Оператор и ананасы

                 


  В детстве, помню, нас из детского садика повезли на экскурсию к одному дому, стоявшему до революции. У стены этого дома расстреливали то ли буржуи рабочих, то ли белые красных, но не исключаю, что и наоборот. Следы в щербатой кирпичной стене от пуль сохранились, и мы, совсем мелкие дети, пытались потрогать эти вмятины, но из-за своего еще маленького роста не дотягивались и просто показывали пальцами:-Вон там еще и вон там. И после долго обсуждали, какие буржуи гады. Кто-то уже знал название ружей и всех убеждал, что именно следы от пуль конкретной винтовки или пулемета "максим". В нашем детском мозгу-это было все равно ненастоящим. Мы воспринимали истории как сказки и мифы. Все события о революции и войнах воспринимались как приключения. Я не видел большой разницы между мифами про Аргонавтов и повествованием о крейсере Варяг с канонеркой Кореец или между Ильёй Муромцем и подвигом танкистов, разведчиков. Всё это было приключением, в том числе и дырки от пуль в стене дореволюционного здания. 

По прибытии в Горловку следы от осколков по всей стороне дома и внутри квартир уже не воспринимаются как приключение.

   Режиссер суетился и орал на съемочную группу: 
  - У нас дедлайн. Че встали? Пока герой не приехал, давайте подсъёмы делать. Вон дырки от осколков по всему дому. Сотню разных кадров настреляйте побыстренькому. Вон те окна подушками завалены, там фанерой закрыты. тоже снимите. Раскадруйтесь сами, кто по крупнякам, кто на средних общих планах. Быстрее, быстрее. И панорамки с наездами, отъездами тоже сделайте. У кого стекло моет, хорошо? Вот ты давай через одуванчик с перефокусом. Вон тот разбитый угол дома бахни и рядом сгоревший автомобиль. Как это не получится? Нормально, с длинным фокусом. Я лучше знаю. Отлично, киношная картинка.

  Съёмочная группа только вздыхала, глядя на неугомоного молодого режиссёра, и в тайне мечтала, что следующий снаряд прилетит прямо в него. Наверное, первый подобный проект ведёт. Вот и сам выдрючивается и всех дрючит по своей неопытности. Плюс постреливают в зоне слышимости, от чего он и дёргается в надежде побыстрее снять материал и свалить. Местные же не реагируют на канонаду. Привыкли. Дети бегают, кричат, но не от страха, а потому-что дети. Они везде бесстрашные и неугомонные. Во всех горячих точках. Для них смерти еще нет.

  - Всё, герой приехал. Пошли на другую локацию. Там выставляемся.
  - Так свет уйдет. Вечером совсем другая картинка будет. Дай нам еще 5 минут. 
  - Некогда. У нас два часа на всё вью. Вечером доснимем, на посте покрасят. Нехер мне тут глаза закатывать. Погнали.

  И так всю неделю будет?



 Неужели? Мы его выдержали полторы недели. В конце он, конечно, и сам устал, но гонор никуда не делся. Последняя локация и домой.

  Лиза была маленькая десятилетняя девочка со светлыми жидкими волосами и непоседливым детским характером. Когда она задорно смеялась, то были видны кривоватые зубки, что ее совсем не портило, а наоборот, придавало легкое непосредственное обаяние. Она любила рисовать и делала это везде. На старых обоях, не переклеенных со времен постройки дома при СССР, на картонных коробках, в блокнотах. Ее техника рисования даже близко не стояла с классическим рисунком первоклашки. А странное воображение не поддавалось моей логике. У взрослых давно одни шаблоны в голове.

  Мать Лизы погибла при обстреле ВСУ. А девочка получила два осколка.
  -Они сидят у нее в голове. Вроде не глубоко, - Сказал ее отец. - Операцию делать пока нельзя, так как дырки в черепе не зарастают. Надо ждать, пока вырастет ребенок и череп полностью сформируется, чтобы можно было извлечь с минимальными нарушениями. Врачи так сказали.

  Лиза, по всей видимости, этого не понимаает и дурачится при посторонних. А может просто забыла тот кошмар, который она пережила. Не привыкла она к такому вниманию когда съемочная группа вломилась в их жизнь. Она забралась к отцу на колени, будто искала защиту от пришельцев, но в силу своей непоседливости елозила все время. Лизу смогли отвлечь и разговорить, когда речь зашла о рисовании. Тогда она слезла с колен отца, взяла блокнотик с многоцветной авторучкой и начала рисовать. Попутно она отвечала на вопросы, продолжая жеманичать и кривляться.

 
  - Ты любишь рисовать Лиза?
  - Да, очень люблю. Я обязательно стану художницей.
  - Нарисуй нам что нибудь?
  - Я уже рисую. Не видите?
  - У меня тоже есть дочка. Знаешь она какая?
  - Мне пофиг какая она, лишь бы она была добрым человеком.
  
  Странно было такое услышать от ребенка. Она совершенно не фильтровала разговор и отвечала всем так, как если бы разговаривала с ровестниками. При этом было видно, что ей нравится внимание взрослых дядек с камерами и микрофонами, но переварить столько внимания сразу, с непривычки не могла. От этого ее заносило, и она переставала контролировать свое поведение.

Через час она вроде успокоилась немного и принялась за незаконченый рисунок.
 - Это похоже на яйцо дракона? В Игре престолов такое видел.
 - Нет.
 - А что же это такое?
 - Сейчас дорисую, увидите.
 - А это рядом дерево?
 - Это не просто дерево.
 - Ну хорошо, рисуй, не будем отвлекать тебя.
 - Вы меня не отвлекаете.
  Дальше были другие вопросы про учебу , школу, друзей, на которые она неохотно отвечала. Немного погодя она вновь оживилась, когда речь зашла о море. 
 -Да, мы поедем на море! Я там буду дышать йодом и загорать. -Тут она опять бросила свой рисунок и побежала в другую комнату. Там она какое-то время копошилась открывая шкафчики и тумбочки. Вышла с ворохом одежды и беспорядочно покидала в чемодан, после чего опять уселась рисовать.
  - Не может сосредоточится. - Сказал отец. - Когда рисует, забывается и тогда всё хорошо но и тогда ей трудно сидеть на месте. Может вскочить, или лечь и уже лёжа продолжать рисовать. Много приходится работать с психологами. Детские психологические травмы могут выстрелить спустя много лет. 

 Мы долго разговаривали о разных событиях, пока Лиза, уткнувшись в блокнотик, периодически перещелкивала стержни в многоцветной авторучке.
  
  - Там человек ковыряет яйцо дракона?
  - Нееет! - Лиза начала уже бесится от наших тупых вопросов.
  - Ладно. Молчу, молчу. 
  - Вот и молчите. Художника обидеть может каждый. - Расстроился ребёнок.
Ей определенно требуется коррекция поведения. Возможно, я давно не общался с детьми и забыл, что они все такие? Наверное, все-таки последнее. У самого такие же были.

Через минуту она уже забыла, на что она обиделась, и в припрыжку убежала в другую комнату. Там схватила банку и позвякивая её содержимым, принесла нам похвастать своим сокровищем.
  - Вот смотрите, что у меня есть. - Она высыпала на ковер полбанки железяк. 
  - Это осколки?
  - Да, килограмм собрали наверное, или два. Пошли. - Потащила она одного оператора в комнату. - Дырки в стене от осколков покажу.
  Всё это она говорила с присущей детской лёгкостью.
  - Подсъёмы следов от осколков сделай там: - Продолжал самоутвержаться режиссёр.
  - Вот смотри, видишь? - Доносился ее голос. Вот тут и тут. А я спала вот тут. Теперь сплю в другой комнате. Бомбы прилетают только с этой стороны. Все показала, пошли обратно. 
Она привела оператора обратно и опять уселась за рисунок. В этот момент где-то в далеке бахнуло. Лиза только отмахнулась:
  - Это не к нам, а от нас к ним. Всё! Я закончила. Вот. - Она выдрала листок из блокнота и отдала его оператору которого водила в комнату.

В верхнем левом углу кривым почерком было написано: От Лизы оператору. 
- Лиза, что ты нарисовала?
- Ну разве не понятно?
Все стали строить догадки.
 - Это же совсем просто. Оператор в ананасовом мире снимает ананас. - Лиза махнула рукой, мол вы нифига ничего в этой жизни не понимаете. О чем с такими можно разговаривать?

  Вот так ребенок с двумя осколками в голове пытается перекроить реальность или уйти хотя бы в мыслях от окружающей действительности. У Лизы нет обычных рисунков, где девочка держит маму с папой за руку. В её воображении есть где-то ананасовая страна, куда срочно нужно отправить оператора в командировку.

На улице все украдкой вытирали слёзы. Хорошо, что стемнело. Не так видно, что взрослые мужики  могут плакать.

ДНР. Горловка. Весна 2023 г.