Глава 9 Экспресс Юнион Пасифик

Несмотря на все старания, контрразведка так ничего и не смогла предъявить Хикаморе. В порту Сан-Франциско его отпустили со справкой, что гражданин Японии спасён американским линкором «Техас» с терпящего бедствие сухогруза «Чинуки». После изматывающих допросов якудза чувствовал себя не лучшим образом, но нельзя было терять ни минуты. В любой момент важный документ мог оказаться в руках любителей редкостей или, что ещё хуже, вовсе выброшен, как бесполезная вещь. От русского не следовало ожидать бережного отношения к японским иероглифам на целлофановой бумаге.

Хорошенько всё обдумав, Хикаморе пришёл к выводу, что хитрый Савин не мог довериться американцам. Скорее всего, серебряный цилиндр продал, чтобы сбить со следа, а сам решил добираться в Америку на другом транспорте. Тогда и беспокоиться нечего, нужно выйти на след непредсказуемого русского. Задача трудная, но решаемая, этот Савин настолько яркая личность, что обязательно где-нибудь мелькнёт, как комета, нужно только следить за новостями. Обменяв возвращённые офицером контрразведки йены на доллары, Хикаморе расположился в баре с газетой «Хроники Сан-Франциско» и чашкой отвратительного кофе, которое взял, оттого что ничего другого ему не предложили.

В глаза бросилась передовица с фотографией самолёта-паразита «Кёртис», чудесным образом спасшегося с потерпевшего крушение дирижабля ZRS-5. Он сразу обратил внимание на некую несостыковку. Дирижабль упал в океан неподалёку от берегов Сан-Франциско, а самолёт почему-то обнаружился в Нью-Йорке.

«И чего бы это ему там делать? – размышлял якудза. – Наверняка это Савин, но зачем ему лететь именно в Нью-Йорк? Вообще, что я о нём знаю? Международный аферист, промотавший многомиллионный аванс за поставку лошадей для итальянской армии, претендент на болгарский престол, брачный аферист… да-а уж. И это только то, что известно из газет. Сильный противник. Но всё же, наверняка это он угнал самолёт. Никому другому не придёт в голову бежать с терпящего крушение дирижабля на самолёте, а ещё потом лететь через весь континент в Нью-Йорк. Собственно, чего ему там надо? А всё очень просто: фондовая биржа Уолл-Стрит, деньги всей страны там вращаются. Человеку подобного масштаба только там и место. Так, отставание в несколько дней, плюс дорога. Нужно что-то очень скоростное».

Тут же на развороте «Хроник Сан-Франциско» печаталось свежее расписание поездов. За 83 часа можно было пересечь континент на трансконтинентальном экспрессе Union Pacific. Бармен подсказал направление, в котором находиться «Паромный вокзал Сан-Франциско». Пройдя вдоль пирсов с военными кораблями, Хикаморе вышел к большому зданию с высокой часовой башней. Раздались «Вестминстерские четверти», вызвавшие у Хикаморе чувство тоски по узким улицам старого Токио. Здесь всё вызывало у него неприятие: длинная набережная, большие пароходы, огромные двухэтажные поезда, пронзительно-яркое солнце, на которое больно смотреть. Даже ветер с океана здесь пах по-другому, словно и не океан это, а что-то совсем незнакомое, что-то напрочь чужеродное. Это как Килиманджаро поставить напротив Фудзиямы – не гора, а одно название, плоская вершина и никого впечатления. Хикаморе улыбнулся бою курантов и широким шагом направился внутрь вокзала.

Оказавшись без денег в чужой стране, он вспомнил о старых навыках, которые приобрёл в самом начале карьеры у папаши Дзиротё, а именно, откровенный разбой. Сейчас требовалось избавиться от возможной слежки, которую могли организовать секретные службы Америки. А на кого никто не обращает внимания? Правильно – на человека в форме. Нет, конечно, обращают внимание, но лицо обычным образом никто не может запомнить, оттого что в памяти остаётся только форма. С уверенным видом он проследовал в служебную часть вокзала, отыскал туалет и стал ждать подходящей комплекции проводника. Вскоре зашёл мексиканец. Когда тот открыл кабинку, Хикаморе отвернулся от зеркала и тренированным движением набросил ему на шею импровизированную гарроту из шёлковых шнурков от ботинок, ударил ногой под колено, потом изо всех сил упёрся локтями в спину. Мексиканец упал головой в унитаз и вскоре затих. Всё произошло настолько быстро, что загляни следом нечаянный свидетель, он ничего бы и не услышал, кроме нескольких судорожных ударов ботинок по кафельному полу. Переодевшись, Хикаморе с помощью всё того же шнурка закрыл за собой дверь на защёлку. Теперь у него есть несколько часов, пока полиция не обнаружит убитого железнодорожника.

Добыча оказалась более чем удачной: удостоверение, плюс солидная пачка наличных. С помощью самого тонкого пера «F» из канцелярских товаров, переправил испанскую фамилию на японскую, поставил хорошую кляксу на фотографию, чтобы нельзя было разглядеть ничего, кроме причёски, и отправился на экспресс «Юнион Пасифик».

Разглядев у вагонов азиатское лицо, Хикаморе протянул с поклоном удостоверение улыбчивой кореянке:

– Коничива.

– Хай, – на английском ответила проводница. – Вам скидка не предусмотрена. У вас другая компания.

– Жаль, надеялся, что поможете земляку.

– Вы, земляк? Вы японец.

– Тогда грабьте, госпожа, – с этими словами он протянул необходимую сумму.

– А что в кассе не взяли билет?

– Хотел сделать вам приятное. Пусть, думаю, заработает красавица.

– Вас не поймёшь, то скидка нужна, то чаевыми разбрасываетесь.

– Хотел познакомиться, извините.

– Проходите. Вот ваше место, – она потупила глаза и дала посадочный талон.

Когда поезд тронулся, проводница пришла в одноместное купе с подносом, на котором позванивали стаканчики с чёрным чаем, но один из них отличался зелёным цветом.

– Специально для вас.

– Как вас зовут?

– Юн Хи.

– Ого, я немного знаю корейский. Это ведь удовольствие, я прав?

– Нет, это цветок такой.

– Пусть так. Но очень, очень замечательный! Давно здесь работаете?

– Слишком вы быстрый!

– У вас поезд такой. Нельзя иначе. Приходите в гости, когда освободитесь. Я куплю шампанское и конфеты. Где у вас вагон-ресторан?

– Зачем ходить? Я всё сама принесу, только платите.

– Тогда жду с нетерпением. Хоть вы и кореянка, а всё равно что своя. Эти американцы такие грубые. Соскучился по настоящему разговору.

На самом деле Хикаморе нужны были деньги, и чтобы их получить, он решил всё, что у него было, поставить на проводницу. А откуда ещё он сможет получить сведения о богатых пассажирах? Правильно, только от сотрудника поезда, который мог зайти в любое купе, не вызывая подозрений. Ками требуют гармонии в природе, всё нужно делить поровну между людьми. Вот и он не мог нарушать священные правила синтоизма. А то что получается, у некоторых господ слишком много задерживается денег против совсем пустых карманов остальных пассажиров. Под остальными якудза полагал исключительно себя.

Странная смесь из основательно отредактированного кодекса бусидо и откровенного вымогательства совершенно спокойно у него уживались с понятиями о благородстве (конечно, японскими, часто совсем непонятными для европейцев). К примеру, убивать родителей обидчика не в традициях рыцарства, однако, вполне приемлемая вещь с точки зрения бусидо и правил якудза вслед за ним. Папаша Дзиротё требовал заботиться о жителях квартала, в котором находится резиденция клана, дарить им на праздник Нового года подарки, пресекать мелкие правонарушения. Его клан в основном занимался спекуляцией с ценными бумагами, играл на бирже, давал в долг. Собственно, поэтому Хикаморе прекрасно умел подделывать любые документы.

Вечером Юн Хи принесла бутылку шампанского и конфеты. Забрав деньги, она развернулась, чтобы уйти.

– Ты куда? – мгновенно перешёл на ты Хикаморе.

– У меня много дел.

– Объясни, пожалуйста, а зачем тогда пришла? Покривляться?

– Я вас не понимаю, господин.

– Ну как же, договорились посидеть, поговорить. А теперь «много дел». Это что такое? Так не поступают с порядочными людьми.

– Я ничего такого не обещала, господин.

– Хочешь сказать, что я вру, – закричал Хикаморе.

– Успокойтесь, пожалуйста. Меня могут наказать. Вы ведь не желаете мне зла?

– Нет, но ты должна провести со мной вечер. Я никому не позволю так со мной поступать!

– Десять долларов или я пожалуюсь шерифу поезда.

– На что?

– Вы ко мне пристаёте с грязными предложениями.

– Торгуешься? Хорошо, а если я пожалуюсь?

– Вас никто не будет слушать. Вы из другой компании.

– Так ты относишься к землякам?

– Ещё никак, вы не заплатили.

– Да ты, как я посмотрю, не промах. Поможешь мне в одном деле?

– Я сразу поняла, что вы не простой пассажир. Меня здесь не обманешь. Всяких насмотрелась. Игрок?

– Так поможешь? Плачу сто баксов?

– Сначала скажите, о чём речь? – спросила Юн Хи, беря в руки пустой бокал.

Увидев, что проводница готова его слушать, Хикаморе открыл бутылку и налил шампанское.

– Убивать никого не нужно. Можешь не беспокоиться. Расскажи о пассажирах этого дворца на колёсах.

– За сто баксов? Это цена билета. Шутка такая?

– Ну хорошо, отдам тысячу, если дело выгорит. Держи аванс. – Хикаморе положил на столик сложенную вдоль банкноту с двумя нулями.

– Сказать, где играют в покер по-крупному? – оживилась проводница, забирая деньги.

– Зачем? Мне нужен самый настоящий денежный мешок. Какой-нибудь крупный магнат или промышленник, только не банкир.

– Скажите, я не попаду с вами в беду?

– Посмотри на меня. Разве я похож на мошенника?

Надо сказать, у Хираморе было необычайно доброе лицо, располагающее к доверию. Мягкий, сочувствующий человеку взгляд, курносый нос, правильно сформированный рот.

– Слушайте, в соседнем вагоне едет очень важный господин, с ним охрана и личный повар. Чем занимается, не знаю, но могу спросить у Джоржа.

– Сначала принеси мне лист плотной писчей бумаги, а потом иди к этому своему Джоржу.

– Да где я его возьму?

– У пассажиров. Только отличного качества. Поняла?

– Да, господин.

План по добыче средств на поимку Савина родился в голове у Хираморе после прочтения заметки из «Хроник Сан-Франциско». Ревность, по-другому и не назовёшь это чувство, схватила железное сердце якудзы так, что он чуть не задохнулся. Этот русский с лёгкостью и в комфорте перелетел в Америку, в то время как он лежал избитый в карцере контрразведки. Обидно, по-другому и не скажешь. Нельзя схватить опасного противника, используя методы, пригодные только для поимки мелких преступников. Тут требовался другой подход. А кто этому лучше всего научит? Конечно, сам противник! Хираморе захотелось переплюнуть известного афериста. Он как любой азиат, почитал за большое счастье учиться у мастера, чтобы превзойти его. Поэтому вооружившись пером и чернилами, приступил к изготовлению официальной бумаги ВМФ США, в чём не знал равных, благодаря наставлениям шефа Дзиротё. После часа кропотливых усилий на столике пульмановского вагона лежала бумага следующего содержания:

Командировочное удостоверение

Офицер Микаэль Фудзияма направляется в США для заключения контракта на постройку подводного авианосца.

Имперская канцелярия ВМФ Японии.

Внизу стояла размашистая приписка, накрытая печатью контрразведки США:

Личность удостоверяю, майор Боб Лидерман.

С печатью пришлось основательно повозиться, но результат превзошёл все ожидания. Ничтожная справка, выданная Лидерманом после нескольких часов избиения, превратилась в солидный документ с двумя печатями. Печать императорской канцелярии Хираморе с лёгкостью воспроизвёл по памяти. Это был первый из рисунков, который папаша Дзиротё заставлял многократно рисовать будущих членов клана.

В дороге даже самые занятые люди больше открыты для знакомства, чем где-то на рабочем месте и уж тем более дома. Поэтому Хираморе без реверансов постучался в купе соседнего вагона. Здоровенный охранник, по виду бывший борец, на что указывали обезображенные уши, поинтересовался, увидев форму железнодорожника:

– Чего надо?

– Поступил вызов из вашего вагона. Проверяем. Вы нажали на тревожную кнопку?

– Нет.

– Тогда ведите к остальным пассажирам. Кто в вагоне кроме вас?

– Господин Шваб и его секретарь.

– Отлично! Где они? – Хикаморе внимательно оглядел салон. – Ага, вы-то мне и нужны.

В купе частного пульмановского вагона на мягком диване, обтянутом дорогим велюром, восседал господин на глаз лет пятидесяти с ранней сединой на висках. Он с недоумением посмотрел на японца в костюме проводника.

– В чём дело?

– Господин Шваб, прочитайте, пожалуйста, – с этими словами Хикаморе протянул своё творение.

Взяв очки из рук предупредительного секретаря, Шваб пробежал глазами документ, потом уставился на японца.

– А это что за маскарад?

– Конспирация. Дело крайне секретное. Речь идёт о безопасности Японии.

– И о чём, с позволения сказать, идёт речь, если вас снаряжают в подобной тайне?

– Япония намеревается построить подводный флот. Как вы понимаете, это сотни тонн металла. Нам нужен надёжный поставщик.

– Странная идея. Заказывайте. Обратитесь в отдел поставок, и всё будет исполнено в наилучшем виде!

– Не договорились. Отлично! Обращусь к вашим конкурентам.

– Да с чего я вам должен верить? Является какой-то азиат в маскараде и предлагает строить подводные лодки. Полнейшая чушь!

– Во-первых, не какой-то, а офицер гвардии императора Японии! Во-вторых, мою личность может удостоверить командор Ямамото. Вам нужно только ему позвонить. Наверняка у такого человека, как вы, есть в личном вагоне радиостанция. Попросите связать вас со штабом ВМФ Японии. Командор Исороку Ямамото подтвердит мои полномочия.

Конечно, Хикаморе рисковал. Если вдруг в окружении магната окажется кто-то, кто знает японский, но расчёт был верным. Он предварительно всё узнал о важном пассажире у Юн Хи и был на сто процентов уверен, что никаких японцев у американца рядом нет. Генри Шваб придерживался расистских взглядов. У него весь персонал состоял из белых. Поэтому Хираморе смело предложил связаться со штабом Императорского флота Японии.

– Интересно. И как я буду выглядеть после этого звонка? Скажите, на это и расчёт?

– Если нет у вас радиостанции, то наверняка есть у начальника поезда. В крайнем случае можете позвонить с ближайшей станции. Я направляюсь на верфи Нью-Йорка. Время есть.

– Ну хорошо.

Бизнесмен повернулся к своему секретарю.

– Вилмер, свяжись с флотом Японии.

В одном из купе, действительно располагался узел связи, оборудованный по последнему слову техники. На столе мигал лампами радиоприёмник с наушниками и настольным микрофоном.

После длинных гудков из динамика раздался резкий голос японского офицера. Вилмер на английском объяснил свой звонок и вопросительно посмотрел на Хираморе.

– Вас не знают.

– Всё правильно, нужен пароль. Пусть сообщат адмиралу кодовое слово “серебряный цилиндр”.

Действительно, скоро в радиорубке раздался суровый голос Ямамото.

– С кем говорю?

– Командор, это Хираморе. Я назвался Микаэлем Фудзияма. Подтвердите мою личность, но и только. По остальным вопросам отсылайте ко мне, – на японском языке ответил Хираморе.

– Есть подвижки? – осторожно поинтересовался Ямамото.

– Нахожусь на пути Нью-Йорк. Уверен в успехе.

– Хорошо. Передай трубку.

Переговорив с командором, Генри спросил:

– Виски?

– Не откажусь.

– И о какой цифре идёт речь.

– Разговор предварительный. Вы сами понимаете. Сотни тонн – это точно. У нас большие планы. У адмирала великолепная идея построить флот подводных авианосцев. За ними будущее, утверждает он. Император полностью поддерживает его план.
____

1. Джорж – так звали негров-проводников компании Пульмана. Раньше это было общее имя рабов на плантациях. После войны Севера и Юга решили ничего не менять.

2. Ками – божественные сущности синтоизма. Боги кругом, смотри не задень нечаянно!

3. Синтоизм – традиционная вера японцев. Нужно жить в чистоте и стремиться к гармонии с окружающим миром. Канонических молитв нет, жёстких требований тоже. Во многом очень приятная религия.

___

Книга "Рождение хикикоморе" плюс удобная читалка находятся по ссылке на Литмаркет, внизу страницы автора: http://proza.ru/avtor/alexvikberg

Дорогой читатель, прими искреннюю благодарность автора за покупку книги! Благодаря твоей поддержке у меня есть возможность рассказывать о жителях высотки "Винтаж 2000"

___