Цигун. Луна первая

НИКОГДА НИКОМУ НИЧЕГО НЕ… (не давай, не пой, не открывай: выбрать нужное)

Никогда никому ничего не… (не обещай, не запрещай, не прячь: выбрать нужное)
Часть первая

О, извечные женские проблемы. Маленькие истории, которые я вам расскажу, — о женщинах и для женщин. Нет ли в этом запрета для мужчин? Я бы так не сказала. Просто некоторые мужчины, в силу своей брезгливости, терпеть не могут разговоры о подлинно женских вещах. Разговоры о менструации, родах и, наконец, о климаксе пугают и раздражают многих мужчин.

Хочется заметить, что это несправедливо. Девочки и мальчики рождаются одинаково. И те, и другие заставляют мам мучиться от боли при родах. Но не об этом я хотела рассказать. Стезя поучения и порицания — не моя стезя; я не люблю поучать. Я люблю рассказывать и фантазировать. Итак, начнём с начала.

Неделю назад наступил китайский Новый год. Я присутствовала на этом эпохальном празднике — точнее, на его кульминации: на празднике Юаньсяо. Весь вечер я смотрела через видоискатель фотоаппарата. Мне хотелось запечатлеть всё. Вернувшись домой, я обнаружила сюрприз. Среди фотографий было одно, которое удивило и взволновало меня. В момент фейерверка лицо китайского юноши наложилось на хвост салюта и получилось нечто невероятное. Я назвала это неожиданное фото «Мой дракон». Я думала о нём днём и ночью, и вот сегодня юноша;дракон приснился мне.

Дракон говорил со мной. Вернее, говорил его огненный хвост — хвост писал мне сообщения, а я отвечала ему. Как? Вероятно, мысленно. Когда беседа подходила к концу, я спросила у огненного юноши, за что мне такая честь.

«Ты любишь Китай, — ответил юный дракон. — Китай — это я, дракон. Китай — это моя мама, мои сёстры и братья. Китай — это наша деревня драконов. Луна сейчас круглая. Каждую ночь, до следующей полной луны, я буду прилетать к тебе. Утром ты должна записать всё, что увидишь ночью».

— Даже так? — попыталась пошутить я. — Но послушай…

— Сегодня первая ночь, — перебил меня дракон, — и я никуда тебя не понесу. Сегодня я буду говорить с тобой здесь, в твоей комнате. Завтрашняя ночь будет ночью открытий для тебя.

Драконы живут долго, почти вечно; они здоровы и болеют редко. Есть женщины;драконы и мужчины; есть дети — мальчики и девочки. У драконов своя медицина, их знания велики. Раз в месяц драконы на три дня становятся людьми — но не мужчины. Это может происходить только с женщинами.

— Да, да, именно так, — подхватил мою мысль дракон, — у женщин бывает менструация; у дракониц происходит превращение в людей. И тот и другой процесс болезнен и труден. Миллионы лет драконицы из месяца в месяц превращаются в земных женщин. Библиотека нашей деревни полна мемуаров дракониц — и множеством медицинских трудов, основанных на документальных исследованиях женщин;драконов.

Время до новой луны не пройдёт бесследно: мы подарим тебе частицу наших знаний. Пользуясь ей, ты будешь здорова и проживёшь вдвое дольше, чем предначертала природа. Сейчас же ты обречена: плохая экология час за часом уносит твою жизнь. И хоть ты стараешься жить правильно, одной тебе не справиться. Завтра с тобой займутся настоящие учителя — прежде всего учительницы. Сегодня же я расскажу тебе одну легенду.

Разгневался бог солнца. Он решил испепелить всё живое. Потом сменил гнев на милость, но было уже поздно. Тех, кто любил и был любим, кто производил потомство, бог солнца оставил на солнечной стороне жизни; тех, кто видел в акте любви лишь скверну, мрак и запрет, — отправил на сумрачную сторону. Любовь — это жизнь, а слияние двух жизней — полдень жизни. Кто думает иначе, пусть уходит в сумрак.

— Как ты суров, — удивилась я, — ведь судьбы у людей разные! Разве так можно, чуть что — и сразу в сумрак?

— Людей в сумрак никто не гонит, — отрезал дракон и подчеркнул вопрос своим огненным хвостом. — Они идут туда сами. Если всё поняла — не отвечай сейчас. Вопросы и ответы — это для завтрашней ночи. Сейчас вставай: утро уже настало и обязательно запиши всё, что помнишь об этой ночи.

ЛУНА ПЕРВАЯ

Я ждала ночи, которая обещала встречу с жителями деревни драконов, с нетерпением. Ждала так сильно, что не могла уснуть до трёх часов утра. Наконец сон сморил меня, и всё во сне было так реально! Юноша;дракон ждал меня и укоризненно покачал головой, когда я предложила отправиться в деревню драконов.

— Я исполню твоё желание, — успокоительно проговорил дракон. — Но ты торопишься. Мы, драконы, живём долго и потому не спешим. Жизнь — приятная штука: мы ценим каждый миг и растягиваем удовольствие.

— Но я так долго не могла заснуть! До рассвета, наверное, остались считанные минуты, — огорчённо напомнила я. — Если можно, давай поторопимся!

— Всё, что тебе нужно узнать, ты узнаешь, — примирительно застучал хвост дракона, — не важно, сколько часов займёт учение. Ты сможешь листать наши книги хоть неделю; в твоей спальне часы сдвинутся всего на одно деление.

— Всё же давай что;то делать! — заёрзала я. — Я так ждала этой ночи!

— Вчера перед сном ты уронила волос с расчёски, — внезапно поменял тему дракон. — Я поднял его и отнёс маме. Мама прокалила этот волос огнём, и теперь мы знаем все твои проблемы. Волос показал твои болезни. Одна из причин, что ты не здорова, — ты торопишься. Это то, о чём я тебе говорю, и что ты не слышишь, или не хочешь слышать. Мы не сдвинемся с места, пока ты не успокоишься. Твоё сердце бьётся так лихорадочно, что даже начинает сбивать мой ритм. Сейчас я кое;что расскажу. За время моего рассказа ты должна успокоиться. Готова слушать?

Я кивнула, и дракон начал.

История, о которой он заговорил, произошла давно. Его мама была тогда маленькой девочкой. Был некогда император, которого ныне называют Жёлтым императором, и носил он имя Хуаньди. Но то, о чём я поведаю, случилось задолго до правления Хуаньди. За восемь веков до него на земле Китая существовало царство с странным именем: Шак. Мама дракона говорила, что её родители знали перевод этого названия; мама знала его, но забыла.

Царство Шак было огромно: его земли простирались от Индии до Сибири. Императрица Шак;Ма была строгой, но справедливой. Она взошла на трон совсем юной, но юность не значила глупость. Внутри Шак;Ма хранились знания её матери, бабушки и прабабушки. Много знала юная императрица; ещё больше познала, правя народом. Драконы и люди жили тогда дружно; делить было нечего.

Но всё проходит. Однажды императрица сделала шаг, ставший первым шагом к гибели царства. Накануне у неё болели живот и голова — был первый день месячного цикла. Всё, на что смотрела императрица, казалось рябью. В тот день ошибки не было. В дни недомогания Шак;Ма была особенно внимательна к придворным, боясь кого;нибудь ненароком обидеть. Беда пришла, когда месячный цикл завершился и боль отступила. Облегчение было таким велико, что она расслабилась и обо всём позабыла. За три дня недомогания скопилось столько дел, что императрица схватилась за голову. Ей стоило подождать; подождать, пока её помощница оправится от того же недомогания, что мучило и саму Шак;Ма. Но императрица решила сделать всё сама. Два дня она трудилась не покладая рук и устала. Ей бы передохнуть, но прибыл гонец с западной границы, и дел прибавилось. На третий день, в пылу горячки, торопясь закончить дела до вечернего совета, Шак;Ма совершила ошибку. Судьба женщины;просительницы была решена несправедливо. Шак;Ма даже не запомнила её лица, а лицо императрицы отложилось в памяти обиженной женщины. Несправедливость убила ту, кто пришла к императрице за помощью. Единственная дочь обиженной поклялась отомстить. Первый шаг к гибели государства был сделан. А всё могло быть иначе: если бы императрица дождалась выздоровления помощницы, решение было бы справедливым. Помощница знала делов на львиную долю, и императрице было бы легче вникать в каждое, даже малозначительное, дело. Так торопливость и гордыня уничтожили царство Шак.

Моё сердце теперь бьётся ровно, — сказал дракон. — Значит и твоё успокоилось. Есть ли у тебя вопросы?

— Да, — ответила я, — хочу спросить: судя по твоему рассказу, и сама императрица, и её помощница в дни месячных не работали. С императрицей всё ясно — она может не работать совсем; а помощница… Она что, страдала так, что не могла выходить на службу?

— Нет, — ответил дракон. — Медицина тогда была такова, что женщины не испытывали боли во время менструации.

— Но всё же испытывали? Почему?

Дракон напрягся и замолчал. Молчание длилось минут пять; он сидел с закрытыми глазами. Я тоже закрыла их, чтобы не раздражать себя ожиданием. Дракон издал свист, похожий на звук кипящего чайника, и я открыла глаза. Но за это время всё изменилось.

Ночи не стало. Не было и моей комнаты. Плоская равнина, заросшая травой, была освещена вечным солнечным светом, и рядом со мной стояла другая дракониха.

Дракониха была разговорчива и говорила на моём языке. А может, это я стала говорить на языке драконов — не важно; главное, что мы понимали друг друга. Её звали Яв.

— Почему дракон;мальчик не мог говорить со мной так, как говоришь ты? — спросила я сначала.

— Потому что он — мальчик, — коротко ответила Яв.

— Но почему… — я хотела продолжить, но дракониха перебила меня:

— Ты сделала правильный вывод из рассказа Тигля: ты смогла успокоиться. Не портите того, чего добились. Ты обязательно узнаешь всё в своё время.

Яв, сестра Тигля, пришла, чтобы ответить на мой вопрос. Повтори его, чтобы я была уверена, что именно мои знания нужны тебе сейчас.

— Я хотела узнать… Почему женщины во время месячных не работали? И почему предпочитали испытывать боль, если могли облегчить её лекарствами?

— Это мой вопрос, — расплылась в улыбке Яв. — Я рада быть полезной сегодня! Скажи мне, земная женщина, сильно ли тебя тревожат месячные недомогания?

— Совсем не тревожат, — призналась я. — У меня уже полгода нет месячных. По;моему, у меня начался климакс.

— Твой организм под стать хозяйке, — добродушно просвистела Яв. — Он торопится стареть. В твоём возрасте климакс не должен наступать. Почему ты решила, что это правильно? Почему сдалась?

— А что мне остаётся делать? Газеты, радио и телевидение твердят: твой возраст — время начала климакса.

— Если ты не будешь любить себя, зачем этому миру любить тебя? — мягко произнесла Яв.

— Но что же делать? — спросила я.

— Если у тебя хватит терпения пройти весь цикл учения, то к следующей полной луне твой цикл восстановится и станет чётким, полноценным; он будет длиться столько, сколько ты захочешь. Цикл закончится только тогда, когда ты сама скажешь себе, что устала.

Повисла пауза.

— Почему ты молчишь? — спросила Яв.

— Пытаюсь не торопиться, — ответила я, — хотя вопросы переполняют меня.

— Я уже сказала, что мы довольны, как ты усвоила урок. Задавай смело!

— Я уже задала вопрос, — растерялась я, — и…

— Прости, меня переполняют ответы так же, как тебя — вопросы, — прервала меня Яв. — Нам нечасто выпадает такой шанс. Обычно знания передаются от матери к дочери. Так хочется поделиться опытом прежде, чем снова уйти в тишину. Итак, слушай.

Дни менструации у девушек и женщин народа Шак были священны. В эти дни в доме воцарял праздник: шактиньи выходили к обеду нарядными; вечер был для медитаций, а ночью женщины демонстрировали своё могущество. Именно в эти три дня их дарования возрастали в девяносто раз. Певицы пели так, что дрожал небесный свод; лекарки исцеляли одним прикосновением; танцовщицы завораживали таким танцем, что мужчины шли по следам, оставленным девушкой; шаманки — это уже не мой рассказ, про них тебе поведает завтра сестра. На третий день шактиньи подводили итоги узнанного и благодарили солнце и луну за полученные знания и приумноженные таланты. Могущество женщин в эти три дня было безграничным.

Надо ли отвечать на второй вопрос, или ты сама уже поняла?

— Если эти три дня так ценны, то глушить себя лекарством ради того, чтобы избавиться от боли — это преступление, — сказала я.

— Шактиньи восприняли бы такое решение как преступление, — утвердительно сказала Яв. — Чем больше была боль, тем сильнее проявлялось могущество. Соседние народы знали значение трёх дней и скоро переняли ритуал. К сожалению, до ваших дней это не дошло. Вы воспринимаете менструацию лишь как помеху для деторождения.

Сейчас ты окажешься в книгохранилище, — продолжила Яв. — Моя история ещё не окончена, но мне придётся на время расстаться с тобой. Хранительница книг ждёт тебя. На сегодня прощай; в ночь новой луны мы встретимся вновь.

Я закрыла глаза и через несколько секунд очутилась в царстве книг. Три тома о трёх ночах и днях каждого месяца были даны мне на девять часов. После чтения я знала о месячном цикле всё. Беседу с Яв я уже записала, но о том, что было в книгах, пока не могу рассказать. Не бойтесь: всё, что я прочла в те девять часов, навсегда отпечаталось в моей памяти.