Это видели многие - и это, не кино

             — Башка, выколи ему зенки. Сколько можно мутузить? Уже кулаки и ноги болят.

             — Слушайте, а давайте его распнём как Христа — и сожжём. Он же, православный. Вот пусть будет ему как наказание — умереть хлеще Бога. — Пролепетал Сморчок и пнул изувеченное тело ногой. Лежащий не отреагировал.
      
          Они, пособирав необходимое, сели в машину и двинулись в путь. Проехав всего несколько километров по степи, военные люди повыскакивали из салона. Выволокли стонущее тело пленного из багажника. Человек был едва жив. Он уже не мог сопротивляться — он даже плакать не мог.

             — Сморчок, захвати гвозди. Они в машине, в бардачке, я давеча конфисковал. — Проверещал толстый. — Устроим казнь сепаратисту. Слава Украине! Героям слава!

          Он спокойно повернулся в сторону камеры и высказал короткую речь палача, зная, что лицо его скрыто под балаклавой.
 
          Нелюди недолго копошились. Они (как и две тысячи лет назад) почти привычно прибили гвоздями кисти обречённого к дереву приготовленного креста. Гвозди легко прошили плоть ладоней. Несчастный лишь дважды вздрогнул и обречённо простонал. Крест с распятым, сильные и сноровистые руки воткнули в только что вырытую яму. Кто-то уже в баклажке притащил бензин и радуясь собственной бесовщине, вылил содержимое вниз на какое-то тряпьё, под крест. Кто-то другой, чиркнул спичкой … и всё вспыхнуло. Степь огласилась последним вскриком казнённого, который умирал долго и мучительно.