Дедушкина норка. Глава 2

...И барсучата так вскоре и сделали - начали учиться "всему". Да уже прямо в тот самый день - вечерком, когда папа и мама, усталые барсуки, наконец-то вернулись с работы. Возможно они бы учиться "всему" и ещё чуть-чуть раньше-то начали - но, уж видно, решили не начинать без родителей. А то - вдруг бы они на детишек за это ещё и обиделись?.. Да и долго ли тут было, в общем-то, ждать? Всего-то - пол дня. Это когда ты работаешь сам, не покладая лап, как папа барсук или мама барсук - вот тогда тебе эти же самые "всего-то пол дня", уж не кажутся очень короткими. Вот тогда-то, конечно, они часто длятся почти нескончаемо - просто целую бесконечность как будто бы... А по маме, когда она после работы приходит - так видно порой, что наверное уж и ещё даже дольше... А вот когда ты ещё просто маленький и беззаботный счастливый барсук, и лежишь в своей теплой, уютной кроватке (уж больше, как знаете Вы, походящей на пуфик), посреди маленькой тепленькой кухоньки, и дышишь ароматом дедушкиных пирожков и варенья... да ещё слушаешь занимательные рассказы от дедушки о его молодости... а то, ещё и, гляди - так и вообще о приключениях его детских лет -  так время проходит быстро, и промежуток, что между утром и вечером - кажется, становится настолько же незначительным, как и тот, что между дедушкиным детством и его настоящим...
 А то ещё как поглядеть - может быть и специально, вот, барсучки не учились "всему" аж до самого вечера, чтоб подольше послушать и подышать ароматом варенья... а что ещё лучше - так и свеже чищенного репчатого лучка... А ведь это - действительно чудный, уютнейший аромат!.. Ведь мы же не знаем: а может они, вот, могли говорить ещё днём?.. А то, может быть, и ещё поздним утром?.. А может, ещё чего доброго - даже и утром ранним?.. А только, вот, затаились, притихли, да и нарочно помалкивали до поры... Притворились что не умеют ещё говорить, чтобы их пока ни о чём и никто тут не спрашивал. Ведь им о детстве своём рассказать ещё было почти совсем нечего. Ну и не так интересно, конечно, рассказывать, вспоминать о нем, как в нем жить. Ведь их детства прошло ещё очень и очень немного - так мало, что это детство пока что само ещё им рассказывало о себе, а совсем не они о нём. В таком возрасте в каждом ребёнке ещё силён очень талант быть внимательным слушателем, что, возможно, ещё даже более важно, чем иметь талант быть толковым рассказчиком.
 Но, как бы там ни было - одно мы знаем точно: что барсучки всё молчали. До самого вечера - аж пока не пришли их родители.
 А родители, как назло, в дом пришли и усталые, и измотанные, и полу сонные, и, что самое неприятное - даже чуточку раздраженные... Барсучки в атмосфере такой, разумеется, сразу не стали уж, говорить. Что же тут говорить, когда у любимых родителей вот такое вот настроение?.. Ну о чем?.. Что ты скажешь полезного?.. Что сейчас от тебя будут рады услышать?.. Разве что: "Да-аа-аа-а... Ну, правда, начальник твой, папа, решительный суслик, конечно!", или "Мама, бросай уж ты лучше работу свою эту, пока она тебя не доканала...", или " Пап, плюй на этот отчет - просто радуйся жизни!..", или "Мам, то что дали тебе отпускные на март - это здорово! Пусть вода будет в море холодная - но зато можно просто по берегу прогуляться в красивом наряде!"... Что тут скажешь?.. Слова барсучков в жизни самые первые, уж и так быть должны для родителей радостным, долгожданным событием. А тут страшно аж даже немного сказать что-нибудь неуместное - ведь когда раздраженный барсук с тобой рядом - так за словами следи... А не то схлопотать можно что-нибудь неприятное: как то взгляд, полный полу свирепого возмущения, или даже обидное замечание о том что ты совершенно не чувствуешь никакого чужого душевного состояния. Вот как вредно бывает быть раздраженным! Ведь в жизни так, можно сказать, происходит частенько: какие-то очень приятные вещи откладываются на время из-за того что мы сами не в духе. Всегда что-то в жизни есть для тебя прямо рядышком, прямо под боком ужасно приятное, долгожданное или наоборот неожиданное, ароматное, красочное, красивое, вкусное, доброе, веселое, светлое, уютное, счастливое, теплое, мелодичное, гармоничное - словом отличное и абсолютно прекрасное, о чём ты, быть может, и заподозрить не можешь из-за того, что сам просто не расположен сейчас к этим дивным, хорошим вещам. Они всегда есть - только нужно их замечать. А чтоб их замечать - нужно быть в настроении подходящем. А чтоб быть в настроении подходящем - не нужно быть в неподходящем. И даже когда так вот кажется, что совсем ничего нет под боком хорошего - так ты чуть-чуть подожди. Может быть оно рядышком, в двух шагах от тебя - только ты ещё просто не знаешь об этом. Вот, как например, ты с работы, усталый, шагаешь по слякоти липкой домой, а не знаешь того, что на ужин уж дедушка там испек и нежнейший и вкусный, как просто не знаю я что, грибной сытный пирог, да и смазал его сверху масличком... И то, что за окном, когда ты его будешь есть, на кусочек горяченький дуя, чтоб побыстрее остыл - такой прекрасный разгорится, ясный пламенный закат... И то, что дети твои, вот, сейчас лежат смирненько в своей колыбельке и ждут не дождутся уже взять и с тобою заговорить.
 А если особенно скверное у тебя настроение - так и ещё того хуже: ты можешь не просто не знать до поры о том счастье, что для тебя уже рядом готово, и после найти его, да порадоваться - но и найдя вовсе не ощутить никакой такой радости, а напротив - на счастье свое разозлиться. Ведь ты сейчас просто не в духе, и твой настрой всё хорошее сделает для тебя очень даже плохим.

 - Вот поэтому-то... - частенько говаривал дедушка, пока барсучки ещё только лежали в своей крохотной кроватке и только слушали, что им говорят, - Поэтому-то, детки, это так вредно: сердиться и раздражаться, и вообще быть не в духе - ведь когда ты не в духе, ты можешь сам для себя даже и самые замечательные вещи и явления в мире, сделать грустными и печальными. Неприятными абсолютно. А можешь и наоборот ведь - какие-то неприятные вещи, что происходят не по твоей вине в жизни - сделать чуточку более радостными и полезными в чем-то, хорошим своим настроением...

  А ещё иногда говорил им так дедушка:

- Вот... идёт твой день, да?.. Ну или ночь. Если вдруг у тебя бессонница. Идё-оот... И ведь он же не просто проходит, а запечатлевается в памяти. И этот твой день - каждый-каждый - он как от-дель-ная такая картина. И пишут её вместе, одновременно и все явления окружающего мира, что встречаются тебе в этом дне, но и, конечно, ты сам! Ведь ты больше всего остального влияешь на то - что ты запечатлел в своей памяти. Ведь это может быть серый день и дождливый... и даже холодный!.. А ты, сквозь хорошее своё настроение, так на него будешь дивно смотреть - благодарно - и так пройдёшь через весь этот день - смело, весело, радостно, не унывая ничуть - что потом будешь помнить его так, как самый, что ни на есть, яркий, чудный, прекр-ррасный и тёплый!.. Ведь, хотя может быть окружающая действительность и наносит... так скажем... определенные контуры, знаете ли, на картины твоей личной памяти... - дедушка очень любил порассуждать об искусстве и смаковал рассуждения эти, с искусством как таковым косвенно или же напрямую связанные, с полнейшим  удовольствием, восхищением и с видом истинного ценителя, - Но вот цвета и оттенки - заливку их, так сказать - это уж ты сам определяешь своим восприятием. А то - ещё даже и контуры можешь подправить порой по желанию...

 Ну так вот. Когда мама и папа барсучки наконец-то чуть-чуть успокоились и отдохнули уж после работы, покушав вкуснейшего дедушкиного пирога - тогда мама решила вдруг, для хорошего завершения вечера, что и правда теперь был отличным, заняться немножко и развитием малышей.
Дети мирно лежали в кроватке, немного посапывая и прикрыв сладко глазки... и явно никак пока не развивались. Кроме как только в умении сопеть. И мама тогда наклонилась с улыбкой к своим барсучатам и мягко спросила их:

 - Ну?!. Э-то кто это тут та-кие маленькие?.. Э-то кто э-то тут та-ки-е хоро-оо-ошень-кие?!. А?!.

 Барсучата аж даже все зафырчали немножечко... но непонятно только вот отчего - от радости ли и удовольствия, или от возмущения тем, как же так это: мама родная и собственная, своих-то детей не признаёт!..

- Э-тт-то кто такие... Н-нну?!. Ска-жи-те: "ма-аа-ма"?.. А-аа-аа?..  Ска-жите: "па-аа-а-паа"?!.

 И тут барсучки наконец-то продемонстрировали всем своё новое, очень важное это умение: говорить. Хотя до этого их, нужно сказать, уж не раз точно так же просили об этом и папа, и мама, и дедушка уж конечно же тоже. Но барсучата, как умные Дедушки Морозы, что к деткам на утренники приходят не сразу, а только когда позовут дети их много раз - всё ждали наверное, пока их сто раз не попросят, чтоб радостней было потом всем, когда наконец-то они согласятся, и всё никак не хотели совсем говорить. Ну или просто ещё не умели. Ну или не знали ещё - о чем. Ведь для того, чтобы говорить, у нормального барсука должна быть подходящая тема. Ведь барсуки - они звери такие: на ветер слов не кидают. Любое ведь слово, зря сказанное - что монетка ценой во что-то очень хорошее, в колодец бездонный выброшенная. Возможно поэтому барсуки никогда не болтают с людьми - просто тем у них нет с ними общих. "А с тех времен, как они стали строить дороги и рыть лес бульдозерами, - так говорит порой дедушка, - так и подавно." И потому-то возможно и малыши барсучки всё молчали - не знали они ещё просто о чем говорить.
 Нет, но кажется так мне, что Жуня, вот, уж конечно же, знала, и даже ждала очень сильно - когда же ей наконец шанс такой предоствится: говорить ее слово любимое "НЕТ" вслух, а не про себя. Но сегодня ей даже и этого-то сказать было ну абсолютно ведь невозможно! Ведь слово ее это любимое "НЕТ" говорят всегда только в ответ хоть на что-нибудь. А ведь с ней абсолютно весь вечер, до этой до самой минуты, родители не разговаривали. Да и о ней - тоже. Один лишь раз, когда мама и папа ещё только-только пришли - мама, ещё сквозь хмурое и унылое довольно-таки прежнее свое настроение, взглянула на маленьких барсучков и спросила у дедушки апатично:

 - Ну... как тут наши маленькие барсучки?..

 И вроде бы тут сказать"НЕТ" было ещё совсем не на что... А если скажешь - так что же получится?.. Как поймут тебя все остальные?.. Что ты хотел сказать?.. "Нет - не маленькие", или "Нет - не барсучки!..", или "Нет - не ваши!", или "Нет - не тут!.."?.. Всё как-то не очень понятно выходит. Понятнее было бы, если б все как-нибудь поняли то, что в иных барсучках, белках, людях, лягушках, коровах, утятах, гусятах, козлятах и прочих, бывает желание "НЕТ" говорить - просто как таковое. А так - непонятно совсем. Как нелепица просто звучит... Впрочем то, что иным из нас хочется "НЕТ" говорить просто так - тоже есть своя доля нелепицы, да и очень большая - но уж хотя бы не относительно окружающих смыслов.
  И дедушка тогда сам ответил на мамин вопрос:

- Да молодцыыы!.. Молодцы барсучки! Лежали тихонько сегодня - не кувыркались, не толкались, не фырчали... Просто чудо какое-то, а не дети!..

 И ту-уут, уже вроде бы Жунечке можно бы было сказать свое "НЕТ", ведь как раз то, что ты кувыркаешься и толкаешься и фырчишь, Жуня, в общем-то, привыкла считать лишь признаком наличия у тебя ловкости, мышечной силы, да собственного мнения... но ей вдруг так даже понравилось отчего-то то, что её вот так вот похвалили в числе остальных - что она уже даже решила не спорить. Вот так иногда - похвала действует на ребенка получше серьезных нотаций. Ведь будь сейчас здесь, в этих дедушкиных словах, хоть только одна даже капелька этих нотаций - как ложечка дёгтя в большой бочке с вкуснейшим его земляничным вареньем - ну, если бы, например, он сказал маме, что "барсучки, вот, сегодня не кувыркались и не толкались, но только фырчали", или что "барсучки, вот, сегодня и не кувыркались и не фырчали, но только вот, правда, толкались немного", ну или что "барсучки не толкались и не фырчали, но кувыркались, зато уж, та-аак - мама не горюй!" - вот уж это бы пренепременнейше Жунечку вдохновило тотчас же явить миру все свои новые потрясащие и абсолютно блестящие способности в произношении слова "НЕТ". Ведь чаще всего она испытывала желание сказать это слово тогда и именно тогда, когда её в чем-нибудь обвиняли (вот, мол - толкается, фырчит, пирожок у брата из лапок выхватывает), ну или приписывали ей какие-нибудь такие качества, в которых она совершенно бы не хотела никак признаваться (что, мол, например Жуня жадная, или Жуня-то злая, драчунья, глупышка и вредина, неряха и грубиянка... ну и так далее). Ведь она была ещё маленькая и не очень-то понимала, что если ты и не хочешь быть врединой или жадиной или грубиянкой в глазах всех остальных барсуков - то надо только и всего постараться, действительно, ей не быть... А иначе - ведь ты никакими словами не убедишь никакого нормального умного барсука в том, что это не так. Но Жуня ведь ещё маленькой очень была. И дождаться буквально уже не могла - когда же она наконец сможет произносить столь ей нужное "НЕТ", и когда же уже все поймут тогда, что совсем она не грубиянка, и не неряха, да и не жадина вовсе... Конечно поймут - так казалось ей - ведь она же сама им так скажет! А значит - конечно же надо поверить. Жуня очень ждала замечательного того, триумфального момента, когда же она, в конце-то концов, заговорит. Ведь, хоть говорить она всё ещё не могла - но уж обижаться на всех умела - да ещё как! И она просто мастерски обижалась на то даже, на что, казалось бы, невозможно обидеться - а уж тем более обижалась, когда её в чем-нибудь обвиняли или бранили. Считала так Жуня, что происходит так только лишь из-за того, что она не умеет пока говорить. Но на самом-то деле - всё это происходило совсем не из-за того, что она не умела ещё говорить, но умела уже обижаться, а из-за того, что умела уже она чувствовать боль обиды, а вот понимать, что и она может тоже невольно кого-нибудь чем-нибудь обижать, и избегать таких действий - ещё не могла. А это ведь очень и очень важное в жизни умение - и, как показывает практика, никогда никакие обиды так никуда от нас и не уходят, если не овладеть нам в конце концов этим навыком.

 И вот, когда мама к своим барсучкам наконец обратилась, когда попросила сказать "мама" или же "папа" - то первое, что в ответ сказал Жужа, было:

- Мама! Папа! А! Ну! Скажите! А! Папа! Мама! Скажите! Пап, мама! А!..
 
 Ведь он был очень-очень активный ребенок.

Затем своё первое слово сказала конечно же Жуня, которой сказать его не терпелось давно. И вы догадались, наверное, что это было за слово. Ну а ещё бы! Ведь мама просила сказать ей такие-то длинные, сложные, со столькими-то буковками слова! А Жуне сейчас совершенно уж, на ночь глядя, не хотелось так напрягаться. Уж лучше она скажет слово короткое "НЕТ", чем выразит сразу протест против того чтобы произносить слова длинные "мама" и "папа". Так легче ведь?..

 Ну а самым последним сказал своё первое слово растерянный Вужа, который уж очень боялся сказать что-нибудь не так, и с ошибками - а потому тянул до последнего. Он так разнервничался, что даже сказал: "па-ма" - ведь очень-очень боялся обидеть кого-нибудь из родителей и назвать первым только кого-то из них одного. Но тотчас, сказав это, он спохватился - решив, что он так-то ведь тоже чуть-чуть обделяет любимую маму и превозносит любимого папу - и тут же скорее сказал следом: "ма-па!..", ну а потом уж совсем застеснялся и замолчал...

 Но что тут тогда началоось!..
Хотя бедный Вужа ещё и сгорал со стыда в своей мягкой уютной кроватке, но его нелепых ошибок как будто совсем здесь никто не заметил, а даже наоборот - как будто бы все и им тоже обрадовались очень даже, и закричали "урррра!", и зааплодировали (это конкретно - делал именно дедушка барсук), и даже запрыгали по кухне (а это конкретно - делал, тоже, именно дедушка барсук)... И мама даже сказала:

- Да, вы же мо-и до-ро-ги-е!.. - что значило высшую степень ее похвалы.

 ...И Жужа, который всё ещё понемножку практиковался и энергично произносил одно за другим слова "папа" и "мама", "а", ну и, конечно, "скажи" - после этого, даже замолк ненадолго - ведь, мало ли что теперь станется, когда мама его поняла вдруг, какие ее барсучки дорогие?.. Вдруг ещё мама решит их кому-то продать на базаре?..

  А папа барсук - так тот просто стоял с ними рядом, сложив ладошки мохнатые вместе, и смотрел на них всех ошалевшими от отцовского счастья глазами - то на одного сына, то на другого, то на маму барсучка, то на дедушку, то на Жуню - и иногда только лишь приговаривал очень радостным и растроганым тоном чуть слышно:

- Да...даже не ве-рит-ся!..

 И папе, кажется, правда, не верилось в то, что вокруг сейчас происходит - такой уж был у него вид.

 Радость бурная долго ещё здесь гостила - на кухне. Чего только ни говорили здесь! Чего только тут ни кричали! Как тут от радости только ни прыгали и ни хлопали, и ни топали, и ни танцевали! (И всё это, большей частью, делал дедушка барсук.) Но наконец пришло время им всем снова мирно усесться за стол и допить остывавший чаек с очень вкусным вареньем (малиновым, разумеется, по такому-то случаю), и чуть-чуть успокоиться перед сном, чтоб не прыгать, не хлопать и не танцевать потом дальше во сне, но и ещё чтоб чуть-чуть, уж конечно, порадоваться.

- Да-аа! - сказала мама, от такой радости даже забыв про манеры и шумно, как горный поток, попивая чаек из шиповниковой своей чашечки, - Да-аа, а ведь только подумать!.. Ведь эти юные... ма-лень-кие... создания ещё ни-че-го не имеют внутри... Ни зна-ний, ни опыта, ни... Ничего! Они ещё новы!.. Так новы, как... как чистый лист бумаги!.. А ведь уже начинают говорить... И развиваться... И... И, вот - пройдёт ещё чуть-чуть - мы и оглянуться не успеем... За-кру-тимся... за-вер-тимся со своими делами и вопросами... И даже не успеем заметить - как они уже будут и сов-сеем взрослыми!.. И, вот так же, как сегодня, вдруг, неожиданно, сказали свои первые слова - вот так же неожиданно... Вот, будем мы так же си-деть за столом... ууу-жинать однажды - а они, вдруг, придут и скажут: "Мама, я выхожу замуж!"... Вот так-то... А сейчас - ведь они ещё совсем но-вые... Совсем. И ни-че-го-шеньки они ещё не уз-на-ли в этой жизни!..

 - Это всё замечательно... - сказал дедушка барсук, - Но... Только вот... А вот мне лично так кажется, что дети тогда только, всё же, начинают говорить, когда  у них внутри уже что-нибудь, да накопилось. Не знаю - так ли оно?.. Но всё же - ведь если внутри ещё ничего нет, то и зачем же тогда говорить?.. Или, вернее, о чем? Речь ведь - это что-то, что выливается наружу изнутри... как молоко из кувшинчика... А если в кувшинчике всё ещё ничего - пустота и ни капельки наполнения, смысла - так и чему же тогда выливаться?.. Да нечему... Да и не за чем. Вот так вот я, лично, думаю...

- Ну может быть... - покачала головой и мама задумчиво.

- И... Может быть... Вполне может быть, что... Эти маленькие, крохотные совсем ещё барсучки, уже имеют что рассказать нам... Чего-то большое и... важное. Чего-то краси-вое и чудесное, и наполненное ценным смыслом, как... как день осенний. Чего-то, чем полнится и теперь уж их внутренний мир и что уже, понемножку, переливает через края... Вот...

 И взрослые барсучки все немножко задумались, попивая чай из чашечек с изображенными на каждой цветами шиповника, и тишина на минутку повисла тогда над столом.
 А из детской кроватки послышалось в этот момент, теперь уж такое знакомое и привычное всем, тихонькое и писклявенькое, но настойчивое "НЕТ!"