Глава шестая. Трудовые будни

Серия 96 "Анналы смутного времен".Книга третья.Лихолетье.
Глава шестая. Трудовые будни.

    Утро следующего дня было таким же мокрым, как и ночь минувшая. Но дождя не было. Сергей проснулся от мерных ударов последних капель дождя по жести отлива подоконника и  свежести ветра, проникшего через приоткрывшуюся форточку.
    Вторых рам Сергей ещё не поставил. Не до того было. Он так и уснул под утро не раздеваясь, сидя на диване и не отрешившись от своих дум.
    Спал бы он более глубоко и крепко, если бы ни этот ветер, да свежесть осени в форточку и ни его невесёлые мысли.
    Сергей непомерно устал за весь свой прошедший день и беспокойную ночь. Но он проспал бы тогда на работу. А этого он не мог допустить!
    Именно, это и подняло его на ноги. Ему, показалось, что он уже окончательно опоздал.
    Слава Богу, что заснул он одетым и ему не пришлось терять время на своё одевание. Вскочив с дивана и взглянув на часы, на которых было половина седьмого, Сергей понял, что ещё не всё потеряно и у него есть в запасе время. За окном только лишь начало светать.
    Вспыхнувший свет люстры сделал окно ещё темнее. Сергей уже не смотрел в него, не вспомнил даже и про свой клён, ему было сейчас не до того. Быстренько умылся, почистил зубы, разогрел чайник, заварил чай в маленьком чайнике и с оставшимися сухарями спешно позавтракал. 
    Потом, всё также торопясь, собрал в стопку все свои листы, над чем работал ночью, и сунул их, в спешке, в сумку.
    Накинул на плечи куртку, ещё не до конца просохшую, хотя, батарея парового отопления была горяча, схватил кепку и побежал в редакцию.
    Хорошо, что пришлось ему бежать под гору. Делать это ему было легко. Он чувствовал себя ещё молодым и сильным. Свежесть утра бодрила и подгоняла.
    Дорога была хорошо известна, ноги сами несли его, как на крыльях. Так что, вскоре, он нагнал Элеонору Кузьминичну, спешившую тоже сейчас на работу.
    Поздоровавшись с ней, он попытался её обогнать, но она придержала его за рукав:
    - Не торопись, Сергей Семёнович. Время ещё есть. Расскажи-ка ты мне, по дороге, как прошло собрание?
    - Прекрасно, как всегда. Я об этом уже написал. В сумке рукопись. Концерт тоже мне понравился. О нём я тоже написал. Какое же таланты у нас, представляете, в Крутом Яру, просто на удивление. Я весь в восхищении!
    - Конечно, есть! Но я знаю вашу восторженную натуру,- чуть улыбаясь, иронически произнесла она,- только не преувеличивайте!
    И она погрозила ему пальцем. С утра у неё было, видно, хорошее настроение.
    - А фотографии будут?
    - Будут. Я с Геннадием Васильевичем переговорил. Сделает. На него надеяться можно.
    - Вот и хорошо. Когда будут снимки, тогда и в номер дадим. Но ты, сам-то, как чувствуешь? Как здоровье, как праздник провёл?
    - Всё нормально,- смутился Сергей, припомнив про свой беспардонный прогул,- с родными провёл, друзьями. Да и работа не позволяла расслабиться. То тут демонстрация, то тут торжественное собрание. Скучать было некогда. Спасибо за понимание. Ну, я побежал, мне, кое-что, ещё доделать нужно...
    Хотя, особых дел у него не было. Но Элеонора Кузьминична его поняла:
    - Ну, беги-беги, мне так быстро ходить нельзя...
    И Сергей заторопился дальше. При подходе к Управлению народ пошёл гуще, плотнее. Но вот уже и Сергей сам в вестибюле, хотел было взять на вахте ключа от редакции, но его в ящичке на гвоздике не оказалось.
    Вахтёрша улыбнулась:
    - Опоздал, его уже забрали!
    - Кто?
    - Ваши сотрудницы. 
    Войдя в редакцию, он обнаружил там Жанну Моисеевну с Бутиновой. Пишущая машинка молчала, а сама Жана Моисеевна стояла у окна.
    Бутинова причёсывалась перед зеркалом в предбаннике. У неё были новая короткая стрижка.
    - Доброго утра,- поприветствовал их Сергей, прошёл и сел за свой рабочий стол. Он начал разбираться с заметкой, что передал ему вчера Строгов.
    Заметка называлась "Отличает трудолюбие". Вот что в ней говорилось:
    "Машиниста цементных мельниц Кирилла Платоновича Васлова давно знают в коллективе цементного цеха, как одного из лучших мастеров своего дела.
    Коммуниста Васлова отличают большое трудолюбие, стремление постоянно совершенствовать свои профессиональные навыки, принципиальность и чуткое отношение к товарищам.
    Кирилл Платонович ведёт большую общественную работу в цехе, является членом партбюро, председателем жилищно-бытовой комиссии цехкома.
    Смена номер три, в которой работает Васлов, по итогам работы в октябре, заняла первое место во внутрицеховом соревновании. И в этом успехе всего коллектива смены есть немалый вклад и передового рабочего Васлова.
    Сейчас, вместе со всем коллективом смены, Кирилл Платонович готовится достойно завершить не только текущий год, но встретить сто одиннадцатую годовщину со дня рождения В.И.Ленина.
    В смене горячо поддержан его призыв встретить эту знаменательную дату ударным трудом. Яков Строгов, председатель цехкома профсоюза цементного цеха".
    Прочитав эту заметку, Сергей представил себе лицо, хорошо знакомого ему человека, о котором говорилось в рукописи.
    Васлова он знал очень близко, потому что часто приходилось ему с ним беседовать. В том числе, и непосредственно в цехе.
    Ничего тут не скажешь, такой он и есть на самом деле: целеустремлённый, внешне сухой и жилистый, спокойный и небольшого роста.
    Но внутренне он не такой, с взрывным характером, необыкновенной мощи и силы воли. Хотя, внимательный к людям, резкий в суждениях.
    Кирилл Платонович был всегда непримирим к недостаткам. Недавно он был, совершенно заслужено, награждён орденом "Знак Почёта", но это его нисколько не изменило. Он остался прежним, был совершенно лишён тщеславия и удивительно скромен.
    Сергею он нравился. Такой материал и был нужен сейчас газете для первой полосы. Лучшего передовика производства нельзя было представить.
    Вот только одно смущало Сергея - это не круглая дата рождения вождя. Не далековато ли они там в цехе замахнулись в своём рвении и в этом соревновании?
    Апрель-то ещё далеко! Но, с другой стороны, ведь и почины всякие бывают, инициатива народа священна. Тем более, в честь Ленина!
    Сергей решил уточнить про этот новый почин у самого Васлова и позвонить ему в цех. Попросить пригласить его к телефону. Позвонил. Пригласили.
    Действительно, всё так и есть. Такое соревнование в цехе уже существует. Осталось только лишь сфотографировать всю смену и поместить её на первую полосу.
    Почин-то, есть почин?! "Но и торопиться тут с публикацией не надо,- решил Сергей,- пусть отлежится бумага. Посмотрим, как к этой инициативе отнесётся профком? Что-то их слишком много стало появляться инициатив. Одна не успеет остыть, как новая возникает...".
    Пока он так раздумывал над этой заметкой, редакция постепенно заполнилась людьми. О чём-то все шумно разговаривали.
    Сергей стал прислушиваться к разговорам. Говорил Матвей Николаевич Маленчев:
    - А у меня вот какая новость,- сказал он, войдя в большую редакторскую комнату из "предбанника", где он что-то там, перед тем, диктовал Жанне Моисеевне на машинку,- главного инженера у нас сняли. Вернее, он сам подал заявление на увольнение. В парткоме попробовали его уговорить остаться, так он ни в какую! Причины не называет? Но я, думаю, что здесь что-то не так. Нет дыма без огня...
    - А что директор? -  оторвавшись от стола и поправив очки, резковато спросила Элеонора Кузьминична.
    Она уже заняла своё редакторское кресло. Все присутствующие сразу же напряглись, ожидая ответа Маленчева. 
    Напрягся и Сергей. Главный инженер Эдуард Евграфович Воронихин ему нравился. На комбинате он работал недавно, чуть более года.
    Зарекомендовал себя, в столь короткий срок, знающим и опытным специалистом. Был он высок ростом и крепок, шаг был у него твёрд и смел, как и взгляд.
    Сергею он нравился. Выступать много не любил. Говорил кратко, точно и мало, всегда по делу, а тут-то, что случилось?
    Правда, ходили разные слухи по Управлению, в том числе, что он не сработается с Литвиновым.
    Получается, что и не сработался! Директор не любил "варягов", присланных на комбинат со стороны.
    Особенно, с таким вот высоким назначением и слишком знающего. С амбициями. На комбинате предпочитали выращивать свои кадры.
    Такая была традиция, с низшей ступени шагали к высшей. И сам Литвинов начинал с помощника мастера печи.
    А тут-то! Не предлагать же Воронихину, столько лет проработавшем в металлургии, должность мастера?
    Могут не так понять. Не ко двору он здесь пришёлся. Не ко двору! Это было явно видно по отношению к нему самого Литвинова.
    В том числе, и на директорских оперативных в его кабинете, на производственно-технических, других различных совещаниях.
    А тут-то ещё, как-то раз, Жанна Моисеевна потихоньку рассказала в редакции, что когда Воронихин, после своего отпуска вошёл в свой кабинет, то замещавший его по должности начальник доменного цеха Пшеничников, даже и не поднялся со стула. Не уступил ему его же места. 
    Воронихин, видя это, постоял-постоял, сказал несколько слов, как отдохнул, но видя занятость Пшеничникова, повернулся и вышел из кабинета.
    Написал тут же у секретаря директора заявление на увольнение, попросил передать директору на подпись. И ушёл.
    Сразу же было видно, что всё он понял. По такому отношению к себе бывшего своего подчинённого Пшеничникова.
    Потому все и напряглись сейчас в редакции, ожидая ответ Маленчева:
    - А что директор?!- покачал тот головой, - не сразу, конечно, но подписал. Воронихин ни в какую не соглашается теперь остаться здесь работать. Молчит и всё тут. Не говорит почему увольняется. Твёрдо настроен на уход. Не нравится ему видно наш комбинат. Может, где другую работу себе присмотрел?
    Матвей Николаевич помолчал и продолжил:
    - Да и за время его отпуска, говорят, в его работе, как главного инженера, было найдено столько огрехов, всяких там разных упущений-недостатков, что его объяснения никто серьёзно и не стал бы директор слушать. Правильно он сделал.
    В редакции воцарилось молчание.
    - А, всё-таки, жаль мужика,- вздохнул Матвей Николаевич,- вроде бы, человек он хороший, головастый и по послужному списку видно, что специалист высокого ранга. Но не смог вот он у нас прижиться, раскрыться полностью за столь короткий срок. Не смог!
    - Да, ну и ладно,- вздохнул, помолчав, Маленчев,- директору виднее с кем ему работать. Так ведь? Теперь Пшеничников будет у нас главным инженером. Вот так-то. Скоро об этом будет приказ по комбинату...
    Матвей Николаевич встал и вновь вернулся к Жанне Моисеевне в предбанник, продолжать диктовать свой материал. А Сергей подумал о том, что директор не терпит конкурентов.
    Уже был такой случай, но с молодым и способным начальником доменного цеха Деловакиным, который точно также рассчитался и уехал работать в Мареуполь. И тоже не указав причины своего увольнения.
    Завтра же все позабудут и про этого Воронихина. Как будто его на комбинате никогда и не было.
    Каждый занят только собой. Будет думать о себе и только о своей работе. У каждого своя семья.
    Это Сергей успел уже усвоить на своём небольшом личном опыте работы в Управлении. Хотя, про Деловакина помнят многие и сожалеют.
   Здесь, на комбинате, помимо основной производственно-технической и управленческой деятельности и неприятностей, были ещё и свои, самые различные течения и подводные камни. Различные группы и группировки.
    И это мешало работе. От этаких мыслей Сергею расхотелось работать. Но до конца рабочего дня было ещё далеко.
    Приближалось только лишь обеденное время. И он решил пообедать сегодня дома в Крапивенке, а не в рабочей столовой на комбинате.
    Обеденного часа, пообедать дома и вернуться, ему вполне бы хватило. Не только лишь из экономии средств он так решил, а просто ему захотелось там отдохнуть душой и телом.   
    К тому же, успокоить своим появлением маму, ведь со вчерашнего дня он не был дома и ночевал вне него.
    Его нестерпимо тянуло в их "родовое гнездо". Но не успел он так подумать, как тут же спросила его Элеонора Кузьминична:
    - Ты в какую пойдёшь столовую?
    - Ещё не решил.
    - Если пойдёшь в столовую цеха фитингов, то обязательно заскочи в цех, очень нужен материал о работе депутатов местных Советов. Этот цех самый большой на комбинате, как по численности, так и по объёму выпускаемой продукции, которая реализуется не только внутри станы, но и за рубежом. Так там и депутатов выдвинуто немало. Опиши-ка ты мне, как они там работают. Я имею ввиду, самих депутатов. Не только, как трудятся они на своих рабочих местах, но и как выполняют свои депутатские обязанности. Хорошо?    
    Сергей молчал, все планы его рушились.
    - Материал, повторяю, очень нужен,- Элеонора Кузьминична требовательно смотрела в лицо Сергея,- сможешь мне ты так портрет человека нарисовать, чтобы был он настоящим и живым. Более широко и глубже в него вникнуть, понять...
    Сергей согласно кивнул головой. Он понял, что в Крапивенке он появится сегодня значительно позже окончания рабочего дня.
    Но он тут же решил, в связи с таким заданием редактора, написать в газету о своём бывшем однокласснике Володе Квакине, работающем на формовке.
    Можно было бы с ним и не встречаться сегодня, а позже. Они встречались с ним итак часто в последнее время.
    Как на самом комбинате, так и в Крутом Яру. Так что он о нём знал всё досконально. И портрет его уже вырисовывался у него в голове.
    Достаточно было только Сергею поговорить с ним и о нём с его начальством. Но это, конечно, не займёт у него много времени. 
    Столовая в цехе фитингов была просто великолепна. С рисованными картинами на стенах, с витражами на стёклах. Уютная, чистая и готовили там тоже прекрасно.
    Но почему-то он привык обедать в столовой цементного цеха. Во-первых, она в отдельном здании в два этажа.
    Своём оформлением она нисколько не уступала столовой фитинговцев. Во вторых, она была ближе к механическому цеху, где он раньше был токарем.
    И потому он к ней привык. И он решил пообедать там, повара там были тоже отменные.
К тому же, сегодня Сергею просто необходимо было побывать там и заказать большой торт к дню рождения своей любимой племяннице Оленьки.
    Оно у неё через две недели. Сергей рассчитывал это сделать в конце рабочего дня, а теперь вот задание редактора было ему просто на руку.
    Вспомнив про племянницу, Сергей тут же вспомнил и про свою дочь Свету: скоро и у неё будет день рождения.
    Всего через полгода. Уже весной. В конце апреля. Вот только такой красивый торт послать ей будет по почте невозможно, а можно лишь только послать большой тульский пряник.
    На этом он и порешил. Сергей стал собираться на обед. Звонок, вот-вот, должен прозвенеть.
    Конечно же, на территории комбината были ещё две столовые. И обе неплохие. Самая ближайшая была, почти что на его пути, в доменном цехе. И ещё одна была в железнодорожном, но она находилась вдалеке от Управления и совсем ему не по пути.
    В них он тоже не раз бывал и они ему тоже нравились. Готовили там тоже вкусно. Он не только в них обедал, но и проверял их работу со своей рейдовой бригадой от жилищно-бытовой комиссии профкома.
    Но сегодня ему было не до рейдов и проверок, он торопился домой в Крапивенку. Но до того ему нужно было ещё успеть заказать торт  в столовой цементного цеха и побеседовать с начальником литейного пролёта в цехе фитингов.
А.Бочаров   
2020