Глава 11 Преступник и его жертвы

Любой человек с уверенностью может сказать, кто такой преступник. Разве нет? Однако, не всё так просто, они ведь бывают разными, преступники, следовательно, и объяснений может быть несколько, и не все они будут одинаковыми. Да что там рассуждать! – воскликнет добропорядочный гражданин, не желающий даже и встречаться в одной жизни с этими товарищами (товарищами, конечно, в скобках). Но ведь нельзя зарекаться, как совершенно справедливо говорит русская народная поговорка, «от тюрьмы и от сумы». Взять, к примеру, Хикаморе, разве был у него выбор? Что мог противопоставить безжалостной судьбе маленький мальчик? Да ничего: взяли и кинули на дно общества без всякой на то жалости.

Можно предположить, что совсем другое дело – это Савин. Ага, сто двадцать пять раз мимо и вдоль чугунного забора! Разве есть у ещё слабой, неразвитой души приёмы для борьбы с искусителем рода человеческого без грамотного наставника. Маленький Николя оказался в кадетском корпусе совсем без поддержки, без дружеского участия. Как это не покажется странным, хотя, что тут странного, он так же, как и Хираморе, вырос без родительской любви. Его матушка умерла при родах, а отец сначала и не подходил к маленькому кричащему комочку, потом это вошло в привычку, и уже не было у молодого человека никакого желания лично заниматься воспитанием отпрыска. Нанял лучших нянек и учителей – что ещё нужно? На его взгляд, так он любящий отец. Прибавим к этому, что он военный, вечно занятый на службе, и поймём, что по-другому и быть не могло.

Что мы имеем: две схожие судьбы, но с разным референсом, как говорится. В одном случае, это Хикаморе, совсем низкий старт, потребовавший невероятных усилий от мальчика, но с приятным бонусом: у него был наставник, папаша Дзиротё, и совсем другой рисунок – самостоятельное развитие без всяческого участия со стороны взрослых, если не брать во внимание частые наказания за провинности со стороны преподавателей кадетского корпуса. Всего несколько чёрточек к характерам героев для размышления, дорогие читатели.

Итак, после великолепного обеда с не менее великолепными проектами Савин вызвал даме такси, условившись встретиться на следующий день. Его ждал ужин с журналистом «Нью-Йорк таймс» в ресторане отеле “Плаза”, как вы помните, я надеюсь.

Глазам Савина предстал энергичный молодой человек с чётким пробором набриолиненных волос и бесцеремонным взглядом профессионала. Через плечо в клетчатом спортивном пиджаке висела репортёрская лейка. На ногах сверкали отполированные до блеска американские ботинки на толстой подошве со шнуровкой до колена. Макс представил его, как Джозефа Паттерсона.

– Да вы франт! – заметил Савин.

– Редактор требует, чтобы репортёры соответствовали имиджу газеты: «У нас все новости, которые можно напечатать!»

– А что с жёлтой прессой?

– Только проверенные факты – вот девиз газеты.

– Извините, вы слышали?

– Что?

– Мне, наверное, показалось: мопед проехал за окном без глушителя.

– А-а, вы шутник! Так о чём речь? Вы действительно встречаетесь с Адольфом Оксом?

Услышав незнакомую фамилию, Савин быстро посмотрел на Макса. На что тот утвердительно моргнул глазами.

– Созванивались. Мы с ним познакомились в Италии.

– Не знал, что он туда летал. Впрочем, это бешеной энергии человек. Везде успевает. Вы знаете, я, конечно, за прогресс во всём мире, но акважеребцы, на мой взгляд, что-то невероятное! Магистрат не может найти денег, чтобы содержать музей Свободы, а вы предлагаете водный ипподром строить.

– Подождите, это как это, не может содержать? То-то я смотрю, вся покрылась зеленью. А как же экскурсии?

– Что вы, сущие крохи. На зарплату охране не хватает, а ведь там ещё и свет, и топливо для паромов.

– Интересный крюшон. А президент в курсе?

– Отправили запрос на финансирование из федерального бюджета. Ждём.

– Так-с, так-так. Ипподром становится более чем актуальным.

– Я здесь по делу. Расскажите вначале, что это за порода такая?

– Индонезийская, точнее, из Бирмы. Совсем недавно открыли, после захвата Британией. Королевское зрелище доложу я вам. В центре страны, вокруг дворца Мандалай устроены особые каналы, в которых и проводятся соревнования.

– Я просил фотографию, но Макс отказался предоставить.

– Увы и ах. Вы ведь слышали о крушении ZRS-5. Всё имущество погибло в пучинах Тихого океана. Только благодаря отваге пилота-любителя Макса удалось спастись.

– Так, вы непосредственный участник драмы! Господи, вас мне послал сам Господь. Такой великолепный материал может получиться из вашей истории.

– Каков гонорар?

– Мы ещё не решили вопрос с авансом.

– Вот и ходи к вам в гости, а у вас гречку без масла подают! Так не пойдёт, знаете ли.

– Так что? – с этими словами репортёр быстро сделал снимок Савина на свою «лейку».

– Держите, – Савин протянул конверт.

Заглянув опытным взглядом вовнутрь, Джозеф восторженно воскликнул:

– Отличная сумма! Готов сам притащить этого жеребца в Нью-Йорк для достоверности. Нужны детали. Что-нибудь сочное. Приблизительно набросок уже есть в голове: вы отправляетесь в экспедицию на Суматру.

– Какая Суматра? Там Рангун.

– Слушайте, не мешайте творческому процессу. Суматра звучит лучше. Американцам всё равно где, им подавай личную историю. Слушайте дальше: вас захватывают андаманские пираты, побег, как без него, и прекрасная незнакомка. А, каково?

– Акважеребца выплеснули в Андаманский залив. А так ничего, живенько.

– Ничего, сейчас поправим. Незнакомка оказывается принцессой Бирмы.

– Всё ещё далеко до конюшни.

– Знакомит со своим папочкой, само собой разумеется, королём, и тут выходит на сцену несравненный акважеребец!

– Да-а, не зря вам деньги платят. Ты посмотри, как на американцев деньги действуют. Прямо дуреют от чувств. И коим образом выплывает наш жеребец?

– Дайте фактов для достоверности. Вы ведь летели на дирижабле из Японии. Это ведь рядом с Индонезией, насколько я помню из уроков географии.

– Какая у вас широта взглядов, однако. В джунглях стоят развалины Колизея с огромным бассейном, в котором резвятся жеребцы.

– Что вы меня путаете! Колизей находится в Италии!

– Полуразрушенные останки. Именно, что останки. Калигула построил. Вот в них-то и разводят эту великолепную породу.

– И всё-таки жаль, что вы потеряли свои фото. Словами опишите хотя бы.

– Копыта у них раздвигаются во время движений, а между ними перепонка из толстой кожи. Скорость по водной глади развивают просто невероятную. И ещё одно отличие: масть белая, как фата невесты. Ну это по-видимому от воды зависит. Хотя конюхи говорили, что кормят специальным гавайским сеном, в котором нет красителей.

– И ваша роль во всём этом деле?

– Страсть, да-да, она проклятая, к лошадям. Ничего не могу с собой поделать. Эти скачки произвели на меня неизгладимое впечатление. Я тут же представил себе, как объединю достижения современного прогресса с дикими, можно сказать, с первобытными обычаями туземцев Бирмы. У нас в поместье был аквариум, в котором держали пираний на потеху гостям. И я всегда переживал за отважных карпов, которых бросали им на съедение. Они с такой скорость улепётывали от амазонских тварей, но, сами знаете, эти убийцы невероятно быстры, просто природные торпеды, – при этих словах у Савина набежали крупные слёзы в глазах. Одна из них брякнулась тяжёлой каплей на скатерть.

Сметливый Макс немедленно протянул свой платок расчувствовавшемуся от воспоминаний компаньону.

– Да-с, такие дела. Ну, что вас ещё интересует?

– Восхитительно! – после небольшой паузы воскликнул Джозеф и добавил: – Только я что-то не понял: при чём здесь плавающие лошади?

– Извините, проклятая русская сентиментальность. Очень карпиков было жалко. Я тогда поклялся, что обязательно заведу себе аквариум, в котором рыбки будут мирно гонятся друг с другом наперегонки.

– Весьма экстравагантный повод. Я даже не знаю, можно ли эту историю преподносить публике.

– Теперь я вас убедил? – Савин громко высморкался и бросил платок на пол, как что-то неприятное. Макс проводил свой клетчатый аксессуар взглядом, но посчитал за лучшее промолчать.

– Вы – Да! Осталось весь этот русский бред завернуть в красивую обёртку.

– А и думать нечего – ремонт статуи!

– Не понял?..

– Куда делась вся ваша хвалёная расторопность? Экий вы болван! Делаем акционерное общество для ремонта замшелой Свободы. Мне, в конце концов, обидно, как патриоту, за уральскую медь. Отличный металл довели до такого состояния.

– И где здесь ипподром?

– Господи в доску, прости господи, на деньги с ипподрома и будете содержать музей Свободы. Кстати, странная идея. Почему музей? Это из-за плесени? Мол, всё – позеленела? Шутка, не хмурьтесь. С вас заметка о найденных в джунглях Бирмы лошадях. С развитием, с развитием! Я, в свою очередь, немедленно снаряжаю экспедицию за племенным стадом.

Ну что, хватит о делах. Послушайте анекдот:

Проводят в Бенгальском заливе соревнование акважеребцов. Над волнами реют стяги представителей Африки, Судана и прочих туземных государств. Затесалась среди всей этой компании финская участница. И плывёт так себе, северная же страна, понимает, что не угнаться за горячими южными жеребцами. Мимо неё в бурунах пены проносятся спортсмены, только один упорно держится в кильватере. Ну она и фыркает по-своему, по-фински: «Чё так медленно плывёте, господин конь?»

Он ей отвечает: «Боюсь потерять ориентир в жизни при таких скоростях».

На что кобыла соглашается: «Правильно. Приплывёте на финиш, запыхаетесь, устанете. А я финская лошадь, не люблю, знаете ли чемпионов».

– Финский юмор? – вежливо поинтересовался Джозеф, не понимавший светских анекдотов.

– Европейский. Там у них всё с любовным подворотом.

Я всё не мог сообразить, как в голове Савина соединятся эти два совершенно разных проекта. Однако, вот тебе пятница с блинами, вывернулся наш герой – «Акважеребец в жизнь»! И всё ради спасения американской Свободы! Остаётся непонятным ещё один вопрос: зачем ему нужен столь сложный чертёж? Если только ради денег, то вот тебе ипподром с фантастическими скакунами. А здесь ещё вдогонку образовалась позеленевшая от морской влаги Геката? Подобные вещи делают или от безмерной гордыни, или от бесшабашности, этакой бравады. Впрочем, оставался ещё один повод – желание блеснуть перед женщиной. Но ведь не может же сильное чувство вспыхнуть у подобного человека? У него сердце настолько изъедено страстями, что уже и клочка не осталось, где ему поселиться.

Трудно рассчитывать в логарифмическую линейку подобные натуры, когда отсутствует опыт настоящих преступлений. Нет, не под влиянием обстоятельств, здесь как раз всё понятно, а от врождённой порочности натуры. Это как вредная привычка: и знаешь, что плохо, а силы воли нет отказаться. Вот и здесь надо испытать власть страстей на себе, чтобы потом рассуждать о них без мещанской дурости или провинциального всезнайства, позволительным только грубым потомкам землян, но никак не ценителям настоящей аферы.

Жертвы, я говорил о жертвах. Бедные, несчастные жертвы, но ведь они сами тянутся к насильнику, чтобы исправить в своём сердце все грехи мира. А разве не так? Не испытывай они общество наивностью, разве существовало бы место для преступников? Нет, конечно. Нужно броситься в стремительный поток, чтобы почувствовать на себе коварство реки. Пока ходишь вдоль берега, разве можно утонуть? А жертвы и не предполагают опасности, она для них нечто эфемерное, не более чем фантазия из красивой книжки.

Ну хорошо, Макс, этот товарищ решил поучиться у маэстро, заранее предполагая, что его обязательно прокатят на заброшенный полустанок без чемодана. За опыт нужно платить, и по-другому не бывает. Случается везение, но это, скорее всего, годиться для чудаков, верящих во всякие там чудеса. У настоящего предпринимателя полностью отморожена эта извилина суровой действительностью, в которой ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным. А вот что касается Джозефа, то корреспондентов новостей изнанка городской жизни довольно быстро обтёсывает до состояния гранитного булыжника, да так, что и ухватиться не за что, гладкий с боков, что мокрый морской валун. Выучив профессию, они уже никогда не изменяют ей. Оттого что, где ещё можно за безоглядное враньё получать деньги? Правильно – нигде.

История с «акважеребцами» ничуть не смутила опытного журналиста. А чё такого! Вполне доходная новость. Главное, клиент щедро платит! Будучи профессионалом, Джо, будем теперь его так называть для удобства произношения, тут же начал придумывать правдоподобное объяснение для редактора, чтобы его не обвинили в «газетной утке». А то, что вся эта история пахнет крупной аферой, он ничуть не сомневался.

Нет, ну сами подумайте, организовывать акционерное общество для строительства ипподрома под предлогом спасения музея Свободы? Редкостный балаган! Сбор средств на строительство памятника уже проводился, и теперь весьма сомнительно, что американцы пожертвует сверх того хотя бы цент, если правительство не желает тратиться на уже готовую статую. Проект Савина – вполне разумная вещь и к тому же высокодоходная. Скачки сулили ощутимые доходы от работы тотализатора. А то, что небольшой ручеёк пойдёт на содержание музея, так кто же против полезного дела. Здесь любой добропорядочный вкладчик скажет только За!

Когда репортёр ушёл, Макс решил выяснить, что это за новый проект образовался в голове компаньона против прежнего:

– Николас, откуда появилась эта идея с музеем Свободы?

– Зелень возбудила. Нечего на меня так смотреть! Хотел просто полюбоваться достопримечательностью, и что я вижу – окислившуюся медь!

– Да разве не все памятники такие?

– Помилуйте, но не Свобода же! Остров в запустении, нормальных прожекторов нет. За экскурсию требуют непомерные деньги. Взяли целых пять долларов! Я нигде не встречал таких цен.

– Впервые слышу, чтобы столько брали. Вас наверняка приняли за иностранца, коль так обули.

– Вы так считаете? Прохвост, думаете?

– Больше доллара билет не стоил никогда. Откуда пять?! Это недельная зарплата рабочего. Быть не может. Если у вас лишние деньги, так лучше отдайте мне.

– А я его уже на работу принял. Завтра увидите.

– Постойте, а кто ему будет платить?

– Как кто? Конечно, из фонда «Акважеребец». Да не переживайте так. Отличный малый, Биллом назвался.

– Я уже начинаю сомневаться. Что с моей долей в проекте? У вас Билл мгновенно появился без консультации со мной. Что вы полагаете на мой счёт?

– Макс, внимание, сконцентрируйтесь. Ещё ни царя, ни казны, а вы уже в сундуках роетесь. Объявление подали?

– Конечно. Моя роль – бегать по газетам? Расскажите свой замысел. Как так работать, когда нет чёткого плана?

– Ответьте на один вопрос: вы знали, что упадёте в океан? – участливым тоном спросил Савин.

– Нет, но это форс-мажор. От этого никто не застрахован.

– Однако спаслись и стоите здесь. Это тоже форс-мажор?

– Стечение обстоятельств!

– И где прописано, что в них должен находиться план «Акважеребца»?

– Вы предлагаете полностью довериться вашей интуиции?

– И выжить!

– Я так не привык. Как без плана?

– Очень просто, ситуация сама подскажет разумное решение. Нельзя ни в коем случае дразнить Пространство. Оно всегда всё лучше знает.

– Чудно. И что полагаете делать назавтра?

– Познакомлю вас с великолепной девушкой. Габби зовут. У неё горе: жених прыгнул с Эйфелевой башни. Представляете трагедию. Она сейчас очень нуждается в утешении.

– А что же вы?

– Вот и я о чём говорю. А вы планы какие-то придумали строить. Тут девичье горе во всю улицу. Всё, мне требуется отдых. Как у вас с деньгами?

– Почти никак.

– Вот, вот. Придётся идти в мэрию. Оденьтесь получше. Сами понимаете, нужен представительный вид. Адью… – С этими словами Савин поднялся и усталым шагом направился в свой номер.

___

Книга "Рождение хикикоморе" плюс удобная читалка находятся по ссылке на Литмаркет, внизу страницы автора: http://proza.ru/avtor/alexvikberg

Дорогой читатель, прими искреннюю благодарность автора за покупку книги! Благодаря твоей поддержке у меня есть возможность рассказывать о жителях высотки "Винтаж 2000"

___