Глава семнадцатая. Накануне перестройки

 Серия 109."Анналы смутного времени". Книга третья."Лихолетье".
Глава семнадцатая. Накануне перестройки.         
 
    Мамы не стало 20 ноября 1982 года, спустя десять дней после смерти Брежнева. Наблюдая по телевизору за его похоронами она тихо сказала: «Ну, вот и я теперь умираю, вместе с Брежневым. С ним-то я и пожила по-человечески!..».
    И это была сущая правда. Восемнадцать лет управлял страной Леонид Ильич и только лишь в конце его правления стали ощущаться некоторые материальные сложности в жизни простого человека.
    Потому и была принята Продовольственная программа РСФСР, на период до 1990 года, разработанная в соответствии с решениями XXVI съезда и майского (1982 г.) Пленума ЦК КПСС.
    Автором этой программы называли Михаила Горбачёва, курировавшего в Политбюро вопросы сельского хозяйства.
    Программа констатировала основные проблемы развития сельского хозяйства. Её изучали во всех цеховых политических школах и школах коммунистического труда Крутояровского металлургического комбината.
    Она вызывала особый интерес у тех, кто работал на полях подшефных сельских хозяйств во время весенне-осенних полевых работ. Да ещё и летом на заготовке кормов для крупного рогатого скота.
    Особенный интерес вызывали планы по обеспечению населения страны мясом и мясными изделиями.
    В том числе, и колбасой. Потому что стала ощущаться нехватка именно, этого вида продукции.
    Её не всем хватало. Даже появилась такая загадка-присказка: «Длинная, зелёная, пахнет колбасой – что это?».
    И все знали, что это есть электричка, идущая из Москвы. Но произносилось эта шутка-прибаутка совсем не зло, а как-то даже и весело, с юмором, озорно и без всякого недовольства.
    А у всех дома, в холодильниках, все эти мясные и прочие продукты были почему-то всегда.
    Холодильники у всех были забиты до предела. Предприятия и местные власти заботились об их наполнении. Но и Москва тоже выручала.
    Точно также бытовала и другая присказка: «Передайте Брежневу: будем пить по-прежнему!».
    Это тоже произносилось весело и озорно, с юмором, по поводу некоторого ограничения времени продажи алкоголя или же небольшого роста цен на него.
    Все считали, что это только временные трудности и никто даже и не подозревал, что дальше будет ещё хуже и совсем станет никому не смешно.
    Никто не знал, что скоро, при Горбачёве, грянет вдруг антиалкогольная кампания и начнётся уничтожение виноградники, как на юге России, так и в Молдавии, Грузии.
    Это вызовет не только неудовольствие населения, но и отрицательно скажется на экономике страны.
    Но пока этого никто не подозревал, не помышлял и в мыслях не держал. Но с пьянством что-то нужно было делать.
    Хотя, к этой привычке народ уже привык в довольно благополучной и обеспеченной своей жизни. С полной уверенностью в свою дальнейшую процветающую жизнь.
    Была, правда, при этом и ещё одна загадка-чудесница, которую никто и не думал разгадывать.
    Она была, как бы тоже связана с колбасой или же с какой другой мясной продукцией. Но тут она уже произносилось без всяких шуток и вполне серьёзно, потому что это была самая настоящая реальность повседневной жизни.
    Она-то, эта загадка, лишала начисто народ какой-либо обеспокоенность за дальнейшую свою судьбу. А вот это зря.
    Если в магазинах был серьёзнейший мясной дефицит, то в любой квартире, у всех в холодильниках, было всё, что только нужно было из продуктов для нормального питания и благополучия семей. Всё было. Откуда?
    В каждой семье плотно были забиты холодильники не только колбасой и мясом, но и всем, что хотелось человеку покушать.
    Откуда же всё это бралось? Как же это тогда могло быть? Просто чудо! Но чудес на свете не бывает.
    Не многие тогда над этим всем задумывались и ломали головы. Только лишь такие люди, как Сергей, начинали потихоньку понимать: "Продукты в стране есть, страна большая и партия не допустит голода!". Но и в этом он ошибался.
    Главное для каждого было теперь то, что его семье есть что поесть, а именно, сегодня. А завтра всё наладится.
    Но таких людей, кто сомневался в этом, было не очень много. Но и они тоже не верили в эти свои сомнения и догадки, старались отгонять все эти нехорошие мысли от себя.   
    Считая тоже, что это не их проблемы, а государства, которое сильное и большое, надёжное и крепкое.
    Но до гибели советского государства оставалось не так уж много времени. Одиннадцатого марта 1985 года к власти в СССР придёт Горбачёв и уже двадцать третьего апреля, на состоявшемся пленуме ЦК КПСС, он заявит о необходимости реформировать всю экономическую систему страны, под лозунгом «ускорения социально-экономического развития». Что же это такое?
    То есть, на основе ускоренного продвижения по социалистическому пути, на основе эффективного развития экономики.
    А вот как это его "ускорять", ещё никто не знал! И как добиться ещё большей эффективности тоже? Страна и без того работала эффективно, чётко, как часы.
    Через два месяца, после своего прихода к власти, Горбачёв сразу же объявит антиалкогольную кампанию, приведшую к гибели всю винодельческую отрасль в стране.
    Как и другие его начинания, приведшие к хаосу в советской экономике и полному её коллапсу.   
    Его "реформы", безудержная демагогия о всеобщей демократии и гласности, о расширении самостоятельности предприятий во всех областях и республиках страны, варварски разрушали плановое народное хозяйство и поступательное развитие страны и привели к гибели первое в мире советское государство.
    Всё это привело за пять лет, уже к началу девяностых годов, к анархии и полному разладу в экономике страны, к тотальному исчезновению всех видов продуктов питания.
    Почти, что к полному голоду. Наступали страшные времена. С началом перестройки, советское партийно-хозяйственное руководство, во главе с Горбачёвым, стало на путь, по их разумению, необходимого, внедрения в плановую советскую социалистическую экономику элементов буржуазно-капиталистической рыночной экономики.
    Одной из первых компромиссных форм нового хозяйственного уклада в СССР высшее руководство страны посчитало начать с внедрения кооперативов.
    Как с пробного шара. Каждый день регистрировались многочисленные кооперативы, причём, десятками и сотнями.
    Сказалась демократический централизм и партийная дисциплина внутри самой партии. Постановления партии не подвергались сомнениям и внедрялись в жизнь.
    Под крышами крупных предприятий в стране стали, как грибы после дождя, искусственно выращиваться кооперативы, дочерние и всякие другие малые предприятия.
    И это было решение самой компартии и Правительства страны. Именно, кооперативы и должны были стать той экономической основой и силой, на которую рассчитывала новая политическая и экономическая элита в стране.
    В развитии советской экономики, наподобие что-то ленинского НЗПа? Отнюдь. Не стало это волшебной панацеей. Это ошибочное решение стало наоборот мощным ударом под дыхало плановой светской экономике.
    Это была грандиознейшая ошибка. А точнее, преступление. Но оно проявилось не сразу, а только лишь когда начался полный раздрай, вакханалия и анархия в экономической жизни страны.
    Крах государства приближался. Особенно, оживились, после принятия этих ошибочных решений и Постановлений партии, торговые бизнес-мафии.
    Выгоднее было теперь реализовывать продукты питания через кооперативные магазины, чем через государственные, что приводило к ещё большему дефициту не только, той же колбасы, но и всем прочим в стране.
    И самое страшное, вело к потере продовольственной безопасности страны. И вообще, к её гибели.
    Но тогда, в середине восьмидесятых, это Сергею, казалось, совершенно невозможным. Страна была ещё богата, мощна и сильна.
    Люди жили, довольно ещё неплохо и в достатке. И они ничего пока не думали о плохом, не подозревали о том. что с ними будет через пять лет.
    Можно было ещё тогда, с одной лишь бутылкой водки или вина, зайти запросто в гости к друзьям.
    И не стыдно было, знали, что закуска в холодильнике у каждого хозяина всегда в доме имеется.
    Так думал и Сергей, направляясь в гости к своему дружку Эдику Куляеву ранним утром 8 сентября 1987 года.  А не то, что стало ныне, спустя пять лет после смерти Брежнева и прихода к власти "реформатора" Горбачёва.
    Жизнь в стране становилась всё более невозможной. Но люди держались и сами на знали, как выживали.
    Возросла смертность, почти прекратилась рождаемость. Беременная женщина на улице, казалась, просто каким-то чудом.
    Верхом безрассудства. Все с удивлением смотрели на неё. Ведь дефицит всего и вся в стране, рост цен только набирал обороты. Чем кормить и как ей растить детей?
    "Иной раз и подумаешь,- слышал Сергей от многих такие слова,- пойти ли в гости к родственникам или нет? Не слишком ли это станет обременительным и разорительным для хозяев?" 
    Именно, так думал сейчас и Сергей, направляясь в гости сейчас к закадычному другу своему Эдику Куляеву, чтобы сообщить ему и его жене Гале, что он хочет жениться на Нине Ивановне Печерниковой, заведующей крутояровской производственной аптекой.
    Пригласить его с супругой на небольшое семейное торжество в Крапивенке по этому случаю, в их "родовое их гнездо" Гончаровых. 
    Именно, 8 сентября Сергей и Нина должны были расписаться в ЗАГСе Крутоярвского поселкового Света.  Не пригласить своего друга на это торжество он никак не мог, как-то было бы это не по человечески. Сергей же был на свадьбе Эдика с Галей в качестве свидетеля.
    Не долго думая, Сергей взял тогда с готовящегося праздничного стола бутылку водки и направился в район "Прогресса", что в Крутом Яру, в противоположном конце посёлка от Крапивенки.
    Что было довольно далеко. Шёл Сергей, и вместо того, чтобы думать о своей свадьбе и будущей своей семейной жизни, всю дорогу размышлял о будущем государства и об экономической нестабильности в стране. И сам удивлялся этому.
    Что за дикость? Но не думать об этом он не мог. Это было ведь всё взаимосвязано. Семья и государство.
    Ведь, экономическая ситуация в стране никак не могла и не отразиться на работе Крутояровского металлургического комбината, а значит, и на его будущей семейном жизни и её бюджете.
    Впрочем, ему совершенно не верилось в то, что наступят ещё более лихие времена, чем сейчас. Но они вот-вот настанут! Они были уже совсем не за горами, у самого порога, что это был уже их завтрашний день.
    Тогда уже Сергею всё более и более начинало казаться, что их мама, Тамара Васильевна, была совершенно права, когда сказала перед смертью, что лучшее время в её жизни, это было правление Брежнева.
    И что для её детей оно уже никогда не повторится. Сергей этого не знал, но в этом  убеждался каждодневно и еще более утвердился в этом спустя несколько лет, в самое лихолетье начала девяностых годов.
    Более того он начнёт удивлялся тому, как он ещё жив и выживает? Но он выживет в лихие девяностые, а Эдик Куляев нет. Его не станет в 2008 году.
    Так вот получилось. И только благодаря Нине Сергей выживет в ужасное лихолетье. Во время гибели СССР, безработицы и неплатежей, бандитского разгула по стране.  Нина подставит ему своё плечо и окажет поддержку.
    Но это будет значительно позже. А пока он шёл к Эдику и ему не была ясна его судьба в ближайшие дни, как и своя собственная. Но тогда, осенью 1987 году, гибель страны и всех его друзей, казалось ему, просто невероятным и совершенно невозможным.
    Особенно, в первые годы правления Горбачёва. Все жили тогда в какой-то пьянящей эйфории и в каком-то даже в достатке.
    В стране была ещё Советская власть. Так ему, казалось. Все жили во всеобщем каком-то дурмане от объявленной Горбачёвым перестройке и во власти его демагогии о социализме "с человеческим лицом".
    Считали, что раз компартия это наметила, так это, безусловно, будет и выполнено. Во благо народу и будет в стране построен развитый социализм с "человеческим лицом"и всеобщий достаток.
    То есть, создано процветающее потребительское общество, не хуже, чем на Западе. Всё заграничное становилось мерилом человеческой ценности.   
    Именно, тогда наступит всеобщее благоденствие и настоящий коммунизм. Никогда коммунистическая партия ещё так подло не обманывала народ.
    Все в стране были под сильным наркозом и прессингом средств массовой информации и обаянием известных имён экономистов-реформаторов, обвинявших виновной во всех экономических грехах и трудностях народа плановую социалистическую экономику и брежневский застой.
    К тому же, все эти учёные мужи и дамы, вместе с руководством партии, дружно и уверенно объявляли на весь свет, что панацеей избавления от всех бед и несчастий есть, именно, возрождение страны при помощи рыночной экономики и использования частной рыночной инициативы предпринимателей.    
    Спустя несколько лет, сожалея о случившемся со страной и людьми, Сергей потом подумает: «Какими же мы были все тогда глупыми?".
    Ведь тогда, у нас в Крутом Яру, во второй половине восьмидесятых годов, при Горбачёве, появились первые кооперативные магазины, в которых свободно можно было купить всё, что нужно было для пропитания.
    Ну, пусть продукты были чуть-чуть подороже. Но нет! Нам всем хотелось жить, как при капитализме, а цены чтобы были, как при социализме.
    Вот такой случился с нами парадокс. Таким вот всем нам, казался, "социализм с человеческим лицом". Покупай всё, пожалуйста, кушай на здоровье!
    Деньги-то у каждого тогда были в каждой семье. О безработице тогда никто даже и не помышлял, не задумывался и слыхом не слыхал про жизнь при капитализме.
    Так нет, подавай нам колбасу только за 2руб. 20 коп. Не иначе! А без этого нам жить нельзя.
    Но потом каковы будут цены на эту колбасу при рыночной экономике? Космические в сравнении с советскими. И никто не будет тогда возмущался беспредельным и безудержным ростом цен, ни низким качеством дешёвой и низкокачественной продукции.
    В том числе, и той же колбасы. Вот эту человеческую странность бывших советских людей не трудно понять. Они выросли и воспитывались в тепличных советских условиях.
    Где государство заботилось о каждом из своих граждан. Они не привыкли жить при волчьих законах всеобщей конкуренции и индивидуальной выживаемости.
    Не сможет Сергей понять безропотность и покорность людей даже при развале страны и её гибели. Подтвердят эту странность и позже лихие девяностые годы.
    Особенно это было странно ему наблюдать во время и после "шоковой терапии", после дикого перехода страны к рыночной экономике.
    Тот есть, к капитализму. Но и тогда никаких особых серьёзных возмущений в стране не было. Никаких забастовок и стачек, не было крупных демонстраций и протестов.
    Только лишь одно было вокруг него нытьё и удивительное терпение людей, их блаженное смирение и покорность.
    Хотя, цены тогда скаканут так, что станут просто космическими! Во много раз выше, чем в конце восьмидесятых, даже в тогдашнем кооперативных магазинах Крутого Яра и по стране.
    "Да, что там говорить, время назад не прокрутишь,- будет потом вздыхать и кручиниться тоже Сергей,- это же не кино?".
    Тогда это кино было просто сногсшибательным. Так что советские цены и времена ни в какое сравнении не пойдут не только в сравнении с девяностыми, но и с грядущими двадцатыми.
    Даже, в тех же кооперативных магазинах. Которых, кстати, не станет, а появятся супермаркеты. Потому позже советские цены покажутся Сергею просто смешными!
    Сейчас он шёл и даже не подозревал того, что в начале девяностых деньги совсем обесценятся, а через десять лет, в 1998 грянет дефолт и деньги совсем пропадут на вкладах граждан.
    В том числе, отложенные ими на погребение. Сгинут также алименты Сергея, положенные Василием Ивановичем Сизовым, бывшим тестем Сергея, на имя Светы, до её совершеннолетия.
    Но потом о тех бешеных ценах и потерях все просто скоро забудут, привыкнут, словно этого никогда и не было. Не говоря уже о том самом качестве колбасы, которую невозможно было есть.
    Которую и колбасой-то трудно будет назвать, в сравнении с советской, она ею даже и не будет пахнуть.
    Но об всём этом Сергей будет размышлять позже, значительно позже, лишь в самом начале двухтысячных годов.
   Вспоминая тогда то своё тяжёлое, можно даже сказать, трагичное время, и не только для их семьи, но и для всей страны, Сергей попытался вычленить в нём самое горькое и бедственное и непоправимое.
    И изложить в своих романах в серии "Анналы смутного времени". Для того, чтобы всё это разом забыть и не вспоминать. Облегчить свою душу.
    Но не забывалось. Это была не только смерть их мамы, Тамары Васильевны, отца, Семёна Савельевича, но и свой тяжкий развод, одновременно, и само начало гибели первого в мире государства рабочих и крестьян - великой страны СССР.
    Передать будущим поколениям все непредсказуемые катаклизмы, начатой Горбачёвым перестройки, безжалостное уничтожение всех устоев в государстве, что и приведёт страну к катастрофическим результатам.
    А пока, в начале восьмидесятых, Сергей даже и не предполагал того ужаса, что произойдёт с ними со всеми, совсем не ожидал гибели страны, как и все её граждане, а только лишь тяжело и глубоко переживал самое большое горе для их большой семьи - это, конечно же, смерть мамы.
    Её уход потряс их всех, всю их большую семью, хотя все знали, что она давно и тяжело была больна.
    Семья стала теперь, как казалось Сергею, без родителей не только намного меньше и безрадостной, но и утратила свою светлую ауру и мечту о поиске счастья и смысла жизни.
    Казалось ему теперь, что и вся их жизнь в "родовом гнезде" почти что остановилась, рухнув в одночасье и закончившись с их уходом.
    Но жизнь продолжалась. Однако, совсем иная. Три брата и сестра тяжело пережили похороны дорогого для них человека - мамы.
    Они, как могли, поддерживали друг друга. Особого сочувствия от свои вторых половин они не получили. И вот этого они никак не ожидали. Потому знакомство с Ниной явилось для Сергея спасательным кругом и возвращением его к жизни.
    Но и предательства бывших членов их большой семьи он не мог забыть. Особенно, Вадима. Который больше других прожил в их большой семье и считался по-настоящему для них родным человеком.
    Большее сочувствии и понимание в этот трудный момент Сергей получил своих братьев и сестры, от своих друзей. В том числе и от Нины. Которые не обделяли его своим вниманием.
    Как и во время похорон их отца, Семёна Савельевича, так и мамы, Тамары Васильевны.
Направляясь же сейчас к домику Эдика Куляева, Сергей благодарен был ему за то, что пять лет назад, в тяжелейшие для Гончаровых дни, во время похорон их мамы, находился рядом с ним.
    И очень тем помог Сергею пережить тогда непоправимое их горе. Ему и сейчас нужна была его помощь и поддержка в развитии отношений с Ниной.
    Эдик, вместе со своей женой Галей, должны были обязательно присутствовать на его повторной женитьбе, при начале его новой жизни.
    Помочь стать ему прежним, уверенным в себе человеком, оптимистично настроенным на своё светлое будущее.
    Ибо, и прежняя его жизнь окончательно ещё не ушла из его памяти и сознания. Боль окончательно не ушла. Спасала его от прежних переживаний только лишь работа, да ещё общение с братьями и сестрой.
    Помогали здесь ему и частые его беседы с друзьями, в том числе, и с Эдиком у него дома.
    А вот теперь спасают от мрачных мыслей его ежедневные общения с Ниной. Всё больше он проводил время с ней.
    Она не давала ему находится в пессимизме, отвлекала его от грустных мыслей, выводила ненавязчиво из депрессии, становилась для него самым близким другом.
    Была она для него теперь словно ангел-хранитель. И он был ей очень за это благодарен. 
    Сергей шёл сейчас и думал ещё о том, что он не может никак отрешиться, даже сегодня, от всех своих тяжелейших переживаний в дни похорон мамы. Похороны отца уже, как бы, отошли на второй план. Хотя они тоже были не так давно с разницей в полтора года.
    Им всем, их детям, без них и сегодня, спустя пять лет, очень нехорошо, несмотря на все события происходившие в стране и в Крутом Яру.
    Те траурные дни никуда от них не ушли, они останутся в их памяти видимо навсегда. Большую помощь ему в дни похоронах мамы оказал партком Крутояровского металлургического комбината.
    И этого Сергею тоже никогда не забыть. К его горю на комбинате отнеслись очень даже сочувственно. По-товарищески.
    В связи с похоронами, Сергею был выдан специальный пропуск-разрешение для того, чтобы он мог отовариться на Крутояровской продуктовой базе.
    Там можно было тогда купить всё, причём, по государственным ценам. Это значительно облегчало устройство поминок.
    Бесплатно был сделан и гроб в ремонтно-строительном цехе комбината. Там же он был обит красным материалом.
    С одним из друзей-музыкантов Олега - Юлием Беселовым, на его "жигулях", Сергей привёз, вместе с ним, этот гроб в их "родовое гнездо".
    И это тоже был одним из самых тяжёлых моментов в жизни Сергея. После смерти отца, а теперь вот уже и мамы, с разницей всего лишь в полтора года.
    Ему даже показалось, что он теперь совсем перестал бояться похорон. Не было в нём уже такого жуткого страха и ужаса, который жил в нём с самого детства.
    Но он ошибался. Траурная атмосфера тяжёлым грузом легла на души всех в их доме. И она была просто невыносима.
    Весь мир тогда поник для них всех и Сергея, низвергнув их всех во мрак. Особенно, тягостно было ночью, когда склонившись над гробом, специально нанятая женщина, читала при иконе и свете лампады псалтырь.
    Эта неимоверная тяжесть осталась в них навсегда. Сергей ощущает её и сейчас, спустя мять лет, помнит, как он тогда лежал ничком в своей комнате и думал: "Да и то, правда, что наша мама видела в своей жизни хорошего?".
    Ничего! Тяжёлые и короткие дни выпали ей с отцом в жизни. Чуть более за шестьдесят лет им было, когда их не стало.
    Кроме стабильных и спокойных брежневских времён они ничего не видели. Сиротство и полуголодное детство.
    Потом жизнь в людях. А затем и довоенная её молодость на тульском патронном заводе. А потом уже и замужество, рождение двух детей, затем страшная война и послевоенные продуктовые карточки. Вот и всё!
    Голодно, холодно. А затем, после смерти Сталина, началось и хрущёвское разорение. Когда налогами запретили разводить всякую живность на подворьях и стали по домам развозить на лошадях, запряжённых в телегу, продукты питания.
    В том числе, и в Крутом Яру. Развозили всё, по количеству членов семей: крупу, сахар, хлеб, муку и так далее.
    И всё это продавалось по определённой норме на каждого человека. То есть, по специально составленным спискам.
    Почти что карточная система. Как во время и после войны. А вот после снятия Хрущёва, со всех постов и отправки его на пенсию, при раннем Брежневе, всё это было сразу устранено и проблем с питанием почти не стало.
    В магазинах появились продукты и их было вполне достаточно. Дешевых и доступных.  Так что все трудности, которые стали возникать в последние годы правления Брежнева, окажутся просто семечками в сравнении с будущими перестроечными катаклизмами.
    Это Сергей ощущает уже и сегодня, спустя пять лет после смерти мамы. Но пока не так сильно, как окажется позже.
    А вот тогда, во второй половине 60-х и в первой половине 70-х годов никто и не подозревал, не мог даже этого предположить в самом диком сне, что произойдёт со страной. Случится самое страшное. Её гибель
    С приходом к власти (в 1985 году) Горбачёва, озвучившим на весь мир перестройку и взявшим курс на реформы в социалистической экономике, направление которых никто ещё толком не понимал, не знал и не представлял, что их всех ждёт.
    Страну вдруг охватила настоящая эйфория всеобщей свободы, безответственности и безнаказанности за слова и поступки.
    Под видом критики, действительно, существующих недостатков, началось полное охаивание всего советского прошлого, всего лучшего и самой партии.
    В полном ужасе и в смятении вышел в те дни из кинотеатра в Туле Сергей, после просмотра фильма Тенгиза Абуладзе "Покаяние".
    Вышедшего на экраны страны в 1984 году. Центральная пресса и СМИ словно взбесились,  как по команде, набросилась на всё советское, на прошлое и настоящее, выискивая недостатки, которые, конечно же, имели место быть. 
    Раздували они их до немыслимых масштабов. Так называемая "демократическая оппозиция" создавала негативное представление обо всех сферах жизни в советской стране и о социалистическом строе.
    И вообще, о социализме и коммунистической партии. Постарался на этом поприще особенно журнал Огонёк", под редакторством Коротича, а на телевидении в этом преуспела программа "Взгляд".
    Американский журналист Познер, на своём телемосту со Штатами, старался показать преимущества капитализма и высмеять всё в советском образе жизни.
    Особенно, когда одна из женщин неправильно выразила свою мысль, сказав, что в советской стране нет половой распущенности:
    - В СССР секса нет!
    И эта её фраза была ту же подхвачена и высмеяна Познером. Региональная печать, особенно, молодёжная, не стеснялась проповедовать на своих страницах "общечеловеческие ценности" и непосредственно доказывать, что и у нас сегодня в стране "начинается сексуальная революция".
    Проповедовалась также мысль о том, что потребительское мещанское общество при капитализме является мечтой всего человечества.       
    Наступали иные времена, иные проповедовались нравы, ценности. Но об истинной сути и цели демократии и перестройки пока ещё никто не догадывался.
    Реформаторы маскировали это под развитие демократии, гласности и социализма "с человеческим лицом".
    Но жить становилось труднее. И потому сегодня Сергей был доволен тем, что его родители так и ушли из жизни не зная о том, что ожидает их страну через несколько лет. 
    Да и сам он этого ещё не знал. В страшном сне их родители не могли даже представить и увидеть, что будет с их детьми и с их "родовым гнездом" всего через десяток лет. 
    Позже, Сергей будет доволен тем, что они, их родители, избавлены от всяких, гибельных и страшных, дурацких ельцинских «загогулин» и будущих руководителей страны.    
    Как в политике, так и экономике. От всяких пьяных кульбитов и дефолтов при переходе к дикому капитализму.
    Всё это пока прикрывалось горбачёвской словесной шелухой и трескотнёй о "социализме с человеческим лицом", демократии и гласности, о всеобщей свободе и потребительском обществе, где всего будет в достатке и единственной заботой членов общества будет только потребление.
    Всё это будет позже, а пока лишь лишь был 1987 год и перед Сергеем открывались новые страницы его биографии.
    Как в личной, так и в его профессиональной деятельности. Многие из которых потом будут очень тяжёлыми и только благодаря поддержка братьев и сестры, а также добрых людей на комбинате и в Крутом Яру, помогут ему их преодолеть. В том числе, благодаря поддержке его новой жены Нины.
 А.Бочаров.
 На снимке картина тульского художника Валерия Бочарова.
2026.