Глава девятая. Накануне перестройки

 Серия 99.Книга третья.Лихолетье.
Глава девятая. Накануне перестройки.         
 
    Мамы не стало 20 ноября 1982 года. Наблюдая по телевизору за похоронами Леонида Ильича Брежнева она тихо сказала: «Ну, вот и я теперь умираю, вместе с Брежневым. С ним-то я и пожила по-человечески!..».
    И это была сущая правда. Восемнадцать лет управлял страной Леонид Ильич и только лишь в конце его правления стали ощущаться некоторые материальные сложности в жизни простого человека.
    Потому и была принята Продовольственная программа РСФСР, на период до 1990 года, разработанная в соответствии с решениями XXVI съезда и майского (1982 г.) Пленума ЦК КПСС.
     Автором этой программы называли Михаила Горбачёва, курировавшего в Политбюро вопросы сельского хозяйства.
    Программа констатировала основные проблемы развития сельского хозяйства. Её изучали во всех цеховых политических школах и школах коммунистического труда Крутояровского металлургического комбината.
    Она вызывала особый интерес у тех, кто работал на полях подшефных сельских хозяйств во время весенне-осенних полевых работ. Да ещё и летом на заготовке кормов для крупного рогатого скота.
    Особенный интерес вызывали планы по обеспечению населения страны мясом и мясными изделиями.
    В том числе, и колбасой. Потому что стала ощущаться нехватка именно, этого вида продукции.
    Её не всем хватало. Даже появилась такая загадка-присказка: «Длинная, зелёная, пахнет колбасой – что это?».
    И все знали, что это есть электричка, идущая из Москвы. Но произносилось эта шутка-прибаутка совсем не зло, а как-то даже и весело, с юмором, озорно и без всякого недовольства.
    А у всех дома, в холодильниках, все эти мясные и прочие продукты были почему-то всегда.
    Холодильники у всех были забиты до предела. Предприятия и местные власти заботились об их наполнении. Но и Москва тоже выручала.
    Точно также бытовала и другая присказка: «Передайте Брежневу, что будем пить по-прежнему!».
    Это тоже произносилось весело и озорно, с юмором, по поводу некоторого ограничения времени продажи алкоголя или же небольшого роста цен на него.
    Все считали, что это только временные трудности и никто даже и не подозревал, что дальше будет ещё хуже и совсем станет никому не смешно.
    Никто не знал, что скоро, при Горбачёве, грянет вдруг антиалкогольная кампания и начнётся уничтожение виноградники, как на юге России, так и в Молдавии, Грузии.
    Это вызовет не только неудовольствие населения, но и отрицательно скажется на экономике страны.
    Но пока этого никто не подозревал, не помышлял и в мыслях не держал. Но с пьянством что-то нужно было делать.
    Хотя, к этой привычке народ уже привык от довольно благополучной и обеспеченной своей жизни. С полной уверенностью в свою дальнейшую благополучную жизнь.
    Была, правда, при этом и ещё одна загадка-чудесница, которую никто и не думал разгадывать.
    Она была, как бы тоже связана с колбасой или же с какой другой мясной продукцией. Но тут она уже произносилось без всяких шуток и вполне серьёзно, потому что это была самая настоящая реальность повседневной жизни.
    Она-то, эта загадка, лишала начисто народ какой-либо обеспокоенность за дальнейшую свою судьбу. А вот это зря.
    Если в магазинах был серьёзнейший мясной дефицит, то в любой квартире, у всех в холодильниках, было всё, что только нужно было из продуктов для нормального питания семей. Всё было. Откуда?
    В каждой семье плотно были забиты холодильники не только колбасой и мясом, но и всем, что хотелось человеку покушать.
    Откуда же всё это бралось? Как же это тогда могло быть? Просто чудо! Но чудес на свете не бывает.
    Не многие тогда над этим всем задумывались и ломали головы. Только лишь такие люди, как Сергей, начинали потихоньку понимать: "Продукты в стране есть, страна большая и партия не допустит голода!". Но и в этом он ошибался.
    Главное для каждого было то, что его семье есть что поесть сегодня. А завтра всё наладится.
    Но таких людей, кто сомневался в этом, было не очень много. Но и они тоже не верили в эти свои сомнения и догадки, старались отгонять эти нехорошие мысли от себя.   
    Считая тоже, что это не их проблемы, а государства, которое сильное и большое, надёжное и крепкое.
    Но до гибели советского государства оставалось не так много времени. Одиннадцатого марта 1985 года к власти в СССР придёт Горбачёв и уже двадцать третьего апреля, на состоявшемся пленуме ЦК КПСС, он заявит о необходимости реформировать всю экономическую систему страны, под лозунгом «ускорения социально-экономического развития». Что же это такое?
 То есть, на основе ускоренного продвижения по социалистическому пути, на основе эффективного развития экономики.
    А вот как это её "ускорять", ещё никто не знал! Страна и без того работала чётко, как часы.
    Через два месяца, после своего прихода к власти, Горбачёв сразу же объявит антиалкогольную кампанию, приведшую к гибели всю винодельческую отрасль в стране.
    Как и другие его начинания, приведшие к хаосу в советской экономике и полному её коллапсу.   
    Его "реформы", безудержная демагогия о всеобщей демократии и гласности, о расширении самостоятельности предприятий всех областей и республик в стране, варварски разрушали плановое народное хозяйство и развитие страны и привели к гибели государство.
    Всё это привело за пять лет, уже к началу девяностых годов, к анархии и полному разладу в экономике страны, к тотальному исчезновению продуктов питания.
    Почти, что к полному голоду. Наступали страшные времена. С началом перестройки, советское партийно-хозяйственное руководство, во главе с Горбачёвым, стало на путь, по их разумению необходимого, внедрения в плановую советскую социалистическую экономику элементов буржуазно-капиталистической рыночной экономики.
    Одной из первых компромиссных форм нового хозяйственного уклада в СССР высшее руководство страны посчитало начать с внедрения кооперативов.
    Как с пробного шара. Каждый день регистрировались многочисленные кооперативы, причём, десятками и сотнями.
    Сказалась демократический централизм и партийная дисциплина внутри самой партии. Постановления партии не подвергались сомнениям.
    Под крышами крупных предприятий в стране стали, как грибы после дождя, искусственно выращиваться кооперативы, дочерние и всякие другие малые предприятия.
    И это были решение самой компартии и Правительства страны. Именно, кооперативы и должны были стать той экономической основой и силой, на которую рассчитывала новая политическая и экономическая элита в стране.
    В развитии советской экономике, наподобие ленинского НЗПа. Отнюдь. Не стало. Это ошибочное решение стало наоборот мощным ударом под дых плановой светской экономике.
   Это была грандиознейшая ошибка. Но она проявилась не сразу, а только лишь когда начался полный раздрай, вакханалия и анархия в экономической жизни страны.
    Крах государства приближался. Особенно, оживилась, после принятия этих ошибочных решений и Постановлений партии, торговая бизнес-мафия.
    Выгоднее было теперь реализовывать продукты питания через кооперативные магазины, чем через государственные, что приводило к ещё большему дефициту не только, той же колбасы, но и всего прочего в стране.
    И самое страшное, к потере продовольственной безопасности страны. И вообще, к её гибели.
   Но тогда, в середине восьмидесятых, это, казалось, совершенно невозможным. Страна была ещё богата, мощна и сильна.
    Люди жили, довольно ещё неплохо и в достатке. И они ничего ещё не думали о плохом, не подозревали о том. что с ними будет через пять лет.
    Можно было ещё тогда, с одной лишь бутылкой водки или вина, зайти запросто в гости к друзьям.
    И не стыдно было, знали, что закуска в холодильнике у каждого хозяина всегда в доме имеется.
    А не то, что стало потом после смерти Брежнева и прихода к власти "реформатора" Горбачёва.
    Жизнь в стране становилась всё более невозможной. Но люди держались и сами на знали, как выживали.
   Возросла смертность почти прекратилась рождаемость. Беременная женщина казалась, чудом.
    Дефицит всего и вся, рост цен только набирали обороты. "Иной раз и подумаешь,- слышал Сергей от многих,- пойти ли в гости к родственникам или нет? Не слишком ли это станет обременительным и разорительным для хозяев?" 
    Именно, так думал и сейчас Сергей, направляясь осенью 1987 года в гости к своему закадычному другу Эдику Куляеву, чтобы сообщить ему и его жене, что он хочет жениться на Нине Ивановне Печерниковой, заведующей крутояровской производственной аптекой.
    Пригласить чтобы его с супругой на небольшое семейное их торжество, по этому случаю, в "родовое их гнездо" Гончаровых, что в Крапивенке. 
    Не пригласить своего друга он никак не мог, как-то это было бы не по человечески. Он же был на его свадьбе в качестве свидетеля.
    Не долго думая, Сергей взял с готовящегося праздничного стола бутылку водки и направился в район "Прогресса", что в Крутом Яру, в противоположном его конце от Крапивенки.
   Что довольно далеко. Шёл Сергей, и вместо того, чтобы думать о своей свадьбе и будущей своей семейной жизни, он всю дорогу размышлял о будущем государства и об экономической нестабильности в стране. И сам удивлялся этому.
    Но не думать об этом он не мог. Это было ведь всё взаимосвязано. Семья и государство.
    Ведь, экономическая ситуация в стране никак не могла не отразиться на работе Крутояровского металлургического комбината, а значит, и на его семейном жизни и бюджете.
    Впрочем, ему совершенно не верилось, что такие лихие времена вот-вот настанут. Но они были уже совсем не за горами, у порога, это был уже его завтрашний день.
    Сейчас Сергею всё более и более, казалось, что их мама, Тамара Васильевна. была совершенно права, что лучше времени правления Брежнева уже для её детей никогда не повторятся.
    В этом он убеждался каждодневно и еще более, спустя несколько лет, в самое лихолетье девяностых годов.
    Во время гибели СССР. Но тогда ему это, казалось, просто невероятным и невозможным.
    Особенно, в первые годы правления Горбачёва. Все жили тогда, в какой-то мере, в полном достатке.
    Так ему, казалось. Все жили во всеобщей эйфории от объявленной Горбачёвым перестройки и во власти его демагогии о социализме "с человеческим лицом".
    Считали, что раз компартия это наметила, так это безусловно будет. Никогда она ещё не обманывала народ.
    Все в стране были под сильным прессингом средств массовой информации и известных имён экономистов-реформаторов, обвинявших виновной во всех экономических грехах и трудностях плановую социалистическую экономику и брежневский застой.
    К тому же, все эти учёные мужи и дамы, вместе с руководством партии, дружно и уверенно объявляли на весь свет, что панацеей избавления от всех бед и несчастий есть возрождение страны при помощи рыночной экономики и частной рыночной инициативы.    
    Спустя несколько лет, сожалея о случившемся со страной и людьми, Сергей потом подумает: «Какими же мы были тогда глупыми?".
    Ведь, у нас в Крутом Яру, во второй половине восьмидесятых годов, при Горбачёве, появились первые кооперативные магазины, в которых свободно можно было купить всё, что нужно было для пропитания.
    Ну, пусть продукты чуть-чуть подороже. Но нет! Нам хотелось жить, как при капитализме, а цены, чтобы были, как при социализме.
    Таким нам, казался, "социализм с человеческим лицом". Покупай всё, пожалуйста, кушай на здоровье!
    Деньги-то у каждого тогда были в каждой семье. О безработице тогда никто даже и не помышлял, не задумывался и слыхом не слыхал.
    Так нет, подавай нам колбасу только за 2руб. 20 коп. Не иначе! А без этого нам жить нельзя.
    Но потом каковы будут цены при рыночной экономике? И никто не будет возмущался безудержным ростом цен, ни низкому качеству дешёвой и низкокачественной продукции.
    Вот эту человеческую странность бывших советских людей подтвердят позже очень наглядно лихие девяностые годы.
    Особенно, времена после "шоковой терапии" и перехода страны к рыночной экономике. Но и тогда никаких особых серьёзных возмущений не было.
    Только лишь одно вокруг было нытьё и удивительное терпение людей и их блаженное смирение.
    Хотя, тогда цены скаканут просто космические! Во много раз выше, чем в конце восьмидесятых в тогдашнем кооперативных магазинах Крутого Яра и по стране.
    "Да, что там говорить, время назад не прокрутишь,- будет потом вздыхать Сергей,- это же не кино?".
    Кино тогда будет сногсшибательно. Так что советские цены и времена ни в какое сравнении не пойдут с грядущими.
    Даже в тех же кооперативных магазинах. Потому позже они ему покажутся просто смешными!
    Но потом о тех ценах все просто забудут, словно этого никогда и не было. Не говоря уже о самом качестве колбасы.
    Которую потом и колбасой-то трудно будет назвать, она ею даже и не будет пахнуть.
Но об всём этом Сергей будет размышлять позже, значительно позже, лишь в самом начале двухтысячных годов.
   Вспоминая тогда своё тяжёлое, можно даже сказать, трагичное время, не только для их семьи, но и для всей страны, Сергей пытался вычленить в нём самое горькое и непоправимое.
    Для того, чтобы всё это разом забыть и не вспоминать. Но не забывалось. Это не только смерть их мамы, Тамары Васильевны, отца, свой развод, но, одновременно, и само начало гибели первого в мире государства рабочих и крестьян - великой страны СССР.
    Это и непредсказуемые катаклизмы, начатой Горбачёвым перестройки, уничтожение всех устоев в государстве, которые приведут страну к катастрофическим результатам.
    А пока, в начале восьмидесятых, Сергей даже не предполагал того ужаса, что произойдёт с ними всеми, не ожидал гибели страны, как и все её граждане, а лишь тяжело и глубоко переживал самое большое горе для их большой семьи -это, конечно, смерть мамы.
     Её уход потряс их всех, хотя все знали, что она давно и тяжело больна. Семья стала, как, казалось, Сергею, без родителей намного меньше и безрадостной, утратив свою светлую ауру и мечту о поиске счастья и смысла жизни.
     Казалось ему, что и вся их жизнь в "родовом гнезде" почти что остановилась, рухнув в одночасье и закончившись с их уходом.
    Но жизнь продолжалась. Однако, совсем иная. Три брата и сестра готовились к похоронам дорогого для них человека - мамы.
    Они, как могли, поддерживали друг друга. Особого сочувствия от свои вторых половин они не получили. И вот этого они никак не ожидали.
    Особенно, от Вадима. Который больше других прожил в их семье и считался по настоящему родным человеком.
    Большее сочувствии и понимание в этот трудный момент Сергей получил от своих друзей. Которые не обделяли его вниманием. Как и во время похорон их отца, Семёна Савельевича.
    Направляясь сейчас к домику Эдика Куляева, Сергей был благодарен ему за то, что пять лет назад, в тяжелейшие для Гончаровых дни, во время похорон их мамы, он был рядом с ним.
    И очень помог тогда Сергею пережить непоправимое горе. Ему и сейчас нужна была его помощь в развитии отношений с Ниной.
    Эдик, вместе со своей женой Галей, должны были обязательно присутствовать на его повторной женитьбе, при начале его новой жизни.
    Помочь стать ему прежним, уверенным в себе человеком, оптимистично настроенным на своё светлое будущее.
    Ибо, и прежняя его жизнь окончательно ещё не ушла из его памяти. Спасала его от прежних переживаний только лишь работа, да ещё общение с братьями и сестрой.
    Помогали здесь ему и частые его беседы с друзьями, в том числе, и с Эдиком у него дома.
    А вот теперь ещё его спасают, его ежедневные общения с Ниной. Всё больше он проводил время с ней.
    Она не давала ему находится в пессимизме, отвлекала от грустных мыслей, выводила ненавязчиво из депрессии, становилась для него самым близким другом.
    Была она для него теперь словно ангел-хранитель. И он был ей очень благодарен за это. 
    Сергей шёл сейчас и думал ещё о том, что он не может отрешиться, даже сегодня, от всех своих тяжелейших переживаний в дни похорон мамы. Похороны отца уже отошли на второй план. Хотя они тоже были не так давно с разницей в полтора года.
    Им всем, их детям, без них и сегодня, спустя пять лет, очень нехорошо, несмотря на все события происходившие в стране и в Крутом Яру.
    Те траурные дни никуда не ушли, они останутся в их памяти навсегда. Большую помощь ему, в дни похоронах мамы, оказал партком Крутояровского металлургического комбината.
    И этого Сергею тоже никогда не забыл. К его горю на комбинате отнеслись очень сочувственно.
    В связи с похоронами, Сергею был выдан специальный пропуск-разрешение, для того, чтобы он мог отовариться в Крутояровской продуктовой базе.
    Там можно было тогда купить всё, причём по государственным ценам. Это, значительно, облегчало устройство поминок.
    Бесплатно был сделан и гроб в ремонтно-строительном цехе комбината. Там же он был обит красным материалом.
    С одним из друзей-музыкантов Олега - Юлием Веселовым, на его "жигулях", Сергей привёз, вместе с ним, этот гроб в их "родовое гнездо".
    И это тоже был одним из самых тяжёлых моментов в жизни Сергея. После смерти отца, а теперь вот уже и мамы, с разницей всего лишь в полтора года.
    Ему даже показалось, что он теперь совсем перестал бояться похорон. Не было в нём уже такого жуткого страха и ужаса, который жил в нём с самого детства.
    Но он ошибался. Траурная атмосфера тяжёлым грузом легла на души всех в их доме. И она была невыносима.
    Весь мир тогда поник для них всех и Сергея, низвергнув их во мрак. Особенно, тягостно было ночью, когда склонившись над гробом, специально нанятая женщина, читала при иконе и свете лампады псалтырь.
    Эта неимоверная тяжесть осталась в них навсегда. Сергей ощущает её и сейчас, спустя мять лет, помнит, как он тогда лежал ничком в своей комнате и думал: "Да и то, правда, что наша мама видела в своей жизни хорошего?".
   Ничего! Тяжёлые и короткие дни выпали ей с отцом в жизни. Чуть более за шестьдесят лет им было, когда их не стало.
   Кроме стабильных и спокойных брежневских времён они ничего не видели. Сиротство и полуголодное детство.
   Потом жизнь в людях. А затем и довоенная её молодость на тульском патронном заводе. А потом уже и замужество, рождение двух детей, затем страшная война и послевоенные продуктовые карточки. Вот и всё!
    Голодно, холодно. А затем, после смерти Сталина, началось и хрущёвское разорение. Когда налогами запретили разводить всякую живность на подворьях и стали по домам развозить на лошадях, запряжённых в телегу, продукты питания.
   В том числе, и в Крутом Яру. Развозили всё, по количеству членов семей: крупу, сахар, хлеб, муку и так далее.
   И всё это продавалось по определённой норме на каждого человека. То есть, по специально составленным спискам.
   Почти что карточная система. Как во время и после войны. А вот после снятия Хрущёва, со всех постов и отправки его на пенсию, при раннем Брежневе, всё это было сразу устранено и проблем с питанием почти не стало.
    В магазинах появились продукты и их было вполне достаточно. Дешевых и доступных.  Так что все трудности, которые стали возникать в последние годы правления Брежнева, окажутся просто семечками в сравнении с будущими перестроечными катаклизмами.
    Это Сергей ощущает уже и сегодня, спустя пять лет после смерти мамы. Но пока не так сильно, как окажется позже.
    А вот тогда, во второй половине 60-х и в первой половине 70-х годов никто и не подозревал, не мог даже этого предположить в самом диком сне, что произойдёт со страной. Случится самое страшное.
    С приходом к власти (в 1985 году) Горбачёва, озвучившим на весь мир перестройку и взявшим курс на реформы в социалистической экономике, направление которых никто ещё толком не понимал, не знал и не представлял, страну вдруг охватила настоящая эйфория всеобщей свободы, безответственности и безнаказанности за слова и поступки.
    Под видом критики, действительно, существующих недостатков, началось полное охаивание всего советского прошлого, всего лучшего и самой партии.
    В полном ужасе и в смятении вышел в те дни из кинотеатра в Туле Сергей, после просмотра фильма Тенгиза Абуладзе "Покаяние".
   Вышедшего на экраны страны в 1984 году. Центральная пресса и СМИ словно взбесились,  как по команде, набросилась на всё советское, на прошлое и настоящее, выискивая недостатки, которые, конечно же, имели место быть. 
    Раздували они их до немыслимых масштабов. Так называемая "демократическая оппозиция" создавала негативное представление обо всех сферах жизни в советской стране и о социалистическом строе.
   И вообще о социализме и коммунистической партии. Постарался на этом поприще особенно журнал Огонёк", под редакторством Коротича, а на телевидении в этом преуспела программа "Взгляд".
    Американский журналист Познер, на своём телемосту со Штатами, старался показать преимущества капитализма и высмеять всё в советском образе жизни.
    Особенно, когда одна из женщин неправильно выразила свою мысль, сказав, что в советской стране нет половой распущенности:
    - В СССР секса нет!
    И эта её фраза была ту же подхвачена и высмеяна Познером. Региональная печать, особенно, молодёжная, не стеснялась проповедовать на своих страницах "общечеловеческие ценности" и непосредственно доказывать, что и у нас сегодня в стране "начинается сексуальная революция".
     Проповедовалась также мысль о том, что потребительское мещанское общество при капитализме является мечтой всего человечества.       
     Наступали иные времена, иные проповедовались нравы, ценности. Но об истинной сути и цели демократии и перестройки пока ещё никто не догадывался.
   Реформаторы маскировали это под развитие демократии, гласности и социализма "с человеческим лицом".
    Но жить становилось труднее. И потому сегодня Сергей был доволен тем, что его родители так и ушли из жизни не зная о том, что ожидает их страну через несколько лет. 
    Да и сам он этого ещё не знал. В страшном сне их родители не могли даже представить и увидеть, что будет с их детьми и с их "родовым гнездом" всего через десяток лет. 
    Позже, Сергей будет доволен тем, что они, их родители, избавлены от всяких, гибельных и страшных, дурацких ельцинских «загогулин» будущих руководителей страны.    
    Как в политике, так и экономике. От всяких пьяных кульбитов и дефолтов при переходе к дикому капитализму.
    Всё это пока прикрывалось горбачёвской словесной шелухой и трескотнёй о "социализме с человеческим лицом", демократии и гласности, о всеобщей свободе и потребительском обществе, где всего будет в достатке и единственной заботой членов общества будет только потребление.
    Всё это будет позже, а пока лишь шёл 1987 год и перед Сергеем открывались новые страницы его биографии.
    Как в личной, так и в его профессиональной деятельности. Многие из которых потом будут очень тяжёлыми и только благодаря поддержка братьев и сестры, а также добрых людей на комбинате и в Крутом Яру, помогут ему их преодолеть. В том числе, благодаря поддержке его новой жены Нины.
 А.Бочаров.
2026.