Бен-Гур Лью Уоллеса и на экране

Много лет назад во время плёночных видео "Бен-Гур" попался мне на глаза не то в храмовой лавке, не то в  магазине православных товаров.

Помню своё тогдашнее неофитское впечатление от знаменитого пеплума из послевоенного Голливуда: история невинно пострадавшего от римлян иудея Бен-Гура на фоне истории Христа не показалась мне тогда избыточной или прямолинейной, напротив, простая мысль, что Промысел и есть Христос, но сразу это не понять, была подана в захватывающем воображение сюжете.

В этом смысле Лью Уоллеса можно сравнить с Жюль Верном, только тот через интригующие сюжеты завлекал читателей научными достижениями, а не христианской этикой.

Читала позапрошлым летом "Камо грядеши" Нобелевского лауреата Генриха Сенкевича. Он католик, действие происходит в Риме во время  Нероновых гонений на христиан, и среди главных персонажей романа - апостол Пётр. Книга написана, когда Польша была в составе Российской Империи, и быстро переведёна на русский язык.

Уоллес написал свой роман на 15 лет раньше Сенкевича, в 1880-м вышло первое издание, но на русский его перевели относительно недавно, в 1993-м. Мне как раз это первое издание "Крон-Пресс" и попалось, без указания имени переводчика.

То, что автор был генералом армии северян (янки) во время Гражданской войны в США, а потом губернатором Нью-Мексико, не такой уж поразительный факт, в русской литературе в то время тоже были если не генералы, то офицеры, да и губернаторы попадались.

Взялась читать с большим интересом, начало, первая "книга" из восьми, составляющих роман: встреча в пустыне трёх волхвов и поиски ими Царя, увлекательно написана, а в экранизации её совсем не было, там оставлена только линия противостояния Бен-Гура и Мессалы, Иудеи и Рима.   


Вообще первые шесть "книг" хороши. У Уоллеса чудесное спасение Бен-Гура от рабства на римских галерах и превращение его в римского патриция гораздо подробней, чем в экранизации, прописано, особенно поразило меня подробное описание языческой Антиохии с рощей Дафны и Играми, на которых квадрига шейха Ильдерима под управлением Бен-Гура победила Мессалу с его квадригой.

У Сенкевича языческий Рим с чудовищем Нероном противостоит новорожденному христианству, а у Уоллеса - не только Рим как железная  Империя, но и языческий синкретический Восток.

Жаль, к концу автор как-то увяз. Посрамление безстыжей дочери египетского мудреца-волхва Балтазара красавицы Айрис, оказавшейся шпионкой Мессалы, и торжество справедливости и добродетели не только в виде спасения и исцеления Христом от проказы матери и сестры Бен-Гура, но и его "огромного состояния", израсходованного на римские катакомбы, притянутыми за уши мне показались.

"С этого грандиозного кладбища началось утверждение христианства, положившее конец империи Кесарей", - последняя строка романа.

Столько придумать ради того, чтобы вывести заключение: без "огромного состояния" иудея-римлянина-христианина Бен-Гура не победило бы христианство Империю, -  как-то пошло.

У Сенкевича римский патриций Марк Виниций, племянник Петрония, становился христианином под влиянием своей любви к прекрасной Лигии, протопольке. И перерождение язычника под влиянием женщины-христианки в "Камо грядеши" дано в непровисающем сюжете.

В старой экранизации "Бен-Гура" нет ни волхвов, ни Айрис, сюжет значительно и по делу выпрямлен. Не говоря уже о том, что Уоллес страницами пересказывает Новый Завет (да и Ветхий тоже). В атеистическом СССР, где днём с огнём не достать было Библию, была бы польза от перевода! А сейчас эти вставки нарочитыми кажутся.

В четвёртой книге последняя, 17-я глава называется "Духовное или социальное Царство"? В ней Бен-Гур накануне решающих скачек, наслушавшись волхва Балтазара, ночью на берегу озера в пальмовой роще, в оазисе у шатров шейха Ильдерима, раздумывает над прозвучавшим в заглавии вопросом. Дам для наглядности цитату.

"Бен-Гур не мог ведать того, о чём знаем мы, мысль о том, что власть заключена в Любви, тогда ещё не приходила в голову ни одному человеку, тем более никто не посмел бы утверждать, что для управления Царством Божиим, для осуществления его целей Мир, Порядок и Любовь важнее и могущественнее, чем Сила".

Как реагировать на такие авторские ремарки - ума не приложу. С одной стороны, любой исторический роман - это всегда не про историю, а про автора. С другой, когда история (в литературном смысле) рассказывается, для меня она всегда сага, "синкретическая правда", как определял отношение слушателей к тому, что вещали им скальды, Стеблин-Каменский. И прямой авторский голос воспринимаешь как нечаянно высунутую из-за ширмы кукольного театра руку кукольника, разрушающую волшебную иллюзию.

В общем, старая голливудская экранизация в своём роде была даже лучше источника, хотя чтение романа тоже полезно и подвигло меня, наконец, Иудейскую войну Иосифа Флавия взять в руки.

Но точно зря посмотрела новую американскую экранизацию "Бен-Гура",  Тимура Бекбаметова. Тьфу.

Рассуждать о конфессиональном влиянии на сюжет и чем христианский роман будет различаться у католика и протестанта, можно, а чем отличаются "Ночной дозор" от "Бен-Гура" у Бекбаметова - безполезно. Ничем. Рваный монтаж, мешанина из вампиров, загробных тайн и прочей нечисти, так что появление в этом контексте Христа столь же уместно, как у Блаватской с Рерихами. Сто мильёнов зелёных бюджет! Думаю, генерал и губернатор Уоллес удивился бы.

У него, классического протестанта, деньги Бен-Гура нужны были Христу для спасения и утверждения христианства, а не для того, чтобы сделать грандиозные скачки центральным эпизодом в новом киношном цирке, то есть вывернуть наизнанку суть романа.

Новое синкретическое язычество,  может, и не противнее язычества старого, во всяком случае такого, каким Уоллес его описал, но коварно использует коррозию исторического христианства в своих целях.

Остаётся только в энный раз напомнить себе: Блюдите ся, ибо опасно ходите.

Пропповская теория о "структуре волшебной сказки" кардинально повлияла на структуру классических голливудских сценариев. Сценарист развивал сюжет с помощью "волшебных помощников" главного героя и его антагонистов.

Старая экранизация Бен-Гура в этом смысле образец такой истории. Давно заметила и сравнила: при общей структуре сказки заканчиваются свадьбой, а жития смертью главного героя.  У Уоллеса умирает Христос на кресте, а Бен-Гур обретает семью.   

Такое совмещение органично для романа (у Сенкевича апостол Петр погибает на кресте, а Марк с Лигией женятся). То есть христианский роман это сказка+житие, и  кино такое совмещение способно было передать.

Нынешнее неспособно, неважно, разучились или расхотело. Аминь.