Тося Часть 2

Тося  Часть 2

Тося,  валяясь  на  больничной  кровати,  вспоминала  своё  детство.

Старшая  сестра  жила  в  Ленинграде,  появляясь  в  селе  раз  в  год.  Тося  гордилась  сестрой.  Она  с  нетерпением  ждала  её  приезда,  Ната  всегда  привозила  подарки  и  ее  любимые  овсяные  печенья. 
Днями  и  вечерами  Ната  тусила  с  одноклассниками,  ходила  в  гости  к  родственникам.  Но  ночи  принадлежали  ей,  Тосе.  Ночи  были  теплые  и  они  спали  на  сеновале,  на  небольшой  пружинистой  кровати.  Вдыхая  запах  сухой  прошлогодней  травы,  Тося  слушала  рассказы  сестры  о  жизни  в  Ленинграде.  Наговорившись,  они  впадали  в  дрему.  Сонную  тишину  нарушал  писк  комаров,  на  который  они  до  того  не  обращали  внимание.  В  тишине  писк  становился  гуще  и  настойчивей.  Десятки  комаров  бились  об  марлевую  завесу  балдахина  над  кроватью.  Иногда  комарам  удавалось  залететь  внутрь  и  они  долго  докучали  сестрам.  Поймать  в  темноте  их  было  невозможно  и  девочки,  закутавшись  с  головой  в  одеяло,  пытались  уснуть  под  их  противный  писк.  Не  тут - то  было!  Они  проникали  через  отверстие,  оставленное  для  дыхания  и,  топчась  по  щекам  изогнутыми,  ворсистыми  лапками,  вонзали  колючие  носы  в  щеки,  лоб  и  шею.  Сёстры  били  себя  по  лицу,  пытаясь  попасть  в  кровососа,  но  тем  всегда  удавалось  увернуться.  Когда  девочки  утихали,  комары  опять  начинали  щекотать  их  лапками,  делая  множественные  пробы  своим  болезненным  жалом  на  юной  и  нежной  коже.  Они  напоминали  упрямых  и  безмозглых  зомби,  которых  кроме  крови  ничего  не  интересовало.
-  Да  напейся  же  ты,  кровосос,  наконец,  и  отвали  от  меня!
Психовали  полусонные  сестры.  В  конце  концов,  утомленные,  они  засыпали.

Тося  хотела  быть  похожей  на  старшую  сестру.  Быть  похожей,  значить  все  делать,  как  она. 
Ната  днем  прятала  нарядную  одежду  на  сеновале,  чтобы  вечером,  втихаря  от  родителей,  свалить  на  танцы.  После  ужина  сестры  переодевались  в  ночнушки  и  шли  на  сеновал.  Усталые  родители  мгновенно  засыпали.  Сестра,  выждав  немного,  переодевалась  и  спрыгивала  из  окна  сеновала  вниз,  в  огород.  До  земли  было  метра  три.  Я  следом  сбрасывала  ее  босоножки  на  огромных  толстых  каблуках.  Переобувшись,  Ната  упорхала  в  ночь.  Мне  ужасно  хотелось  пойти  с  ней  на  танцы,  но  она  всегда  отказывала.  Тогда  я  решила  спрятать  её  вечерние  наряды.  Перерыв  всё  сено,  она  уставилась  на  меня.
-  Твоих  рук  дело?
-  Я  тоже  хочу  на  танцы.
-  Мала  ещё.
-  Если  не  возьмёшь  меня  с  собой,  расскажу  родителям.
Так  я  впервые  попала  на  танцы.  Сидя  тихо  в  уголке,  смотрела  только  на   сестру,  которую  всё  время  приглашали  мальчики.  Мне  она  казалась  самой  красивой  на  танцплощадке. 

Жизнь  в  детстве  казалась  мне  легкой  и  счастливой.  Пока  не  утонул  папа.
После  его  похорон  мамина  жизнь  покатилась  под  откос.  К  нам  в  дом  постоянно  приходили  гости  с  вином.  Мама,  раздавленная  горем  и  длинными  рабочими  днями,  уставала  и,  выпив  пару  рюмок,  мгновенно  засыпала.  Вскоре  сердобольных  женщин  стали  вытеснять  мужчины. 
Мне  шёл  восьмой  год.  Чтобы  защитить  маму,  я  стала  запирать  дверь  на  крючок  изнутри.  Это  работало,  пока  не  появился  здоровенный  и  наглый  бугай,  легко  срывавший  крючок  вместе  с  дверью.  Ворвавшись  внутрь,  он  избивал  меня,  а  затем  выставлял  на  улицу.   
-  Если  не  исчезнешь,  прибью  твою  маму  до  смерти!
И  запирал  дверь  изнутри. 
Рыдая,  я  шла  ночевать  к  бабушке.  Утром,  вернувшись  домой,  обиженно  кричала  на  маму. 
-  Ты  меня  не  любишь!  Твой  мужик  побил  меня  и  вышвырнул  на  мороз!  Мама,  выгони  его,  пожалуйста!  Смотри,  ты  и  сама  вся  в  синяках.
Бабушка  тоже  пыталась  образумить  свою  беспутную  дочь,  но  мама  ничего  после  пьянки  не  помнила.  Не  воспринимая  действительности,  она  глупо  смеялась.  Ох,  как  люто  я  ненавидела  её  в  эти  минуты!  Одновременно,  до  боли  в  сердце,  я  любила  её  больше  всех  на  свете.
Мама  медленно,  но  верно  спивалась.  Утром  пьяная  шла  на  работу.  Хитрые  деревенские  жители  быстро  смекнули  свою  выгоду  и  стали  заносить  ей  чекушки  в  магазин.  Выпив  стопку,  мама  вырубалась.  Пока  она  спала,  люди  без  зазрения  совести  обчищали  кассу  и  полки  промтоваров. 
После  школы  я  бежала  к  ней,  будила  и  отводила  домой.  Одному  богу  ведомо,  сколько  слёз  я  тогда  выплакала.  Жить  в  этом  кошмаре  было  непосильно,  мне  хотелось  исчезнуть  куда - нибудь  насовсем. 
Жизнь,  словно  издеваясь  над  нами,  готовила  следующие,  более  тяжёлые  испытания.  Наступил  самый  темный  год  в  моей  жизни.  Маму  обвинили  в  растрате,  выставив  огромный  счёт  за  исчезнувший  товар.  Или  плати,  или  садись  в  тюрьму.  Денег  не  было,  мама  всё  пропивала.  У  родственников  такой  суммы  тоже  не  оказалось  и  маму  увезли  в  тюрьму.  Ей  тогда  не  было  и  сорока  лет.
Я  переехала  жить  к  бабушке.  Как  говориться,  нет  худа  без  добра.  У  бабушки  было  спокойно  и  сытно.
-  Сиротинушка,  ты  моя.
Причитала  она  и  мы  на  пару  плакали  вечерами.   
Я  писала  маме  письма,  рассказывая  о  школьных  успехах  и  о  жизни  с  бабушкой. 
Мама  писала,  о  жизни  в  тюрьме. 
-  " Бараки  холодные,  постельное  белье  мокрое  и  вонючее,  в  матрасах  клопы.  У  всех  заключённых  водятся  вши.  В  бараках  нет  элементарных  удобств,  вместо  туалета  стоит  одно  ведро  на  всех.  Нет  горячей  воды,  нет мыла,  чтобы  помыться.  Раз  в  неделю  всех  строем  водят  в  баню. 
Кормят  отвратительно.  Мама  есть  эти  помои  не  всегда  в  состоянии,  потому  часто  засыпает  голодной.  Она  просила  прислать  сала,  которое  было  там  особым  деликатесом,  и  мыла.  Мы  отправляли  ей  несколько  кусков  хозяйственного  мыла,  много  посылать  было  нельзя,  все,  что  шло  выше  нормы,  забирали.  Мыло  она  обменивала  на  еду.
Чтобы  жить  сносно  в  бараке,  необходимо  было  ублажать  подарками  грубых  надсмотриц.  Она  отдавала  им  сало,  чтоб  те  защищали  ее  от  наглых  заключенных.
Мама  писала,  что  они  работают  с  вредными  химическими  отходами  без  всяких  средств  защиты.  Писала,  что  очень  больна,  как  и  многие  другие  женщины.  Но  их  здоровье  никого  не  интересовало,  главное  выдавать  план."

Год  в  тюрьме  заставил  её  пересмотреть  прежнюю  жизнь  и  крепко  задуматься  о  будущем.  Вернулась  она  оттуда  постаревшей  и  больной.  К  спиртному  никогда  больше  не  прикасалась,  на  пьющих  без  содрогания  смотреть  не  могла.  С  деньгами  работать  наотрез  отказалась,  устроившись  в  совхозный  свинарник.
-  Хватит  с  меня.  Я  досыта  насмотрелась  на  чловекоподобных  тварей,  лучше  буду  работать  с  безобидными  свиньями.
Вскоре  к  маме  прибился  механик  из  местного  гаража,  простоватый,  недалекий  мужичок.
-  Доченька,  прими  его.  Каким  бы  он  не  был,  всё  защита  от  местных  кобелей.  Да  и  в  хозяйстве  без  мужика  тяжело,  здоровье  моё  совсем  тюрьма  подорвала.
Так  и  прижился  Петро  у  нас.  Был  он  младше  мамы  на  десять  лет,  но  кого  интересует  возраст  в  селе,  в  котором  с  утра  до  вечера  надо  работать.  Выживать  тут  в  одиночку,  ой  как  трудно.
В  этом  подобии  семьи  мне  стало  спокойнее.  Постепенно  я  привыкла  к   Петру.  Иногда,  выпив,  он  носился  кругами  по  дому,  доказывая,  что  он  тут  главный.  Напетушившись,  валился  в  кровать  и  засыпал.  Он  слегка  меня  побаивался.  Я,  чувствуя  свое  превосходство,  временами  была  к  нему  снисходительной.  Он  уважал  меня  за  это.

Мои  грустные  воспоминания  детства  прервал  стук  в  дверь. 
В  палату  вошла  сестра.  Сев  на  край  кровати,  она  взяла  меня  за  руку.
-  Я  еду  в  Слудку.  Хоронить  маму.
Меня  словно  обухом  по  голове  ударили.
-  Но  ведь  она…
-  Прости.  Ты  была  настолько  слабой,  что  я  побоялась  сказать  правду.  Непонятно  к  чему  бы  привели  одновременно  два  сильных  потрясения.  Я  боялась,  чтоб  ты  не  свихнулась.
Я  плакала,  не  желая  верить  ей.
-  Плачь,  плачь.  Не  держи  в  себе  горе,  не  по  плечу  оно  нам.  Я  выезжаю  через  час.
-  Я  хочу  увидеть  маму!  Я  поеду  с  тобой!
-  Врач  говорит,  что  ты  не  выдержишь  дополнительных  стрессов.  Иди  к  Дику,  вместе  вам  будет  легче.  И  ещё.  Его  обвиняют  в  в  неумышленном  убийстве  мамы.  Ему  грозит  тюрьма.  Его  родители  места  себе  не  находят.
Помолчав,  сестра  продолжила.
-  Я  против  суда  и  хочу  отменить  процесс,  хватит  одной  жертвы.  Да  и  ты  тогда  останешься  совсем  одна.  Люди  быстро  отворачиваются  от  несчастных.  Иди  к  Дику.  Кто  знает,  может  с  ним  ты  найдёшь  себе  новую  семью.  Мне  пора.
-  Да  что  же  это  такое!  Все  люди,  как  люди,  только  мне  всю  жизнь  не  везёт!
Рыдала  я. 
Вошла  медсестра  и  вколола  снотворное.
Родители  Дика  посещали  меня  каждый  день  и  утешали,  как  могли.  Анатолий  сказал.
-  Можно,  я  буду  называть  тебя  дочкой.  А  ты  называй  меня  отцом.  Обращайся  ко  мне  с  любой  просьбой,  да  и  просто  так,  если  захочется  поговорить.  Я  никому  не  дам  тебя  в  обиду.  Даже  Дику.
Через  две  недели  меня  выписали  из  больницы.  Дика  выписали  через  месяц.  С  титановым  штырём  в  бедренной  кости.  Не  желая  ходить  на  костылях,  как  его  отец,  он  все  дни  проводил  в  спортзале.  Упорство  и  молодой  организм  победили,  на  свадьбу  он  пришёл  без  палки.

Свадьба  была  скромная. 
Из  Финляндии  на  три  дня  прилетела  сестра.  Одна.  Критически  осмотрев  её  наряд  и  прическу,  мы  с  подружками  всё  забраковали.  И  нарядили  ее  по - своему.  Тёмно - зелёное  платье  сидело  на  ней  великолепно. 

Загс.
Звучит  марш  Мендельсона.  Свадебный  регистр  торжественно  зачитывает  речь,  мы  одеваем  друг  другу  кольца.  Такая  никчемная  формальность,  а  сколько  волнения  и  счастья  связано  с  ней.
Муж  и  жена.   
Законная  жена.
Мужняя  жена.   
Сочетание  этих  слов  ласкает  мой  слух.

Ресторан.
Мы  утопаем  в  тостах  и  бокалах  с  шампанским.  Винные  пары  обволакивают  мою  голову.  Гудящий  весельем  зал  кружится  вместе  с  гостями  и  уноситься  далеко  от  мирской  суеты.  Я  так  счастлива. 
На  следующий  день  сестра  уезжает. 

Моя  жизнь  входит  в  обычную  рутинную  колею.  Муж  занимается  бизнесом.  Я  домом,  чередуя  его  с  салонами  красоты. 
Девяностые  годы.  В  стране  полный  хаос.  Всё  можно  купить,  продать,  обо  всём  договориться.  Все  стало  продажным.  Дипломы  можно  получать  не  выходя  из  дома,  лишь  сходить  на  экзамен,  который  проплачен  заранее.  А  если  заплатить  щедрее,  то  диплом  принесут  на  дом. 
Дик  предложил  мне  поступить  в  экономический  институт  на  заочное  отделение.  Но  ни  экономика,  ни  учёба  меня  не  привлекали.  После  пережитых  стрессов  мне  требовалось  время  на  восстановление  психического  здоровья.  Муж  таки  уговорил.  В  результате,  два  раза  в  год  я  ходила  в  университет  на  экзамены  с  готовыми  ответами.  Учебников  в  глаза  не  видела,  но  диплом  экономиста  получила.  Так,  корочка  для  мужа.  Знакомые  так  восхищались  моими  успехами,  что  даже  я  поверила  в  свою  учёность  и,  гордо,  без  зазрения  совести  стала  хвастаться  диплом.  Но  вот  кто  такой  экономист  и  чем  он  занимается,  я  до  сих  пор  не  знаю.  Зато  у  нас  появился  очередной  повод  для  праздника. 
Но  что  со  мной  происходит?  Я  устаю  от  веселья,  меня  от  всего  тошнит.
-  Уж  не  беременна  ли  ты,  невестушка?
Спросила  свекровь.
-  Не  должна.  Вроде.
-  Может  тест  сделаешь?
Две  красные  полоски!  Ужас! 
Я  не  готова  к  детям,  я  не  насытилась  праздностью!  Мне  хочется  пожить  для  себя.  Но  свекровь  счастлива  и  новость  мгновенно  разноситься  по  знакомым.  Поздравления,  советы  и  подарки  сыпятся  со  всех  сторон.  Все  вокруг  рады,  только  я  втихаря  страдаю.  Мне  не  нужен  ребёнок,  но  об  аборте  и  речи  быть  не  может. 
Тяжёлая  беременность  течёт  медленно.  Огромный,  как  арбуз,  живот  выпирает,  утомляя  мое  тело.  Ждём  мальчика.  Дик  счастлив.
-  Парень!  Настоящий  мужик  будет!
Мне  сделали  кесарево,  сын  родился  крепким  и  здоровым.
Жизнь  опять  поменялась.  Боже,  как  много  перемен  для  двадцатипятилетней  девушки.  Это  при  том,  что  я  мечтаю  о  тихой  и  спокойной  жизни.  Но,  к  счастью,  это  приятные  перемены.  Покупка  новой  квартиры,  ремонт.  Комната  для  сына.  Обстановка,  мебель,  ковры,  посуда, коляска,  игрушки. 
Мало  этого,  так  муж  завел  щенка  ротвейлера.  Этот  глупыш  с  огромной  головой  рос  не  по  дням,  а  по  часам.  Он  радостно  носился  по  квартире  с  раскрытой  слюнявой  пастью,  сметая  всё,  что  попадалось  на  пути,  но  возле  ребёнка  тормозил.  Иногда,  лизнув  малыша  по  голове,  он  осторожно  обходил  его  и  опять  мчался  вперёд.  Как  он  не  расшибал  себе  голову  и  как  умудрялся  не  покалечить  малыша,  оставалось  неразгаданной  загадкой.

08.06.2023
Хельсинки