Глава десятая. Накануне перестройки

 ЛИХОЛЕТЬЕ.Книга третья.
Глава десятая. Накануне перестройки.         
 
 Мамы не стало 20 ноября 1982 года. Наблюдая по телевизору за похоронами Леонида Ильича Брежнева она тихо сказала: «Ну, вот и я теперь умираю, вместе с Брежневым. С ним-то я и пожила по-человечески!..». И это была сущая правда.   
 Восемнадцать лет управлял страной Леонид Ильич и только лишь в конце его правления стали ощущаться некоторые материальные сложности в жизни простого человека. Потому и была принята Продовольственная программа РСФСР, на период до 1990 года, разработанная в соответствии с решениями XXVI съезда и майского (1982 г.) Пленума ЦК КПСС.
 Автором этой программы называли Михаила Горбачёва, курировавшего в Политбюро вопросы сельского хозяйства. Программа констатировала основные проблемы развития сельского хозяйства. Её изучали во всех цеховых политических школах и школах коммунистического труда Крутояровского металлургического комбината.
 Она вызывала особый интерес у тех, кто работал на полях подшефных сельских хозяйств в о время весенне-осенних полевых работах. Да и летом на заготовке кормов для крупного рогатого скота.
 Особенный интерес вызывали планы по обеспечению населения страны мясом и мясными изделиями. В том числе, и колбасой. Потому что стала ощущаться нехватка именно, этой продукции. Её не всем хватало. Даже появилась такая загадка-присказка: «Длинная, зелёная, пахнет колбасой – что это?». И все знали, что это есть электричка, идущая из Москвы.
 Но произносилось эта шутка-прибаутка совсем не зло, а как-то даже и весело, с юмором, озорно и без всякого недовольства. А у всех дома, в холодильниках, все эти мясные и прочие продукты были почему-то всегда. Холодильники у всех были забиты до предела. Предприятия и местные власти заботились об их наполнении. Но и Москва тоже выручала.
 Точно также бытовала и другая присказка: «Передайте Брежневу, что будем пить по-прежнему!». Это тоже произносилось весело и озорно, с юмором, по поводу некоторого ограничения времени продажи алкоголя или же небольшого роста цен на него.
 Все считали, что это только временные трудности и никто даже и не подозревал, что дальше будет ещё хуже и совсем станет никому не смешно.
 Никто не знал, что скоро при Горбачёве грянет вдруг антиалкогольная кампания и начнётся уничтожение виноградники как на юге России, так и в Молдавии, Грузии. И это вызовет не только неудовольствие населения, но и отрицательно скажется на экономике страны.
 Но пока этого никто не подозревал, не помышлял и в мыслях не держал. Но с пьянством что-то нужно было делать. Хотя, к этой привычке народ уже привык в довольно благополучной и обеспеченной своей жизни.
 Была, правда, при этом и ещё одна загадка-чудесница, которую никто и не думал разгадывать. Она была, как бы тоже связана с колбасой или же с какой другой мясной продукцией. Но тут она уже произносилось без всяких шуток и вполне серьёзно, потому что это была самая настоящая реальность повседневной жизни.
 Она-то лишала начисто народ, какой-либо обеспокоенность за дальнейшую свою судьбу.  Если в магазинах был серьёзнейший мясной дефицит, то в любой квартире, у всех в холодильниках, было всё, что только нужно было из продуктов для нормального питания семей.
 В каждой семье плотно были забиты холодильники не только колбасой и мясом, но и всем, что хотелось человеку покушать. Откуда же всё это бралось? Как же тогда это могло быть? Просто чудо!
 Не многие тогда над этим всем задумывались и ломали головы. Только лишь такие люди, как Сергей, начинали потихоньку понимать: "Продукты в стране есть, страна большая и партия не допустит голода!". Главное для каждого было то, что его семье есть что поесть сегодня. А завтра всё наладится.
 Но таких людей, кто сомневался в этом, было не очень много. Но и они тоже не верили в эти свои сомнения и догадки, старались отгонять эти нехорошие мысли от себя. Считая, что это не их проблемы, а государства, которое сильное и большое, надёжное и крепкое.
 Но до гибели советского государства оставалось не так много. Одиннадцатого марта 1985 года к власти в СССР придёт Горбачёв и уже двадцать третьего апреля, на состоявшемся пленуме ЦК КПСС, он заявит о необходимости реформировать всю экономическую систему страны, под лозунгом «ускорения социально-экономического развития».
 То есть, ускоренного продвижения по социалистическому пути, на основе эффективного развития экономики. А вот как это её "ускорять", ещё никто не знал! Страна и без того работала чётко, как часы. Через два месяца, после своего прихода к власти, Горбачёв сразу же объявит антиалкогольную кампанию, приведшую к гибели всю винодельческую отрасль в стране. Как и другие его начинания, приведшие к хаосу в советской экономике и полному её коллапсу. . 
 Его "реформы", безудержная демагогия о всеобщей демократии и гласности, о расширении самостоятельности предприятий всех областей и республик в стране, варварски разрушали плановое народное хозяйство и развитие страны и привели к гибели государство. Всё это привело за пять лет, уже к началу девяностых годов, к анархии и полному разладу в экономике страны, к тотальному исчезновению продуктов питания. Почти, что к полному голоду. Наступали страшные времена.
 С началом перестройки, советское партийно-хозяйственное руководство, во главе с Горбачёвым, стало на путь, по их разумению необходимого, внедрения в плановую советскую социалистическую экономику элементов буржуазно-капиталистической рыночной экономики.
 Одной из первых компромиссных форм нового хозяйственного уклада в СССР высшее руководство страны посчитало начать с внедрения кооперативов. Как с пробного шара.
 Каждый день регистрировались многочисленные кооперативы, причём, десятками и сотнями. Сказалась демократический централизм и партийная дисциплина внутри самой партии. Постановления партии не подвергались сомнениям. Под крышами крупных предприятий в стране стали, как грибы после дождя, искусственно выращиваться кооперативы, дочерние и всякие малые предприятия.
 И это были решение самой компартии и Правительства страны. Именно, кооперативы и должны были стать той экономической основой и силой, на которую рассчитывала новая политическая и экономическая элита в стране. В развитии советской экономике. Наподобие ленинского НЗПа. Отнюдь. Не стало. Это ошибочное решение стало наоборот мощным ударом под дых плановой светской экономике. Это была грандиознейшая ошибка. Но она проявилась не сразу, а только лишь когда начался полный раздрай, вакханалия и анархия в экономической жизни страны.
 Крах государства приближался. Особенно оживилась, после принятия этих ощибочных решений и Постановлений партии, торговая бизнес-мафия. Выгоднее было теперь реализовывать продукты питания через кооперативные магазины, чем через государственные, что приводило к ещё большему дефициту не только, той же колбасы, но и всего прочего в стране.
 И самое страшное, к потере продовольственной безопасности страны. И вообще, к её гибели. Но тогда, в середине восьмидесятых, это, казалось, совершенно невозможным. Страна была ещё богата, мощна и сильна. Люди жили, довольно ещё, неплохо и в достатке. И они ничего ещё не думали о плохом, не подозревали о том. что с ними будет через пять лет.
 Можно было ещё тогда, с одной лишь бутылкой водки или вина, зайти запросто в гости к друзьям. И не стыдно было, знали, что закуска в холодильнике у каждого хозяина всегда в доме имеется.
 А не то, что стало потом после смерти Брежнева и прихода к власти "реформатора" Горбачёва. Жизнь в стране становилась всё более невозможной. Но люди держались и сами на знали, как выживали. Возросла смертность почти прекратилась рождаемость. Беременная женщина казалась, чудом.
 Дефицит всего и рост цен только набирали обороты. "Иной раз и подумаешь,- слышал Сергей тогда от многих,- пойти ли в гости к родственникам или нет? Не слишком ли это станет обременительным и разорительным для хозяев?" 
 Именно, так думал и сейчас Сергей, направляясь осенью 1987 года в гости к своему закадычному другу Эдику Куляеву, чтобы сообщить ему и его жене, что он хочет жениться на Нине Ивановне Печерниковой, заведующей крутояровской производственной аптекой.
 И пригласить его с супругой на небольшое семейное их торжество, по этому случаю, в "родовое из гнездо" Гончаровых, что в Крапивенке. 
 Не пригласить своего друга он никак не мог, как-то это было бы не по человечески. Он же был на его свадьбе в качестве свидетеля. Не долго думая, Сергей взял с готовящегося праздничного стола бутылку водки и направился в район "Прогресса", что в Крутом Яру, в противоположном его конце от Крапивенки. Сто довольн далеко.
 Шёл, и вместо того, чтобы думать о своей свадьбе и будущей своей семейной жизни, он всю дорогу размышлял о будущем государства и об экономической нестабильности в стране. Но не думать об этом он не мог.
 Это было ведь всё взаимосвязано. Семья и государство. Ведь, экономическая ситуация в стране никак не могла не отразиться на работе Крутояровского металлургического комбината, а значит, и на его семейном жизни и бюджете.
 Впрочем, ему совершенно не верилось, что такие лихие времена вот-вот настанут. Но они были уже совсем не за горами, у порога, это был уже его завтрашний день.
 Сейчас Сергею всё более и более, казалось, что их мама, Тамара Васильевна. была совершенно  права, что лучше времени правления Брежнева уже для её детей никогда не повторятся.
 В этом он убеждался каждодневно и еще более, спустя несколько лет, в самое лихолетье девяностых годов. Во время гибели СССР. Но тогда ему это, казалось, просто невероятным и невозможным. Особенно, в первые годы правления Горбачёва
 Все жили тогда, и в какой-то мере, в полном достатке. Так ему, казалось. Все жили во всеобщей эйфории от объявленной Горбачёвым перестройки и во власти его демагогии о социализме "с человеческим лицом".
 Считали, что раз партия это наметила, так это безусловно будет. Никогда она ещё не обманывала народ. Все в стране были под сильным прессингом средств массовой информации и известных имён экономистов-реформаторов, обвинявших виновной во всех экономических грехах и трудностях плановую социалистическую экономику и брежневский застой.
 К тому же, все эти учёные мужи и дамы, вместе с руководством партии, дружно и уверенно объявляли на весь свет, что панацеей избавления от всех бед и несчастий есть возрождение страны, при помощи рыночной экономики и частной рыночной инициативы.    
 Спустя несколько лет, сожалея о случившемся со страной и людьми, Сергей потом подумает: «Какими же мы были тогда глупыми?". Ведь у нас в Крутом Яру, во второй половине восьмидесятых годов, при Горбачёве, появились первые кооперативные магазины, в которых свободно можно было купить всё, что нужно было для пропитания.
 Ну, пусть продукты чуть-чуть подороже. Но нет! Нам хотелось жить, как при капитализме, а цены, чтобы были, как при социализме. Таким нам, казался, "социализм с человеческим лицом".
 Покупай всё, пожалуйста, кушай на здоровье! Деньги-то у каждого тогда были в каждой семье. О безработице тогда никто даже и не помышлял, не задумывался и слыхом не слыхал. Так нет, подавай нам колбасу только за 2руб. 20 коп. Не иначе! 
 А без этого нам жить нельзя. Но потом каковы будут цены? И никто не будет возмущался безудержному росту цен, ни низкому качеству дешёвой и просроченной продукции.
  Вот эту человеческую странность бывших советских людей подтвердят позже очень наглядно лихие девяностые годы. Особенно, времена после "шоковой терапии" и перехода страны к рыночной экономике.
 Но и тогда никаких особых серьёзных возмущений не было. Только лишь одно вокруг было нытьё и удивительное терпение людей и их смирение. Хотя, цены скаканули просто космические! Во много раз выше, чем в конце восьмидесятых в тогдашнем кооперативных магазинах Крутого Яра и по стране.
 "Да, что там говорить, время назад не прокрутишь,- будет потом вздыхать Сергей,- это же не кино?". Тогдашние советские цены в никакое сравнении не пойдут с грядущими. Даже в тех же кооперативных магазинах. Потому они позже ему покажутся просто смешными!
 Но потом о них все просто забудут, словно этого никогда и не было. Не говоря уже о самом качестве колбасы. Которую потом и колбасой-то трудно будет назвать, она ею даже и не будет пахнуть.
 Но об всём этом Сергей будет размышлять позже, значительно позже, лишь в самом начале двухтысячных годов. Вспоминая тогда своё тяжёлое, можно даже сказать, трагичное время, не только для их семьи, но и для всей страны, Сергей пытался вычленить в нём самое горькое и непоправимое. И всё это разом забыть. Но не забывалось.
 Это не только смерть их мамы, Тамары Васильевны, но и само начало гибели первого в мире государства рабочих и крестьян - великой страны СССР. Это и непредсказуемые катаклизмы, начатой Горбачёвым перестройки, уничтожение всех устоев в государстве, которые приведут страну к катастрофическим результатам.
 А пока, в начале восьмидесятых, Сергей даже не предполагал того ужаса, что произойдёт с ними всеми, не ожидал гибели страны, как и все её граждане, а лишь тяжело и глубоко переживал самое большое горе для их большой семьи -это смерть мамы.
 Её уход потряс их всех, хотя все знали, что она давно и тяжело больна. Семья стала, как казалось Сергею, без родителей намного меньше и безрадостной, утратив свою светлую ауру и мечту о поиске счастья и смысла жизни.
 Казалось ему, что и вся их жизнь в "родовом гнезде" почти что остановилась, рухнув в одночасье и закончившись с их уходом. Но жизнь продолжалась.
 Однако, совсем иная. Три брата и сестра готовились к похоронам дорогого для них человеку - мамы. Они, как могли, поддерживали друг друга. Особого сочувствия от свои вторых половин они не получили. И вот этого-то они никак не ожидали.
 Особенно, от Вадима. Который больше других прожил в их семье и считался по настоящему родным человеком. Большее сочувствии и понимание в этот трудный момент Сергей получил он от своих друзей.
 Направляясь сейчас к домику Эдика Куляева, Сергей был благодарен ему, что пять лет назад, в тяжелейшие для Гончаровых дни, он был рядом с ним. И очень помог Сергею пережить непоправимое горе. Ему и сейчас нужна была его помощь в развитии отношений с Ниной.
 Эдик, вместе со своей женой Галей, должен был обязательно присутствовать на его повторной женитьбе, при начале его новой жизни. Помочь стать ему прежним, уверенным в себе человеком, оптимистично настроенным на своё светлое будущее.
 Ибо, и прежняя его жизнь окончательно ещё не ушла из его памяти. Спасала его от прежних переживаний только лишь работа, да ещё общение с братьями и сестрой. Помогали частые его беседы с друзьями, в том числе, и с Эдиком.
 А вот теперь ещё, ежедневные его общения с Ниной. Она не давала ему находится в пессимизме, отвлекала от грустных мыслей, выводила ненавязчиво из депрессии, становилась для него самым близким другом.
 Она была для него словно ангел-хранитель. И он был ей очень благодарен за это. 
 Сергей шёл сейчас и думал ещё о том, что он не может отрешиться, даже сегодня, от всех своих тяжелейших переживаний в дни похорон мамы. Им всем, её детям, без неё и сегодня очень нехорошо, несмотря на все пять прошедших лет.
 Эти траурные дни никуда не ушли, они останутся в них навсегда. Большую помощь ему, в дни похоронах мамы, оказал партком Крутояровского металлургического комбината.
 И этого он тоже никогда не забыл. К его горю на комбинате отнеслись очень сочувственно. В связи с похоронами, Сергею был выдан специальный пропуск-разрешение, для того, чтобы он мог отовариться в Крутояровской продуктовой базе.
 Там можно было купить всё, причём по государственным ценам. Это, значительно, облегчало устройство поминок. Бесплатно был сделан и гроб в ремонтно-строительном цехе комбината.
 Там же он был обит красным материалом. С одним из друзей-музыкантов Олега - Юлием Виселкиным, на его же "жигулях", Сергей привёз, вместе с ним, этот гроб в их "родовое гнездо".
 И это тоже был одним из самых тяжёлых моментов в жизни Сергея. После смерти отца, а теперь вот уже и мамы, с разницей всего лишь в два года. Ему даже показалось, что он теперь совсем перестал бояться похорон. Не было в нём такого жуткого страха, ужаса, который жил в нём с самого детства.
 Но он ошибался. Траурная атмосфера тяжёлым грузом легла на души всех в их доме. Весь мир тогда поник для них всех и Сергея, низвергся во мрак. Особенно, тягостно было ночью, когда склонившись над гробом, специально нанятая женщина, читала при иконе и свете лампады псалтырь.
 И эта неимоверная тяжесть осталась в нём навсегда. Сергей ощущает её и сейчас, помнит, как он ничком лежал тогда в своей комнате и думал:    
 "Да и то, правда, что наша мама видела в своей жизни хорошего? Ничего! Тяжёлые и короткие дни ей выпали с отцом в жизни. Чуть более за шестьдесят им было . Кроме стабильных и спокойных брежневских времён?".
 Сиротство и полуголодное детство. Потом жизнь в людях. А затем и довоенная её молодость на тульском патронном заводе. А потом уже и замужество, рождение двух детей, затем страшная война и послевоенные продуктовые карточки. Вот и всё!
 Голодно, холодно. А затем, после смерти Сталина, началось и хрущёвское разорение. Когда налогами запретили разводить всякую живность на подворьях и стали по домам развозить на лошадях, запряжённых в телегу, продукты питания. В том, числе и в Крутом Яру.
 Развозили всё, по количеству членов семей: крупу, сахар, хлеб, муку и так далее. И всё это продавалось по определённой норме на каждого человека. То есть, по специально составленным спискам. Почти что карточная система. Как во время войны.
 А вот после снятия Хрущёва, со всех постов и отправки его на пенсию, при раннем Брежневе, всё это было сразу устранено и проблем с питанием почти не стало. В магазинах появились продукты и их было вполне достаточно. Дешевых и доступных.   
 Так что все трудности, которые стали возникать в последние годы правления Брежнева, окажутся просто семечками в сравнении с будущими перестроечными катаклизмами. Это Сергей ощущает уже и сегодня, спустя пять лет после смерти мамы.
 Но пока не так сильно, как окажется позже. А вот тогда, во второй половине 60-х и в первой половине 70-х годов никто и не подозревал, не мог даже этого предположить в самом диком сне, что произойдёт со страной. Случится страшное.
 С приходом к власти (в 1985 году) Горбачёва, озвучившим на весь мир перестройку и взявшим курс на реформы в социалистической экономике, направление которых никто ещё толком не понимал, не знал и не представлял. Страну вдруг охватила настоящая эйфория всеобщей свободы, безответственности и безнаказанности за слова и поступки.
 Под видом критики, действительно, существующих недостатков, началось полное охаивание всего советского лучшего и самой партии.
 В полном ужасе и в смятении вышел в те дни из кинотеатра в Туле Сергей, после просмотра фильма Тенгиза Абуладзе "Покаяние". Вышедшего на экраны страны в 1984 году.
 Центральная пресса и СМИ словно взбесилась. И все, как по команде, набросилась на всё советское, на прошлое и настоящее, выискивая недостатки, которые, конечно же, имели место быть. 
 Раздували они их до немыслимых масштабов. Так называемая "демократическая оппозиция" создавала негативное представление во всех сферах о советской стране и социалистическом строе. И вообще о социализме и коммунистической партии.   
 Постарался на этом поприще особенно журнал Огонёк", под редакторством Коротича, а на телевидении в этом преуспела программа "Взгляд", Познер же, на своём телемосту со Штатами, старался показать преимущества капитализма и высмеять всё в советском образе жизни.
 Особенно, когда одна из женщин неправильно выразила свою мысль, сказав, что в советской стране нет половой распущенности:
 - В СССР секса нет!
 И эта её фраза была ту же подхвачена и высмеяна Познером. Региональная печать, особенно молодёжная, не стеснялась проповедовать на своих страницах "общечеловеческие ценности" и непосредственно доказывать, что и у нас сегодня в стране "начинается сексуальная революция".
 Проповедовалась также мысль о том, что потребительское мещанское общество при капитализме является мечтой всего человечества.       
 Наступали иные времена, иные проповедовались нравы, ценности. Но об истинной сути и цели демократии и перестройки пока ещё никто не догадывался. Реформаторы маскировали это под развитие демократии, гласности и социализма "с человеческим лицом".
 Но жить становилось труднее. И потому сегодня Сергей был доволен тем, что его родители так и ушли из жизни не зная о том, что ожидает их страну через несколько лет. 
 Да и сам он этого ещё не знал. В страшном сне их родители не могли даже представить и увидеть, что будет с их детьми и с их "родовым гнездом" всего через десяток лет. 
 Позже, Сергей будет доволен и тем, что они, их родители, избавлены от всяких, гибельных и страшных, дурацких Ельцинских «загогулин» будущих руководителей страны. Как в политике, так и экономике. От всяких пьяных кульбитов и дефолтов при переходе к дикому капитализму.
 Всё это пока прикрывалось Горбачёвской словесной шелухой и трескотнёй о "социализме с человеческим лицом", демократии и гласности, о всеобщей свободе и потребительском обществе, где всего будет в достатке и единственной заботой членов общества будет только потребление.
 Всё это будет позже, а пока шёл лишь 1987 год и перед Сергеем открывались новые страницы его биографии. Как в личной, так и в его профессиональной деятельности. 
 Многие из которых потом будут очень тяжёлыми и только благодаря поддержка его новой жены Нины Ивановны Печерниковой, братьев и сестры, а также добрых людей на комбинате и в Крутом Яру, помогут ему их преодолеть.
 А.Бочаров.
На снимке: картина Валерия Ивановича Бочарова."Сирень"
2020.