Убить войну

Войну можно закончить, только убив её. Убив в себе.

Война приходит в наши судьбы, не иначе как предварительно прописавшись в наших душах. Приходит, как отражение глубинных убеждений, истовой веры в одну-единственную правду и готовности воевать за неё. В этом её приходе — высшая справедливость.

Жертвы обстрелов и бомбёжек по обе стороны сначала стали жертвами телевизора.

Если война щекочет мне нервы, если победа или поражение кажутся решением — я автор и участник событий. Если мне хочется вычитывать сводки боев, резвиться с картами захваченных и потерянных территорий — та же картина.

Если я в ужасе от числа погибших, от разрушенных городов и я тщательно анализирую мнения экспертов о будущем России и Украины — тот же случай. Моё внимание сейчас на войне, значит, и сам я там, будь я трижды пацифист со справкой от самого Далай-ламы.

В своём мире я — главный герой, режиссёр и продюсер всего происходящего.

Каждый, кто убивает, осуждает и обсуждает — наемник на этой войне, его покупают за бурные эмоции, великое чувство собственной правоты, за место в героическом эпосе. Ему кажется, что он моет золото. Но те, кто вернётся оттуда и выдюжат здесь, вскоре убедятся, что это была фальшивка, иллюзия, а платить за неё пришлось полновесной монетой. Эта война обманет так же, как все предыдущие.

И ещё, война — это такая сущность. Она хочет человечины. И ей неважно, умру ли я от пули или от того, что убил себя переживаниями. В обоих случаях она себя накормит. Но есть спасение.

Рецепт спасения прост — перестать кормить войну своим вниманием. Задушить её в себе. Оставить без кислорода. Не позволять ей плевать себе в душу ядовитыми новостями, не раскрывать для них уши, замкнуть свои уста для проклятий.

Рецепт прост и трудновыполним. Тут нужна недюжинная, нечеловеческая воля.

Теперь и ты, читатель, знаешь, чего от себя хотеть.

И пусть написанное пока не найдёт полного сочувствия в твоей душе.

Но я сказал, а ты услышал.

В тот день, день начала войны, мы с женой вышли на митинг протеста. Он был назначен у памятника Ленину на центральной площади Екатеринбурга. Вечерело. Кроме нас там было человек тридцать студентов, отчего-то радостных и даже боевитых. В тридцати метрах стояло пять автобусов ОМОНа, что придавало обстановке героический флёр. Бойцов было явно больше, чем протестующих. Раз в пять.

В глазах людей я читал гордость за проявленную смелость. Студенты кричали: «Нет войне!»

Прошло минут сорок. Пора было расходиться, февраль — холодно. Но тут двери автобусов раскрылись, и грозные, отлично экипированные ребята стали выбегать и строиться в шеренги. Потом, видимо по команде, они пошли вперёд быстрым шагом. Студенты, мальчики и девочки, бросились от них бежать. Мы бежать не могли и не хотели. Жена быстро схватила меня за локоть, и мы как бы исчезли для полиции. Вокруг были крики, суета, задержания, а нас не замечали. Смотрели и не видели. Через две минуты площадка перед Лениным была пуста. Ушли домой и мы.

Дома было то же, но уже на экране компьютера. Успех десанта под Киевом, гневные выкрики – Идиоты!, недоумение любимых экспертов, споры, слёзы и призывы к действию. Товарищ написал: чего вы волнуетесь? Тут дел на две недели.
Сидел до пяти утра.Невозможно оторваться от этой версии реальности. Не отпускает.

Друг, ты скажешь, что не можешь жить с закрытыми глазами. Тогда попробуй разглядеть красоту в происходящей трагедии. Заставь мозг действовать вопреки своему культурному коду. Да, мешает воспитание. Но поиграть в такое мы вправе? Давай поиграем. Я вижу, что некоторые уже вскинулись и готовы обвинить меня в позорной попытке примириться с этой войной.

Знаю, меня растопчут, но я перечислю некоторые точки обзора.

Ангелы аплодируют

Попробуй принять воюющих с обеих сторон мальчиков, как родных. Оценить их самоотречение, подвиг, смелость. Их боевой понос, их страдания. Ох, как тяжело подняться и побежать на пулеметы. В каждом шаге из окопа такая сила духа, что ангелы аплодируют стоя.

Ощутить себя живым

Война — испытанный способ почувствовать себя настоящим, не картонным. Она видится спасением для тех парней, кто бежит на фронт от пьянки, жены и рутины. Она — отличный стимулятор и для тех, кто выбрал страдать за них в тылу. И тем и другим война дарит яркие моменты. Они догадываются, что это суррогат, но и ладно, зато впервые что-то, напоминающее энергию жизни, течёт по жилам. Когда мы удивляемся наемникам, мы тем самым оспариваем их право на красивую смерть, раз уж красивая жизнь не случилась. А с какой стати?

Красота ракурса

Мы никому в мире не интересны, а наша паранойя нам навязана телевизором.

А вот и красота ракурса: целая страна, Россия, приносит себя в жертву, чтобы утащить с собой в могилу саму идею захвата территории.

Что хотите говорите, но это грандиозно. Это — красиво!

Мир и автомат

Конечно, мы с тобой за мир, но, если завтра во дворе послышатся автоматные очереди, каждый возьмёт Калашников и три магазина к нему. Вот и вся цена нашему миролюбию. Чтобы полностью задушить в себе войну, надо отключить праведный гнев, страстное желание мстить. Надо просто отказаться убивать. Отказаться от самого очевидного и ложного выбора: или ты убиваешь их, или убьют тебя. Зная, что в итоге придут свои и свои же распнут тебя на кресте. Да ещё опозорят. Жизнь миротворца коротка и требует мужества. Но такие случаи истории известны.

Если мы наблюдаем войну, значит война есть в нас. Не возлагайте вину на окружающую реальность. Не говорите — я не выбирал эту власть, эту жизнь. Какую ветку реальности мы поддерживаем своим вниманием, та и побеждает в итоге. Для нас есть только та реальность, которую мы сами создаём.

Принцип радиоприемника

Антенна создаёт силовое поле вокруг себя. Смешно было бы, если бы Останкинская телебашня стала пугаться фильма ужасов, который она и выдаёт в эфир.

Другие обстоятельства существуют в это же мгновение в соседней для нас реальности. Другие антенны мучаются, страдают от того, что они, бедные, сами запускают в эфир. Будьте уверены, у них свой список горестей: в это мгновение кто-то смертельно переживает за поцарапанный бампер, другой испытывает весь ужас ядерной катастрофы, третий стреляется из-за падения фондового индекса.

Всё то, что мы привыкли называть объективной реальностью, нет, не фейк, но лишь частный случай в бесконечной палитре жизни. Конечно, мой частный случай чрезвычайно ценен, потому что это мой случай.

За всю мировую историю на земле жило сто миллиардов человек. Сто миллиардов частных случаев соткали некое полотно жизни, мы называем его цивилизацией. Рядом ткутся другие истории, но, до поры до времени мы их не видим, нам нет до них дела. Мы переживаем за себя.

Надежда всегда обманет

Не ждите счастливой случайности, она не произойдёт. Аннушка не прольёт масло на блестящий паркет в Кремле, метеорит не пробьёт атмосферу в единственно нужной точке Москвы, путч генералов провалится. А может он уже был? Завтра утром вы проснетесь, а на дворе та же власть. Большая ошибка — надеяться на лучшие времена. «Товарищ, верь: взойдёт она…» Не верь, не взойдёт. Обстоятельства каждый раз менялись в сторону, о которой даже провидцу знать было не дано. Но всегда в сторону серьёзных испытаний. Надежда обманет, если это надежда только на себя или на счастливый случай. Отказаться от надежды в пользу доверия миру — только это и работает.

Занял позицию — проиграл

Есть такие высоты, с которых видно чуть дальше и даже эта война, будь она проклята, предстаёт хорошим импульсом к развитию. Если не для нас, не нашей страны, то для человечества. Представь, ты сидишь на горе и видишь внизу развилку. Налево — локальная война между Украиной и Россией, направо — глобальная между США и Китаем за Тайвань. А прямо — нет, прямо не бывает никогда. И история, чертыхаясь, вынужденно сворачивает налево. Надеюсь, ты доволен.

Всегда, как бы ни было плохо, есть смысл спросить себя:

— А почему, сука, это хорошо?

Только так можно заставить мозг занять новую позицию, терзая и мучая его в поисках непротиворечивых ответов. Отличная тренировка для ленивой скотинки. Ибо, как сказал мне один старый артиллерист:

— Занял позицию — проиграл.

Живой артиллерист.

А твоя точка — одна из бесконечного числа.

Я прошу тебя только об одном, не занимай позиции.

Тебе нужна энергия или правота?

Если мы десятилетиями живём эмоциями и опытом Великой Отечественной войны, мы там и остаёмся. Вместе с генералами, которые квадрокоптеры впервые увидели в руках своих внуков.

Пока мы рвём шаблоны: неожиданно дерзим начальству, опровергаем научные авторитеты, показываем языки чужим детям, дарим цветы полицейским, садимся на шпагат и целуем лягушку. Зачем Иван Царевич поцеловал лягушку? Он рвал шаблон. Результат всем понравился.

Почему женщины любят мужчин с чувством юмора? Юмор — это признак не только ума, хотя и ума тоже, а жизненной энергии, а эта энергия гарантирует выживание для неё и её детей.

Что такое юмор? Это всегда новый взгляд на старые обстоятельства: разрыв шаблона, парадокс, добыча энергии из пространства. Потому мы так ценим юмористов и презираем пошляков, тех, кто банален, да ещё не просто так, а банален высокопарно. Пошляки нашу энергию крадут.

К чему этот странный заход про юмор? Мы же тут говорим про войну. Признайтесь, что война в двадцать первом веке между Украиной и Россией — это не только страшно, но и смешно.

Привычка видеть за всем происходящим красоту — особенность парадоксального мышления, способность к нему обеспечивает человечество свободной жизненной энергией.

Тебе нужна жизненная энергия или правота?

Как это понимать!?

Непременно скажут мне хорошие люди:

— Автор, как тебя понимать? Ты твердишь: не корми войну вниманием, не участвуй, не борись с ней.

И добавят:

— Ты предлагаешь смириться со злом, проявить слабость?

— Друг, если ты включаешь доверие и удерживаешь себя от немедленного реагирования, успеваешь подавить своё эго и позволяешь ситуации развиваться, то проблема волшебным образом рассасывается. Вот так это работает. И в большом, и в малом. Для такой слабости нужна большая сила.

— Автор, а как же правда? Что, и её нет?

— Друг, ты веришь в свою единственную правду, значит будешь подрываться на ней раз за разом.

— Автор, зачем нам, людям, дана свобода воли? Зачем она, если ты отказываешь нам в праве на эмоции, на высказывание, на действие? А нас учили, что необходимо бороться за мир. Ты последовательно выбиваешь из-под нас привычные опоры.

Свобода воли нам дана для того, чтобы мы каждую секунду находились в выборе — видеть красоту мира или видеть его несовершенства. Если ты выбираешь позицию критика жизни, это твоё дело, твой путь. Но такая позиция сжигает энергию, уменьшает личную силу, а это означает неизбежные болезни, страдания, бедность.

Но зато ты всегда прав.

И тогда не ты убиваешь войну, а она тебя.