи. Сосед по кампусу через пару капсул от моей – сын бывшего вице-президента США. Парень, с которым он делит комнату, – сын второго богатейшего банкира по инвестициям в стране. Назовите мне самых влиятельных, богатых и самых известных людей – скорее всего, здесь их дети.
Мой сосед по комнате Стефан – сын Маркуса Кохта, ведущего инженера и основателя МекаТех. Одно это уже бомба! Для тех, кто ещё не в курсе: это просто крупнейшая технологическая компания в мире, ответственная за создание всего нашего МекаГир и практически половины технологий в «Наследии». Конечно же, Стефан напичкан МекаГир. У него есть такие, которые ещё даже не выпущены. Я видел, как он вытаскивает какие-то примочки, которых я никогда раньше не видел. Его мекалинза – новейшая модель 12, и его отец даже настроил её, чтобы у неё были функции, которых нет у других. Я, возможно, никогда не смогу увидеть эту штуковину, учитывая, что она вставлена в его глаз, но можно просто сказать, что он видит через это стекло больше, чем все мы. У этого парня неограниченный технологический потенциал и так много обновлений тела: модифицированные мекачасы, мекаглайдеры, имплант Мозговой Чип, который помогает ему выполнять математические вычисления со скоростью калькулятора... По крайней мере, это моя теория, потому что он действительно настолько умён. Он реально самый крутой пацан в академии и, похоже, очень упорный, очень общительный, когда нужно, и, по сути, довольно популярен на кампусе. Но к нему не подобраться. У него всегда что-то происходит. Мы с ним не совсем приятели, и я считаю его одним из эгоцентричных «альф». Но, без сомнения, чертовски офигенный факт, что такой парень, как он, делит комнату с таким отстоем, как я.
Моя мама Вирджиния – медсестра, а мой отчим Алек – консультант по частным фондам. Они обычные люди среднего достатка, и аристократическим воспитанием я не могу похвастаться. Я совсем не того же калибра, как большинство этих ребят. Самое большее, что у меня есть, – это девятая модель мекачасов и мой процессор, на котором я провожу большую часть школьной работы. Это не мекапланшет, потому что они слишком дорогие.
Итак, как такой нищеброд, как я, попал сюда? Я думаю, что у моего отчима есть несколько известных клиентов, и, возможно, именно поэтому он смог предоставить мне эту возможность. Я помню, когда впервые разговор зашёл об этой академии, как мои предки из кожи вон лезли, чтобы назначить мне дату вступительных экзаменов. Когда мне зарезервировали место для сдачи экзамена, их беспокойство просто зашкаливало. А потом, когда я прошёл экзамен и занял место в «Наследии», их тревога так и не ушла, она просто стала сочетаться с облегчением. Вплоть до моего первого дня в академии это были эмоциональные «американские горки» для моих родителей.
Маму как подменили. Она стала вовлекать себя в мою жизнь и буквально проводила со мной каждую минуту бодрствования. Я думал, что она так себя ведёт потому, что меня долго не будет, до окончания учёбы. Будто она знала, что никогда больше меня не увидит. Это оставило у меня такие болезненные воспоминания о моих родителях. Я никогда не видел её такой расстроенной, как в день моего отъезда. И теперь, когда прошло больше года в «Наследии», это прессует всё больше и больше.
Теперь понятно, почему была такая реакция родителей. Я сразу же узнал, что все контакты за пределами «Наследия» запрещены и прерваны. Это включает семью, друзей и ограниченный доступ к Интернету. Было бы неплохо знать об этом ещё до приезда сюда. Мы, конечно, можем получить доступ к средствам массовой информации и развлекательным порталам, но по большей части ограничены образовательными, связанными с контентом учебного процесса и одобренными «Наследием».
Я скучаю по внешнему миру: по солнечным лучам, падающим на кожу, дождю за окном моей спальни. Я осознаю, что настроение улучшится, как только небесное светило выглянет.
Самым ярким и синим небом, которое я видел за последние шестнадцать месяцев, была голограмма искусственного неба в зале Академического центра на третьем уровне. У большого фонтана, который окружён деревянными скамейками, есть настоящие трава и деревья, но нет реальных погодных условий, а просто симуляторы. Можно часто увидеть, как андроиды «Наследия» поливают зелень и ухаживают за ней на территории кампуса, так что академия всё же пытается имитировать наземные условия. Маленькие, тонкие и аккуратно подстриженные деревья есть в разных местах на всех уровнях. Повсюду висят картины, фотографии и скульптуры травянистого рая и горных пейзажей и заодно огромные транспаранты, которые гласят: «Глазами одного красоту мира не объять, только глазами многих. Мы все вместе стремимся обрести этот рай». Странная пропаганда...
Бо;льшая часть студентов так все силы направляет на учёбу. Программы здесь настолько интенсивные, что некогда сидеть сложа руки. За пределами этой академии есть реальный мир, но нам не до него. А я же склонен сидеть сложа руки и вспоминать о нём, в отличие от других. Стараюсь сосредоточиться на работе, но моё сердце на пять уровней выше, и не терпится глубоко вдохнуть невентилируемый воздух.
До сих пор не могу понять, почему нам не разрешают общаться с семьёй и друзьями вне академии. Всё это время я ничего не слышал от родителей. И я не единственный, кто так думает, но для большинства студентов это деликатная тема для обсуждения.
Два моих лучших друга в кампусе, Томиас и Райли, раньше говорили об этом, но и они ушли с головой в занятия. Поэтому на тусовках мы стараемся не тратить время на эти разговоры, поскольку правила академии строгие, а учебная программа очень напряжённая. Последнее, что хочется делать, – это говорить о своих чувствах. Да, со средней школой несравнимо, и это определённо не просто колледж.