Тося Часть 2

Тося  Часть 2

Тося,  валяясь  на  больничной  кровати,  вспоминала  своё  детство.

Старшая  сестра  жила  в  Ленинграде,  появляясь  в  селе  раз  в  год.  Тося  гордилась  сестрой  и  с  нетерпением  ждала  её  приезда.  Наталья  всегда  привозила  подарки  и  ее  любимые  овсяные  печенья. 
Тося  хотела  во  всем  походить  на  свою  сестру.  Быть  похожей,  значить  делать  все  как  та.  Сестра  тусила  с  одноклассниками,  ходила  в  гости  к  родственникам.  Днем  она  прятала  нарядную  одежду  на  сеновале,  чтобы  позже,  втихаря  от  родителей,  свалить  на  танцы.  После  ужина  сестры  переодевались  в  ночнушки  и  шли  на  сеновал.  Усталые  родители  мгновенно  засыпали.  Сестра,  выждав  немного,  переодевалась  и  спрыгивала  вниз  из  окна  сеновала.  До  земли  было  метра  три  и  я  сбрасывала  ей  сверху  босоножки  на  огромных  толстых  каблуках.  Переобувшись,  сестра  исчезала  в  ночи.  Мне  ужасно  хотелось  пойти  с  ней  на  танцы,  но  она  отказывала.  Тогда  я  решила  спрятать  её  вечерние  наряды.  Перерыв  всё  сено,  она  уставилась  на  меня.
-  Твоих  рук  дело?
-  Я  тоже  хочу  на  танцы.
-  Мала  ещё.
-  Если  не  возьмёшь,  расскажу  родителям.
Так  я  впервые  попала  на  танцы.  Сидя  тихо  в  уголке,  смотрела  только  на   сестру,  которую  всё  время  приглашали  мальчики.  Мне  она  казалась  самой  красивой  на  танцплощадке. 
Зато  ночи  полностью  принадлежали  мне.  Мы  спали  вместе  на  сеновале  на  небольшой  пружинистой  кровати.  Вдыхая  запах  сухой  прошлогодней  травы,  я  слушала  рассказы  сестры  о  жизни  в  Ленинграде.  Наговорившись,  мы  впадали  в  тихую  дрему  и  не  замечали,  как  засыпали.  Сонную  тишину  нарушал  лишь  писк  голодных  комаров.  Десятки  комаров  бились  об  марлевую  завесу  балдахина  над  кроватью.  Когда  комарам  удавалось  залететь  внутрь,  они  долго  докучали  нам.  Поймать  в  темноте  их  было  невозможно  и  мы,  закутавшись  с  головой  в  одеяло,  пытались  уснуть  под  этот  противный  доставучий  писк.  Но  комар  проникал  через  отверстие,  оставленное  для  дыхания  и,  топчась  по  щекам  изогнутыми,  ворсистыми  лапками,  вонзался  острым  носом  то  в  щеки,  то  в  лоб,  то  в  шею.  Мы  били  себя  по  лицу,  пытаясь  попасть  в  кровососа,  но  тому  всегда  удавалось  увернуться.  Когда  мы  утихали,  комары  опять  начинали  щекотать  нас  лапками,  делая  множественные  пробы  своим  болезненным  жалом  на  юной  и  нежной  коже.  Насекомые  напоминали  безмозглых  зомби,  жаждущих  крови.
-  Да  напейся  ты,  кровосос,  наконец - то  и  отвали  от  меня!
Злились  мы  на  липучих  извергов,  но  утомившись  сопротивляться,  засыпали.

Жизнь  в  детстве  казалась  мне  легкой  и  счастливой.  Пока  не  утонул  папа.
После  его  похорон  мамина  жизнь  покатилась  под  откос.  К  нам  в  дом  постоянно  приходили  гости  с  вином.  Мама,  раздавленная  горем  и  длинными  рабочими  днями,  уставала  и,  выпив  пару  рюмок,  мгновенно  вырубалась.  Вскоре  сердобольных  женщин  стали  вытеснять  мужчины. 
Мне  шёл  восьмой  год.  Чтобы  защитить  маму,  я  стала  запирать  дверь  на  крючок  изнутри.  Это  работало,  пока  не  появился  здоровенный  и  наглый  бугай,  легко  срывавший  крючок  вместе  с  дверью.  Ворвавшись  внутрь,  он  избивал  меня,  затем  выставлял  на  улицу.   
-  Если  мгновенно  не  исчезнешь,  прибью  твою  маму  до  смерти!
И  запирал  дверь  изнутри. 
Рыдая,  я  шла  ночевать  к  бабушке.  Утром,  вернувшись  домой,  обиженно  кричала  на  маму. 
-  Ты  меня  не  любишь!  Твой  мужик  побил  меня  и  вышвырнул  на  мороз!  Мама,  выгони  его,  пожалуйста!  Смотри,  ты  сама  вся  в  синяках.
Бабушка  тоже  пыталась  образумить  свою  беспутную  дочь,  но  мама  ничего  после  пьянки  не  помнила.  Не  воспринимая  действительности,  она  глупо  смеялась.  Ох,  как  люто  я  ненавидела  её  в  эти  минуты!  Одновременно,  до  боли  в  сердце,  я  любила  её  больше  всех  на  свете.
Мама  медленно,  но  верно  спивалась.  Утром  пьяная  шла  на  работу.  Хитрые  деревенские  жители  быстро  смекнули  свою  выгоду  и  стали  заносить  ей  чекушки  в  магазин.  Выпив  стопку,  мама  отключалась.  Пока  она  спала,  люди  без  зазрения  совести  обчищали  кассу  и  полки  промтоварного  магазина. 
После  школы  я  бежала  к  ней,  будила  и  отводила  домой.  Это  был  самый  темный  год  в  моей  жизни,  одному  богу  ведомо,  сколько  слёз  я  тогда  выплакала.  Жить  в  этом  кошмаре  было  непосильно,  но  я  ничего  не  могла  изменить. 
Жизнь,  словно  издеваясь  над  нами,  готовила  следующее,  более  тяжёлое  испытание.  Маму  обвинили  в  растрате,  выставив  огромный  счёт  за  исчезнувший  товар.  Или  плати,  или  садись  в  тюрьму.  Денег  не  было,  мама  всё  пропивала.  У  родственников  такой  суммы  тоже  не  оказалось  и  маму  увезли  в  тюрьму.  Ей  тогда  не  было  и  сорока  лет.
Я  переехала  жить  к  бабушке.  Как  говориться,  нет  худа  без  добра.  У  бабушки  было  спокойно  и  сытно.
-  Сиротинушка,  ты  моя.
Причитала  она  и  мы  на  пару  плакали  вечерами.   
Я  писала  маме  письма,  рассказывая  о  школьных  успехах  и  о  жизни  с  бабушкой. 
Мама  писала,  о  жизни  в  тюрьме. 
-  " Бараки  холодные,  постельное  белье  мокрое  и  вонючее,  в  матрасах  клопы.  У  всех  заключённых  водятся  вши.  В  бараках  нет  элементарных  удобств,  вместо  туалета  стоит  одно  ведро  на  всех.  Нет  горячей  воды,  нет мыла,  чтобы  помыться.  В  баню  водят  раз  в  неделю. 
Кормят  отвратительно.  У  меня  от  этой  баланды  сильные  боли  в  желудке,  лекарств  не  дают,  приходиться  голодать.  От  голода  тоже  болит  в  желудке.  Пришлите  мне,  пожалуйста,  сала  и  хозяйственного  мыла.  Мыло  обменяю  на  еду.  Сало  отдам  надсмотрщикам,  чтобы  жить  более  сносно  в  бараке."
Мы  отправляли  ей  несколько  кусков  мыла.  Все,  что  шло  выше  нормы,  забирали.  Мама  писала,  что  они  работают  с  вредными  химическими  отходами  без  всяких  средств  защиты.  Писала,  что  очень  больна,  как  и  многие  другие  женщины. 
Через  год  она  вернулась  домой  сильно  постаревшей  и  больной.  Тюрьма  заставила  ее  крепко  задуматься  о  будущем.  К  спиртному  она  никогда  больше  не  прикасалась,  на  пьющих  без  содрогания  смотреть  не  могла.  С  деньгами  работать  наотрез  отказалась,  устроившись  в  совхозный  свинарник.
-  С  меня  довольно.  Лучше  буду  работать  с  безобидными  свиньями,  чем  с  чловекоподобными  тварями.
Вскоре  к  маме  прибился  механик  из  местного  гаража,  простоватый,  недалекий  мужичок.
-  Доченька,  прими  его.  Каким  бы  он  не  был,  всё  защита  от  местных  кобелей.  Да  и  в  хозяйстве  без  мужика  тяжело,  здоровье  моё  совсем  тюрьма  подорвала.
Так  и  прижился  Петро  у  нас.  Был  он  младше  мамы  на  десять  лет,  но  кого  интересует  возраст  в  селе,  в  котором  с  утра  до  вечера  надо  работать.  Выживать  тут  в  одиночку,  ой  как  трудно.
В  этом  подобии  семьи  мне  стало  спокойнее.  Постепенно  я  привыкла  к   Петру.  Иногда,  выпив,  он  носился  кругами  по  дому,  доказывая,  что  он  тут  главный,  а  напетушившись,  валился  в  кровать  и  засыпал.  Он  слегка  меня  побаивался,  что  было  мне  на  руку. 

Мои  грустные  воспоминания  детства  прервал  стук  в  дверь. 
В  палату  вошла  сестра.  Сев  на  край  кровати,  она  взяла  меня  за  руку.
-  Я  еду  в  Слудку.  Хоронить  маму.
Меня  словно  обухом  по  голове  ударили.
-  Но  ведь  она…
-  Прости.  Ты  была  настолько  слабой,  что  я  побоялась  сказать  правду.  Непонятно  к  чему  бы  привели  одновременно  два  сильных  потрясения.  Я  боялась,  чтоб  ты  не  свихнулась.
Я  плакала,  не  желая  верить  ей.
-  Плачь,  плачь.  Не  держи  в  себе  горе,  не  по  плечу  оно  нам.  Я  выезжаю  через  час.
-  Я  хочу  увидеть  маму!  Я  поеду  с  тобой!
-  Врач  говорит,  что  ты  не  выдержишь  дополнительных  стрессов.  Иди  к  Дику,  вместе  вам  будет  легче.  И  ещё.  Его  обвиняют  в  непредумышленном  убийстве  мамы.  Ему  грозит  тюрьма.  Родители  его  места  себе  не  находят.
Помолчав,  сестра  продолжила.
-  Я  против  суда  и  хочу  отменить  процесс,  хватит  одного  горя.  Да  и  ты  останешься  совсем  одна.  Люди  быстро  отворачиваются  от  несчастных.  Иди  к  Дику.  Кто  знает,  может  с  ним  ты  обретешь  новую  семью.  Мне  пора.
-  Да  что  же  это  такое!  Все  люди,  как  люди,  только  мне  всю  жизнь  не  везёт!
Рыдала  я. 
Вошла  медсестра  и  вколола  снотворное.
Родители  Дика  посещали  меня  каждый  день  и  утешали,  как  могли.  Анатолий  сказал.
-  Можно,  я  буду  называть  тебя  дочкой.  А  ты  называй  меня  отцом.  Обращайся  ко  мне  с  любой  просьбой,  да  и  просто  так,  если  захочется  поговорить.  Я  никому  не  дам  тебя  в  обиду.  Даже  Дику.
Через  две  недели  меня  выписали  из  больницы.  Дика  выписали  через  месяц.  С  титановым  штырём  в  бедренной  кости.  Не  желая  ходить  на  костылях,  как  его  отец,  он  все  дни  проводил  в  спортзале.  Упорство  и  молодой  организм  победили,  на  свадьбу  он  пришёл  без  палки.

Свадьба  была  скромная. 
Из  Финляндии  на  три  дня  прилетела  сестра.  Одна.  Критически  осмотрев  её  наряд  и  прическу,  мы  с  подружками  всё  забраковали.  И  нарядили  по - своему.  Тёмно - зелёное  платье  сидело  на  ней  великолепно. 

Загс.
Звучит  марш  Мендельсона.  Свадебный  регистр  торжественно  зачитывает  речь,  мы  одеваем  друг  другу  кольца.  Такая  никчемная  формальность,  а  сколько  волнения  и  счастья  связано  с  ней.
Муж  и  жена.   
Законная  жена.
Мужняя  жена.   
Сочетание  этих  слов  ласкает  мой  слух.

Ресторан.
Мы  утопаем  в  тостах  и  бокалах  с  шампанским.  Винные  пары  обволакивают  мою  голову.  Гудящий  весельем  зал  кружится  вместе  с  гостями  и  уноситься  далеко  от  мирской  суеты.  Я  так  счастлива. 
На  следующий  день  сестра  уезжает.  Моя  жизнь  входит  в  обычную  рутинную  колею.  Муж  занимается  бизнесом.  Я  домом,  чередуя  его  с  салонами  красоты. 

Девяностые  годы.  В  стране  полный  хаос.  Всё  можно  купить,  продать,  обо  всём  договориться.  Люди  стали  продажными.  Дипломы  можно  получать  не  выходя  из  дома,  лишь  сходить  на  экзамен,  который  проплачен  заранее.  А  если  заплатить  щедрее,  то  диплом  принесут  на  дом. 
Дик  предложил  мне  поступить  в  экономический  институт  на  заочное  отделение.  Но  ни  экономика,  ни  учёба  меня  не  привлекали.  После  пережитых  стрессов  мне  требовалось  время  на  восстановление  психического  здоровья.  Но  муж  таки  уговорил.  В  результате,  два  раза  в  год  я  ходила  в  университет  на  экзамены  с  готовыми  ответами.  Учебников  в  глаза  не  видела,  но  диплом  экономиста  получила.  Так,  корочка  для  мужа.  Знакомые  так  восхищались  моими  успехами,  что  даже  я  поверила  в  свою  учёность  и,  гордо,  без  зазрения  совести  стала  хвастаться  диплом.  Но  вот  кто  такой  экономист  и  чем  он  занимается,  я  до  сих  пор  не  знаю.  Зато  у  нас  появился  очередной  повод  для  праздника. 
Но  что  со  мной  происходит?  Я  устаю  от  веселья,  меня  от  всего  тошнит.
-  Уж  не  беременна  ли  ты,  невестушка?
Спросила  свекровь.
-  Не  должна.  Вроде.
-  Может  тест  сделаешь?
Две  красные  полоски!  Ужас! 
Я  не  готова  к  детям,  я  не  насытилась  праздностью!  Мне  хочется  пожить  для  себя.  Но  свекровь  счастлива  и  новость  мгновенно  разноситься  по  знакомым.  Поздравления,  советы  и  подарки  сыпятся  со  всех  сторон.  Все  вокруг  рады,  только  я  втихаря  страдаю.  Мне  не  нужен  ребёнок,  но  об  аборте  и  речи  быть  не  может. 
Тяжёлая  беременность  течёт  медленно.  Огромный,  как  арбуз,  живот  выпирает,  утомляя  мое  тело.  Ждём  мальчика.  Дик  счастлив.
-  Парень!  Настоящий  мужик  будет!
Мне  сделали  кесарево,  сын  родился  крепким  и  здоровым.
Жизнь  опять  поменялась.  Боже,  как  много  перемен  для  двадцатипятилетней  девушки.  Это  при  том,  что  я  мечтаю  о  тихой  и  спокойной  жизни.  Но,  к  счастью,  это  приятные  перемены.  Покупка  новой  квартиры,  ремонт.  Комната  для  сына.  Обстановка,  мебель,  ковры,  посуда, коляска,  игрушки. 
Мало  этого,  так  муж  завел  щенка  ротвейлера.  Этот  глупыш  с  огромной  головой  рос  не  по  дням,  а  по  часам.  Он  радостно  носился  по  квартире  с  раскрытой  слюнявой  пастью,  сметая  всё,  что  попадалось  на  пути,  но  возле  ребёнка  тормозил.  Иногда,  лизнув  малыша  по  голове,  он  осторожно  обходил  его  и  опять  мчался  вперёд.  Как  он  не  расшибал  себе  голову  и  как  умудрялся  не  покалечить  малыша,  оставалось  неразгаданной  загадкой.

08.06.2023
Хельсинки