Тося Часть 1

Тося  Часть 1


Девяностые.  В  России  полный  хаос.  Слово  коммунизм  давно  вызывало  оскомину  и  искусственно  державшаяся  система  рушиться  с  невероятной  быстротой,  как  и  жизнь  простого  обывателя.  Люди,  не  понимая  происходящего,  кричали.   
-  Свободу!
Но  что  это  значит  и  что  с  этим  делать,  никто  не  знает.   
Бесхозную  страну  терзают  на  всех  уровнях.  В  Кремле  идет  борьба  за  власть  и  президентское  кресло.  Новая  элита,  новоруши,  безнаказанно  прибирают  к  рукам  все,  что  бесхозно  скучает.  А  скучает  в  России  многое:  нефть,  газ,  уголь,  металлы,  лес,  драгоценные  камни.  Всего  не  перечислишь.  В  городах  идет  война  за  дворцы,  заводы  и  фабрики,  банки  и  прибыльные  предприятия,  за  жилплощадь,  часто  с  кровавым  исходом.
На  дорогах  появилось  большое  количество  импортных  машин,  владельцы  которых  нагло  нарушали  дорожные  правила.  Сотовые  телефоны  срывали  крышу  тупым  бандитам.  Громко  крича  в  трубку,  чтобы  все  их  слышали,  они  презрительно  плевали  в  так  называемое  быдло,  к  которому  сами  принадлежали.  Доходило  до  того,  что  приходилось  прерывать  спектакли,  чтобы  эти  вооруженные  нелюди  наговорились.  Недовольным  грозили  пушки,  торчащие  из  растопыренных  карманов.  Усохший  дядюшка  Ленин  в  мавзолее  все  больше  сморщивался,  наверное,  от  стыда  за  позорную  неудачу.
В  отдаленных  деревнях  и  селах  жизнь  менялась  медленно,  брать  там  было  нечего.  Люди,  лишившись  минимальной,  но  стабильной  зарплаты,  вернулись  к  натуральному  хозяйству.   
В  Сыктывкарском  пединституте  ничего  не  менялось,  на  учебных  кафедрах  господствовали  старые  профессора  и  доценты,  защищавшие  свои  уютные  кресла  от  резких  перемен.

Тося  была  простой  деревенской  девятнадцатилетней  девочкой.  Аккуратная,  как  у  куколки  фигурка,  красивые  руки  с  ухоженными  ноготками,  овальное  личико  обрамленное  длинными  светлыми  волосами.  Небольшие  темные  глаза,  ухоженные  брови,  небольшой  нос  картошкой,  аккуратный  ротик.  Когда  она  наносила  толстые  чёрные  линии  вокруг  слегка  припухлых  век,  разрез  её  глаз  напоминал  о   далёком  монголо - татарском  нашествии.  На  самом  деле  это  было  обычное  русское  лицо,  встречаемое  по  всей  России.
После  школы  Тося  поступила  в  Сыктывкарский  пединститут,  куда  брали  без  конкурса.  Преподаватели  пединститута,  зная  о  дефиците  специалистов  в  деревнях,  снисходительно  ставили  троечки  студентам,  обрёкшим  себя  на  беспросветное  будущее.  Сами  подумайте,  кому  хочется  работать  в  деревне,  где  нет  элементарных  удобств.  Чтобы  помыться,  необходимо  иметь  баню,  альтернатива  тазик  с  разогретой  водой.  Воду  таскать  домой  в  вёдрах,  разогревать  для  мойки  и  стирки.  Зимой  полоскать  белье  в  ледяной  реке.  Топить  печь  утром  и  вечером,  чтоб  не  замерзнуть  в  холода.  Туалет  на  улице,  вместо  туалетной  бумаги  старые  газеты.  Врачей  в  деревнях  нет,  все  в  райцентре  за  много  десятков  километров.  Дороги  отвратительные,  асфальт  весь  в  глубоких  ямах,  словно  после  бомбежки.  Магазины  пустые,  значит  необходимо  заводить  огород  и  живность,  не  будешь  же  просить  постоянно  у  местных  пропитание.  Но  деревенские  девчонки  быстро  приспосабливаются  к  некогда  привычным  условиям,  выходят  замуж,  заводят  хозяйство  и  детишек.
 
Старшая  сестра  Тоси,  закончив  медицинский  институт  в  Ленинграде,  уехала  в  Финляндию.  Уехать  за  кордон  в  конце  восьмидесятых  простому  человеку  было  нереально  и  Тося  сразу  возвысилась  в  глазах  знакомых.  Радуясь  неожиданной  популярности,  она  заводила  новых,  более  крутых  друзей.
Сестра  постоянно  помогала  ей  и  маме  материально.  На  каникулах  она,  по  дороге  в  деревню,  останавливалась  на  пару  дней  у  Тоси,  поменять  марки  на  рубли.  Денег  у  студентки  было  мало,  но  курс  был  офигительно  выгодным. 
-  Поменяй  мне  до  завтра  четыреста  марок.
Попросила  она.  За  четыреста  марок  тогда  давали  четыре  тысячи  восемьсот  рублей,  при  средней  зарплате  сто  рублей  в  месяц. 
-  Запросто!  Мой  парень  их  прямо  сейчас  поменяет.
Заверила  я  и  помчалась  к  своему  красавцу. 
В  тот  вечер  деньги  канули  в  Лету  вместе  с  красавцем  приятелем.  Испарившиеся  деньги  меня  мало  волновали,  я  больше  печалилась  о  пропавшем  ухажере.  Высокий,  харизматичный  литовец  был  чертовски  умен  и  вызывал  зависть  многих  подруг,  будоража  мое  тщеславие.  Я  тогда  и  не  догадывалась,  что  валютчиков  и  мелких  жуликов  привлекал  лишь  запах  валюты,  который  в  небольшом  республиканском  городке  разлетался  со  скоростью  света.  Учуяв  его,  аферисты  быстро  охмуряли  наивную  жертву  красивыми  речами  и  щедрыми  подарками,  зачастую  ворованными,  а  обобрав,  исчезали. 
Городок  был  небольшой  и  вскоре  выяснилось,  что  литовец  обокрал  не  только  меня.  Пострадавшие,  не  бедные  мальчики,  поклялись  найти  вора  и  отомстить.  Примкнув  к  мстителям,  я  поднялась  на  следующую  ступеньку  знакомств.
К  концу  пятого  курса,  чтоб  не  ехать  в  деревню,  сокурсницы  стали  выходить  замуж,  связывая  жизнь  с  новоявленными  богачами.  Справляя  день  рождения  подруги  в  ресторане,  я  зацепилась  языком  с  парнем  за  соседним  столиком.  Слово  за  слово,  мы  разговорились.  Смесь  еврейских  и  украинских  кровей  вылепила  симпатичного  мальчишку:  большие  чёрные  глаза,  открытая  широкая  улыбка,  ровные  зубы  и  легкий  характер  резко  отличали  его  от  местного  белёсого  населения.  За  разговорами  выяснилось,  что  у  нас  общий  знакомый,  быстро  разбогатевший  муж  сокурсницы,  председатель  комсомольский  партии  нашего  педагогического  института. 
Его  звали  Диком.  Мы  стали  встречаться.  Беззаботная  ресторанная  жизнь  полностью  отвергала  и  деревню,  и  работу.  Общие  друзья  быстро  обработали  парня,  что  мол,  ты  один  не  женат,  а  в  наших  семейных  компаниях  холостяку  не  место.  Родители  Дика  тоже  мечтали  женить  сына,  хотелось  понянчить  внуков.  Желания  всех  совпали  и  после  госэкзаменов  решили  сыграть  свадьбу  и  не  просто  свадьбу,  а  устроить  пир  на  весь  мир!  Все  друзья  поженились  ещё  при  старой  системе,  скромно  и  не  шумно,  поэтому  сейчас  всем  хотелось  оторваться  и  погулять  на  широкую  ногу.

И  так. 
Институт  позади,  день  свадьбы  назначен.  Приглашения  на  триста  гостей  разосланы,  ресторан  с  тамадой  и  свадебное  платье  заказаны. 
Сестра,  приехав  с  финским  мужем,  его  отцом  и  братом,  повезла  их  в  деревню.  Уж  больно  финнов  русская  обычная  жизнь  интересовала.  Накануне  свадьбы  в  деревню  за  ними  выехало  две  машины.  Дорога  была  не  из  лёгких,  триста  км  по  шоссе  и  еще  тридцать  по  ухабам.  Перекусив  и  отдохнув,  Дик  заторопился  обратно.
-  Мне  необходимо  вернуться  в  город  сегодня,  осталось  много  организационных  дел.  Надо  разместить  людей  в  гостиницах,  проверить  меню  в  ресторане.  Вы,  не  торопясь,  поедите  сзади  на  пакетнике.  В  нем  лежит  две  коробки  с  пивом.
Сестра,  устав  от  любопытных  финнов,  попросила  взять  маму  в  нашу  машину.   
-  Финны  будут  через  каждые  двадцать  километров  останавливаться,  фотографировать  окрестности,  бегать  в  туалет  и  так  далее.  Хорошо,  если  на  свадьбу  не  опоздаем.  Маме  будет  спокойнее  с  вами. 
Я  села  на  переднее  кресло  Ленд  Ровера,  рядом  с  Диком.  Маму  посадили  на  заднем  сидении.
-  Пока.
Машина,  взревев  и  чихая  пылью,  исчезла  за  изгибом  дороги.

Мама  молча  сидела  на  заднем  сидении  машины,  тайком  стирая  слёзы.  Она  была  счастлива. 
-  Вот  и  вторая  дочка  выходит  замуж.  Может  хоть  от  неё  дождусь  внуков.
Думала  она. 
Она  вспомнила,  как  два  года  назад  ездила  к  старшей  дочери  в  Финляндию.  Их  возили  по  родичам  и  знакомым,  развлекали  на  аттракционах  и  в  парках.  Магазины  маме  казались  ненастоящими.  Эта  иноземная  роскошь  не  укладывалась  в  её  голове  и  через  неделю  путешествий  она  затосковала  по  дому  и  хозяйству.   
-  Всё  тут  красиво,  живи  себе  да  живи.  Я  успокоилась  за  тебя,  доченька.  Видно,  что  любят  тебя  здесь.  И  слава  богу.  Но  сердце  моё  совсем  истосковалось  по  дому  и  живности.  Как  там  Пётр  справляется?  А  если  забывает  кормить  скотину?  Извелась  я  вся,  спать  спокойно  не  могу.   И  сено  пора  косить. 
-  Мам,  ты  чего?  Что  в  твоей  деревне  делать? 
Возмущалась Тося.
-  Вижу,  что  муж  у  Натальи  добрый,  родители  его  хорошие.  Старший  брат  с  женой  добры  к  ней.  Неудобно  мне,  что  поблагодарить  их  не  могу,  язык - то  чужой.  Да  и  нагостилась  я,  на  родину  тянет. 
Уехала  она  домой  с  легкой  душой,  не  беспокоясь  больше  о  старшей  дочке.
Воспоминания  невольно  заставили  её  заплакать.
-  Мам,  что  с  тобой?  Не  переживай,  всё  же  хорошо.
Развернулась  к  ней  младшенькая.
-  Кто  мою  розу  поливать  будет?  Ведь  высохнет  она.
-  Отчим  польёт.
Утерев  слезы  мама  заговорила.
-  Знаешь,  дочка,  я  сегодня  во  сне  папу  твоего  видела.  Звал  он  меня  к  себе:  Иди  ко  мне,  любимая  моя  жёнушка,  соскучился  я.  Жду  не  дождусь  тебя.  Красивый  он  был  во  сне  и  молодой.  Проснулась  утром  и  понять  не  могу,  где  нахожусь.  Жалко  его,  не  дожил  он  до  этого  дня.
-  Да,  жалко.
-  Он  за  всю  нашу  совместную  жизнь  ни  разу  меня  не  обидел,  слова  плохого  не  сказал.  Любил  он  меня.  Был  всегда  добр  ко  всем.  Не  понимала  я  по  молодости  своего  счастья,  всё  недовольна  им  была.  Царство  ему  небесное.
Помолчав,  она  продолжала.
-  Знаешь,  я  всегда  боялась,  что  умру  и  не  дождусь  внуков.  Вон  твоя  сестра  уже  три  года  замужем,  а  детей  нет.  Хоть  бы  ребёночка  родила,  а  она  всё  учиться!  Годы - то  уходят.  Тяжело  ей  на  чужбине  наверное.  И  поговорить - то  по  человечески  не  с  кем.
Мама  опять  заплакала.
-  Жалко,  что  вы  не  пригласили  на  свадьбу  отчима,  обижаться  будет.  Он  ведь  тоже  растил  тебя. 
Утомившись,  мама  задремала.
-  Дик,  сделай  потише  музыку.
-  Ты  тоже  отдохни.
Предложил  он.  Я  прикрыла  глаза,  мечтая  о  завтрашнем  дне  и  не  заметила,  как  уснула.
 
Очнулась  от  дикой  боли  и  воя  сирен.  Голова  раскалывалась.  Я  не  понимала,  где  нахожусь  и  что  происходит.  Вокруг  машины  суетилась  милиция  и  люди  в  белых  халатах.  Дика  нигде  не  было.  Мама  спокойно  лежала  на  заднем  сидении. 
-  О  боже!  Как  все  болит.  Что  происходит?  Чья  это  кровь?  Откуда  взялись  осколки  стекла?  Где  Дик?
-  Вы  спрашиваете  о  водителе?
Спросил  мужчина  в  белом  халате,  прощупывая  мой  пульс.
-  Да.  У  нас  завтра  свадьба.
Врач  что - то  промычал.
-  Вы  сильно  ударились  головой  о  панель  машины,  вам  необходимо  ехать  в  больницу.  Странно,  что  не  сработала  подушка  безопасности.  Вот  вам  и  крутая  иностранная  машина.
-  Где  мой  жених?
-  В  машине  скорой  помощи,  у  него  сломана  бедренная  кость.  Сможете  дойти  до  неё?
Врач  помог  мне  вылезти  из  разбитой  машины.
-  А  мама?  Что  с  ней?
Доктор  молча  посмотрел  на  заднее  сидение.
-  За  ней  скоро  приедут.  Нам  пора  идти.  Вашему  жениху  необходима  срочная  операция.
Меня  затошнило.  Застучало  в  висках.    
Посреди  кабины  скорой  стояли  носилки,  на  которых  лежал  Дик.  Выглядел  он  ужасно:  почерневшее  и  осунувшееся  от  боли  и  ужаса  лицо,  покрасневшие  глаза.  Увидев  меня,  он  зарыдал.
-  Прости  меня!  Я  виноват!  Прости  меня!
Повторял  он.  Я  бросилась  к  нему  на  грудь  и  тоже  разревелась.  Так  в  слезных  объятьях  мы  доехали  до  центральной  больницы.  Дика  повезли  в  операционную,  меня  в  кабинет  неотложной  помощи.  Полтора  часа  из  моего  тела  извлекали  многочисленные  осколки  от  разбитого  лобового  стекла  ленд  ровера.  Обработав  кровоточащие  раны,  вкололи  снотворного  и  увезли  в  палату.      
Утром  пришёл  невропатолог  и  поставил  диагноз.
-  Сотрясение  мозга.  Придётся  тебе,  душечка,  отдохнуть  у  нас  пару  недель.
-  Я  не  могу!  У  меня  сегодня  свадьба,  я  замуж  выхожу.
-  Это  не  за  того  ли,  подвешенного  за  ногу,  в  травматологии?
Неудачно  пошутил  врач.
-  Со  свадьбой  придётся  повременить.  А  теперь  отдыхайте.  Сестра,  вколите  ей  успокаивающего.
Проснувшись  под  вечер,  я  увидела  сестру,  которая  находилась  в  полной  прострации.  Лицо  её  было  серым,  остекленевшие  глаза  запали  и  потускнели,  в  уголках  рта  и  носа  появились  глубокие  морщины. 
-  Ты  похожа  на  зомби.  Что  случилось? 
-  Как  твое  самочувствие?
Встречно  спросила  она.  Голос  ее  был  глухой  и  низкий,  словно  доносился  из  глубины  стонущей  души.
-  Голова  раскалывается  и  я  все  время  хочу  спать.  Где  мама?
Сестра  отрешенно  смотрела  мимо  меня.
-  Я  спрашиваю,  где  мама?  Она  жива?
-  Да.
Тихо  прошептала  Ната,  снова  впав  в  прострацию.
-  Где  она?
-  Мне  надо  идти.  Выздоравливай.
Поднявшись,  она  тяжело  вышла  из  палаты.
Через  пятнадцать  минут  пришли  родители  Дика,  отец  Анатолий  и  мать  Света.  Мать  плакала,  вытирая  слёзы  платочком.  Отец,  усевшись  на  край  кровати,  повесил  голову.  Был  он  высоким,  красиво  сложенным,  жизнелюбивым  мужчиной.  Потеряв  ногу  после  войны,  носил  деревянный  протез,  удерживая  равновесие  инвалидной  палкой.  Он  ненавидел  сочувствие  к  себе.  Может  это  была  бравада,  под  которой  пряталась  ущербность  и  нежелание  выглядеть  слабым. 
Как - то  Света  разоткровенничалась  со  мной.
-  Отсутствие  ноги  не  мешает  ему  ходить  по  бабам.  Ни  одной  юбки  не  пропустит,  лежать  удобно  и  с  одной  ногой.  Еще  тот  кобель.  Женщины  его  жалеют.  По  правде  говоря,  я  и  сама  его  жалею,  если  бы  не  инвалидность,  давно  бы  ушла  от  него. 
Анатолий,  сидя  на  кровати  и  поглаживая  мою  руку,  спросил.
-  Как  ты  себя  чувствуешь,  дорогая  моя  доченька?
-  Хорошо,  спасибо.  Как  Дик?
-  Нормально.  Нога  в  гипсе,  кость  зафиксировали  штырем.  Двигаться  нельзя,  как  минимум  месяц,  пока  кость  не  срастется. 
Света  громко  всхлипнула.
-  Я  сам  вчера  весь  вечер  рыдал,  боялся,  что  сын  тоже  инвалидом  останется.  Не  приведи  господь  такого  несчастья  сыну!  Что  с  тобой,  доченька,  ты  побледнела?
-  Голова  болит.
Прошептала  я.
-  Отдыхай,  мы  заглянем  позже.
Они  вышли  из  палаты.

08.06.23
Хельсинки