Космонавт

    Что мог бы  чувствовать и думать космонавт, впервые шагнувший из кабины корабля в космос.
    Он окунулся в пустоту, преодолел свой страх и сказал себе: «Ну и что? Есть космос и не космос. Но он есть. И это снимает с него покров тайны. Он есть, и его нет;  вместе с ним есть пустота. Пустота есть - и её нет. И нет ни любопытства, ни страха, ни тайны, ни заблуждений. Всё равно, что её нет. Есть - то же самое, что нет. Выйти в космос - совсем не то же самое, что прыгнуть с парашютом. Там взрыв мозга, здесь  лёгкое плавание. Там - падение с высоты с возвращением в зону земного притяжения, здесь - бесконечная пустота».
    Сердце сжалось как перед броском в холодную воду. Он сделал шаг и провалился во что-то, что не имело название, и поплыл, как пылинка в невидимом течении. Хотелось на что-то опереться, найти опору для ног, но её не было.
Он ожидал сопротивления среды, но ничего не ощутил. И всё-таки что-то держало его. Он плыл, как во сне, не чувствуя собственного тела. На миг показалось, что всё происходящее,  сон.
    С замирание сердца он огляделся. Повсюду, со всех сторон его окружал непроглядный океан без света и звуков, в котором плавали и перевались багровыми огнями газовые скопления, светящиеся шары далёких и близких небесных тел. Прямо под ним медленно плыл гигантский панцирь Земли, занимавший половину всего видимого обзора. На его спине, обняв часть огромного тела, лежали, словно вылитые из ковша, воды голубого океана; посредине и ближе к краям тянулись зелёные и жёлтые  пятна лесов и пустынь. Алмазные и золотые россыпи электрических огней заливали  огромные просторы материков. Они то сливались в одном месте в ослепительные слитки, то редели и сиротливо прятались среди тёмных пустынь.
Всю гигантскую карту межзвёздного пространства он, как и миллионы людей, видел на земле, но тогда смотрел с неподвижной твёрдой точки, со стороны, защищённый тягой матери-земли. Теперь же оказался внутри лицом к лицу с безмерной стихией вселенной, древнего и вечного Хаоса. В нём не было чётких границ, не чувствовалось присутствия  смысла и плана, но всё же были и правильные формы звёзд и планет, и  расплывчатые клубы не нашедших своей завершённости плазменных скоплений. Было то и другое. Миры ещё рождались, остывали, отлитые в шары и овалы, и погибали, утратив жар  спрятанного внутри ядра.
Какое место было уготовано ему, маленькой, наделённой разумом песчинке, в этом водовороте тёмных материй, чёрных дыр, туманных скоплений, таящих в огне и тьме непонятный смысл, угрожающую опасность?