Почему еврей в концлагере назвался ингушом?
Браиловский был уверен, что ингуш его не предаст. Эта уверенность была не интуитивной догадкой, а знанием, основанным на репутации. В те годы в СССР, особенно в армейской среде, знали о принципиальности, верности слову и особом кодексе чести ингушей. Рискуя жизнью, он сделал эту ставку, и она спасла ему жизнь в нацистском аду. Этот эпизод стал для него «лучшей театральной сценой» — высшим актом человеческого взаимопонимания посреди бесчеловечности.
Два плена, одна трагедия: между нацизмом и сталинизмом
История Браиловского обнажает двойную трагедию. Его спасение в немецком лагере благодаря солидарности ингуша резко контрастирует с кошмаром, который ждал его после освобождения.
· В немецком плену: донос, проверка, риск немедленной смерти. Его спасает ингуш, который, вопреки ожиданиям немцев, признаёт в нём «земляка» и своей реакцией («поток слов», «неподдельный восторг», «похлопывание по плечу») ставит точку в допросе.
· После освобождения «нашими»: спецпроверка, полгода фильтрационного лагеря, работа на лесоповале в лютую зиму 1945-го. И первый же приказ — «Лица еврейской национальности — три шага вперед». Для пережившего Холокост (родителей Браиловского расстреляли в Змиевской балке) и немецкий плен это был «кошмар кошмаров».
Парадоксально, но его спасла в плену репутация ингушского народа, которая в самой СССР уже была под ударом и вскоре будет растоптана депортацией 1944 года.
Почему сегодня это вызывает споры? Вопрос исторической памяти
Исследователь Бузуртанов задаётся справедливым вопросом: почему эта история вызывает негатив у некоторых представителей других кавказских народов?
Ответ, увы, лежит в плоскости той самой политики, о которой вы говорите. Сталинский режим действительно приложил огромные усилия, чтобы переписать историю Кавказа:
· Стереть или принизить память об автохтонных народах.
· Создать новые, более «удобные» исторические нарративы и параллельные идентичности.
· Посеять семена раздора в едином историко-культурном поле.
В таких условиях история, где ингуш выступает абсолютным носителем кодекса чести и спасает жизнь, становится неудобной. Она противоречит навязанным схемам. Она напоминает о той самой древней, автохтонной роли «потомков Кавкаса», которую признавали даже средневековые грузинские хроники.
Отказ признать это, нежелание сказать: «Нельзя так подло поступать с историей соседа» — это и есть продолжение той старой политики. Настоящая научная и человеческая совесть требует признавать вклад всех народов в общую историю Кавказа, а не делить её на «нашу» и «чужую».
Заключение: урок истории Браиловского
История Леонида Браиловского — это не просто военный эпизод. Это притча о доверии и человечности в бесчеловечных условиях.
· Для Браиловского ингуш стал последним бастионом чести перед лицом нацистского и сталинского беспредела.
· Для нас эта история — мощное напоминание о том, что подлинная репутация народа, основанная на Эздел (кодексе чести), переживает любые пропагандистские кампании. Она сохраняется в памяти таких людей, как Браиловский.
· Для будущего она задаёт вопрос: когда народы Кавказа, имеющие общее древнее наследие, перестанут быть заложниками чужой политики переписывания истории и найдут в себе мужество признать эту общность?
Браиловский, рискуя жизнью, сказал: «Я ингуш». Незнакомый ингуш, рискуя жизнью, подтвердил: «Он свой». В этом коротком диалоге — больше правды и подлинной истории Кавказа, чем в сотнях диссертаций, написанных по чужим лекалам. Эта правда и есть тот самый «финский нож» под сердце фальши, от которого не спастись.
«Почему еврей представился в немецком плену ингушом» ?
Ответ однозначный — Л. Браиловский был уверен, что ингуши его не предадут. В те годы ингушей знали по делам в стране, и сталинизм приложил неимоверные усилия, чтобы стереть память об аборигенах Кавказа, паралельно сочиняя, создавая копии кавкасионов ( осетин, чеченцев), на место автохтонных ингушей, коих еще средневековые грузинские историки называли «потомки Кавкаса».
Исследователь Бузуртанов Р. на своей странице ю туба, посвященной теме, задается вопросами: «Почему еврей Браиловский представился в немецком плену ингушом» ? Почему так негативно ники из народов «ингушских копии», воспринимают его передачу?
Среди чеченцев, осетин достаточно мужественных, совестливых ученных, политиков, почему ни один из них не скажет, нельзя так подло поступать , с кавказской историей, с ингушами, ведь в нас живет часть от их великих предков кавкасионов» ?? Поскольку зададут вопросы потомки?
Леонид Григорьевич Браиловский (1918—1992) — советский театральный критик и театровед, также педагог. Родился 14 декабря 1918 года в Ростове-на-Дону в еврейской семье.
«Кошмар немецкого концлагеря. Здесь донесли на него: мол, еврей не имеет права жить даже за колючей проволокой. Истребовал Леонида Григорьевича комендант лагеря, но пленный отрекся: "я ингуш". Позвали ингуша. "Поговори, - приказывают. - Кто такой?" Леонид Григорьевич со школьных лет бредил сценой, играл в знаменитом любительском театре Дома учителя, но подобная роль и в страшном сне не снилась. Вот такие "предлагаемые обстоятельства".
Ингуш - здоровый, жилистый, как и Браиловский; смотрит диковато, неприязненно. Кажется, надеяться не на что, но и терять нечего. Заговорил Леонид Григорьевич - кто б ему самому сказал, на каком языке. Ингуш замер, и вдруг лицо его преобразилось улыбкой. Поток слов, короткий ответ, и снова водопад возгласов, похлопывание по плечу. Голос, мимика, жесты - все выражало неподдельный восторг. "Из соседнего села", - заключил он по-русски - для переводчика. Это была лучшая театральная сцена, в которой когда-либо участвовал Браиловский. В награду он получил на короткое время должность переводчика в лазарете.
…Утром их разбудила пальба, топот, крики. Лагерь взяли наши. И началась спецпроверка. Пленных выстроили, и тут Леонид Григорьевич услышал то же, что и в первые минуты немецкого плена: "Лица еврейской национальности - три шага вперед". Среди своих, после всего, что вынес! Это был кошмар кошмаров.»
https://m.vk.com/wall-4700158_39088
Свидетельство о публикации №223062001533