Глава восьмая. Литвинов

ЛИХОЛЕТЬЕ.Книга третья.
Глава восьмая. Литвинов.

 Поздним вечером 20 апреля 1981 года директор Крутояровского металлургического комбината Михаил Ильич Литвинов возвращался домой из Тульского драматического театра.
 Не торопясь он прошёл мимо дверей театра, постоял несколько минут на его ступеньках, любуясь сквером перед ним.
 А потом, как-то уж слишком медленно и неторопливо, что не свойственно было его натуре, чуть прихрамывая, пошёл не к своей чёрной персональной "Волге", в которой его давно уже ожидал шофёр, а по дорожкам этого красивого сквера.
 Вечер был прекрасным, тёплым и лёгким, пьянящим свежестью. Пахло оттаявшей землёй. Всё говорило о скором пробуждении природы, самой жизни, после долгой и надоедливой зимы.
 Литвинову хотелось сейчас вдохнуть полной грудью, ощутить свежесть весеннего ветерка и почувствовать себя вновь молодым и сильным, крепким и свободным от всяких дел своих, забот и обязанностей, которых было у него всегда сполна.
 Особенно, хотелось ему этого, после долгого пребывания в театре, набитом до отказа людьми, побыть подольше в этом вот обширном пространстве перед театром, открытом всем весенним ветрам. 
 В сквере было красиво и приятно, а у него было сегодня очень хорошее настроение и ему не хотелось домой. Почему не хотелось он и сам не знал. Может, потому что и дома его не оставляют мысли о работе. И он решил пройтись по этому скверу, чтобы побыть немного одному.
  Сегодняшнее торжественное собрание, накануне празднования 101-й годовщины со дня рождения В.И.Ленина, завершилось большим концертом Тульской филармонии и он не удержался и остался его посмотреть. У него было сегодня просто очень хорошее настроение.
 А как же жена? Будет, конечно, волноваться. Но не впервой. Попривыкла. Приедет домой он и всё ей расскажет. И про собрание, и про концерт. Правда, стоит ли? Только сделает ей больно. Давно они с ней вместе не были, даже в кино. Сын заявится, наверное, ещё позднее него. Гуляка он ещё тот. К этому она тоже привыкла.   
 Нелёгкая досталась ей доля быть директорской женой. Да и вообще металлурга. Кстати, чем она занята сейчас? Недавно она вышла на пенсию, а до того работала на его комбинате начальником бюро технической учёбы. Наверное, скучает по работе, а может быть и нет? В доме ведь всегда много всяких дел по хозяйству. А хозяйкой она была замечательной.
 Литвинов тепло подумал о жене. Много лет они вместе, с самой молодости, когда он ещё был мастером печи, а она приехала на комбинат по направлению после окончания института. И все эти годы была ему крепким тылом, создавала все условия для его работы и отдыха.
 Хотя отдыхать Литвинов не умел и не хотел, особенно, когда стал директором. Вот и сейчас подумал: "Да, ничего, она ведь знает, какая у меня работа и что я всегда возвращаюсь домой поздно...". Такие вот они с сыном трудоголики. Только сын не отказывал себе в удовольствии и завернуть после работы в ресторан. Литвинов же не имел такой привычки. Да и времени свободного тоже. Но после сегодняшнего концерта он задумался о своей жизни: главным в ней была всегда работа.
 Слушая певцов и музыкантов на праздничном концерте, прекрасное их исполнение музыкальных шедевров, как классических, так и современных композиторов, Литвинов даже и тогда продолжал мысленно всё ещё находиться под впечатлением самого торжественного собрания.
  Даже сейчас, в сквере, он не мог полностью отключиться от всего того, что там происходило. А также от всяких своих дел и забот на комбинате. Музыка и пение не мешали ему размышлять, а только лишь делали эти размышления ещё глубже, радостнее и приятнее.
 Дела на комбинате, действительно, шли пока хорошо и много было сказано лестных слов в его адрес и комбината на торжественном собрании. И это ещё более возвысило Литвинова в собственных глазах.
 Так что его водителю, Ивану Андреевичу Стеблецову, пришлось немного поскучать, поджидая своего хозяина. И это ему не очень нравилось.
 Но Литвинов об этом ничего не знал и даже не догадывался. Он был в этом отношении совершенно спокоен, потому что очень хорошо знал своего водителя.
 Иван Андреевич был всегда терпелив и верен. Но сегодня Литвинов в нём ошибся. Стеблецов подъехал к театру, по его приблизительным расчётам, вовремя, специально к самому окончанию торжественного собрания, но он никак не ожидал, что Литвинов задержится на концерте.
 Иван Андреевич никогда не ошибался в своих расчётах, когда отъезжал по личным своим делам и надобностям во время таких вот длинных торжественных собраний и заседаний. 
 Обычно, Михаил Ильич, после официальной части любого торжества, сразу же уезжал домой. А тут-то, вдруг, он и застрял на концерте, а потом ещё и в этом сквере?
 К чему бы это?! Неужели Литвинов остался смотреть весь концерт? Так и случилось. Это очень удивило водителя. Обычно директор занят всегда более важными делами.
 Совсем это было как-то даже и непохоже него. Так что верный и многоопытный его Иван Андреевич несколько просчитался и был сейчас в полном смятении и недоумении, слегка даже, как бы и раздосадован, вот этой загадкой.
 Пришлось ему немало его дожидаться, сидя весь концерт в машине. А теперь вот директор, даже и сейчас, не спешит?! Водитель это всё видел через лобовое стекло внутренне негодовал.
 "Пошёл, видно, отдышаться после долгого сидения в театре?- с неудовольствием отметил он. Вот этакого долгого ожидания Иван Андреевич, несмотря на всю свою кроткость, не выносил. Это ему, казалось, полным неуважением к нему. Но, несмотря на своё преклонение перед начальством, ему пришлось сейчас смотреть и терпеть то, как директор гуляет. И это его мучило.
 Ведь, если бы он мог это предвидеть, то мог бы подъехал к театру чуть попозже, успел бы тогда пробежаться по ближним магазинам, чтобы там что-нибудь ещё прикупить для дома, для семьи.
 С продуктами в Туле становилось всё сложнее, не говоря уже о Крутом Яре. Прогулка директора его ещё более раздосадовала. Правда, он уже кое-что успел приобрести и сложить в багажник. Но как-то всё второпях и наспех. А у жены-то его завтра день рождения, праздник!
 Вроде бы, всё он сделал, как она ему наказала, да вот только подарка он ей так и не приобрёл. Но ничего. Вот с утра завтра он отпросится у директора на часок-другой и что-нибудь купит в виде подарка. Главное, чтобы вещь была хорошая, красивая и недорогая. 
 Михаил Ильич несомненно отпустит его, ради такого случая. Не впервые. А то и порекомендует ему к кому-нибудь обратиться. Михаил Ильич пользовался авторитетом и уважением у работников торговли, но сам редко пользовался таким уважением. Только лишь в исключительных случаях. Именно, такой случай был сейчас у Ивана Андреевича.
 Своему водителю директор всегда благоволил. К тому же, Литвинов тоже знал об том дне рождения, но совершенно о нём, видно, забыл. И это тоже очень злило водителя, хотя Иван Андреевич утром вскользь ему об этом напоминал.
 Сейчас же он утешал себя тем, что у директора столько всяких дел и забот в голове, что он обо всём этом может и не упомнить. И он решил ему напомнить, как только директор сядет в машину. Но Литвинов словно застыл у красивого здесь фонтана, который ещё не работал.
 "Что он там увидел?,- недоумевал Стебельцов,- неужели это торжественное собрание так на него повлияло?". И в этом Иван Андреевич не ошибся. Нисколько Литвинов сегодня не пожалел о том, что после торжественной части остался посмотреть выступления артистов Тульской филармонии. Они будто бы они дали ему новые силы.
 Давно уже он нигде не был вместе с женой. В том числе, и в этом театре. Имеет же и он право, наконец-то, потрать лишний часок-другой на себя, раз выпал ему такой случай? И побыть ему сейчас хочется одному, поразмыслить над прошедшим торжественным собранием и своей жизнью.
 Литвинов наслаждался сейчас этим вечером, как и самим собранием, концертом. В его мыслях это было всё единым. Праздничное торжество, как бы и здесь, сейчас в сквере, продолжалось.
 Ему нравилось прокручивать всё произошедшее на собрании заново и хотелось увидеть, проанализировать всё, что там происходило и что он считал для себя главным и важным.
 Подводились же на сегодняшнем торжестве в театре, не только итоги работы всех трудовых коллективов и организаций области за прошлый год и первый квартал нынешнего года, но и ещё отмечались достигнутые успехи в выполнении заданий десятой пятилетки и принятых на пятилетку социалистических обязательств по всей тульской области по выпуску и улучшению качества продукции, в работе по повышению эффективности производства.   
 Это было очень важно в настоящий момент. Его имя звучало среди самых лучших директоров области. Это было ему приятным. Но всё равно, для него главным было. 
 Главным было то, что здесь, на этом большом торжестве, его комбинат, среди других самых крупных предприятий области, был назван одним из самых лучших. Его детище и дело его жизни. А также здесь был отмечен и посёлок Крутой Яр, как самый лучший в области по благоустройству, озеленению и чистоте, в котором он настоящий хозяин, заботливый и справедливый. И это грело его сердце.
 Ведь это тоже было, несомненно, признанием его высоких заслуг, как директора, и как руководителя одного из крупнейших предприятий области. Потому этот праздник и стал для него сегодня настоящим триумфом и бальзамом для его души и сердца, о котором он всегда забывал в суете повседневных своих дел и забот.
 И вот, здесь-то, оно у него радостно забилось, застучало молодо и энергично. Он испытал настоящую эйфорию от сегодняшнего дня, чувства собственного достоинства, полного восторга и радости за себя и за свой коллектив.
 Но всё это он держал внутри себя. Директор не был лишён человеческих слабостей. Хотя, и старался их никогда никому не показывать. Да, ему сейчас очень хотелось праздника души и признания всех его заслуг. Хвала и лесть всегда грели ему душу. Но это он скрывал даже не только от других, но и от самого себя. 
 Такое вот сегодняшнее состояние души он ощущал в первый раз за всё своё многолетнее директорство. А директором комбината он уже был десять лет. И вот за все эти годы, действительно, им было сделано немало. И этим он гордился и желал, чтобы это все заметили.
 И это, кажется, случилось. Да, как только прозвучала его фамилия, то у него сразу же затрепетало сердце, а за спиной словно расправились крылья. Литвинов почувствовал в себе необыкновенную лёгкость и упругость, молодую силу. Готов был тут же начать работать, причём с утроенной силой.
 Литвинов весь напрягся и выпрямился, тело его стало словно железным. Он налился весь гордостью за свой комбинат и за себя лично. Впервые он ощутил здесь свою значимость и столь большое значение в производственной и общественной жизни области.
 Как всегда, при большом волнении, он начал нервно потирать руки и сжимать и разжимать кулаки. А руки были у него большими и сильными, с крупными ладонями и крепкими пальцами.
 Они слегка трещали, когда он их распрямлял. Он желал выхода своей энергии. Рабоче-крестьянской, как он любил говорить. В начале своей трудовой деятельности Литвинову довелось поработать немного горновым, затем мастером и начальником смены.
 Так что труд металлурга был ему хорошо знаком. Он прошёл непростой путь руководителя от помощника и начальника цеха до главного инженера. В этой должности проработал несколько лет.
  А после того несчастного случая с бывшим директором комбината Беличенко, гибели в автомобильной катастрофе, случившейся осенью в 1971 года, Литвинов и стал директором комбината.
 Беличенко был хорошим директором. Настоящим металлургом и руководителем. Пробыл во главе комбинате немного, всего около четырёх лет, но успел показать себя, в столь короткий срок, неординарной личностью и руководителем, заслужить признание и авторитет у работников комбината и у всех жителей Крутого Яра.
 Литвинов старался не только ему подражать и перенять стиль его руководства, но и оставить тоже свой след в жизни комбината. И это у него неплохо получалось.
 За десять лет своего руководства он получил уже несколько высоких Правительственных наград и вот такое торжество открывало ему путь к дальнейшему успеху.
 Не только для него лично, а как он это понимал, и для всего комбината, для работающих на нём людей.   
 Литвинов был ещё не стар. Ему было пятьдесят пять лет. Среднего роста, широкоплечий, с плотно сбитой кряжистой фигурой, в которой ощущалась недюженная сила, с волевым красивым лицом и густыми, немного вьющимися, волосами на крупной голове с крепкой шеей.
 Стройным было его трудно назвать. А чуть заметная хромота заставляла его вытягиваться и, казаться, немного повыше и тоньше. Сергею это, казалось, не столько смешным, сколько неприятным. Литвинов стеснялся своей хромоты.
 Когда-то, в молодости, он схватился в борьбе с одним парнем, слабее его, но тот применил борцовский бросок через себя такой силы, что Литвинов ударился о землю и повредил ногу.
 Она у него неправильно срослась и стала немного короче другой. Теперь он никак не мог исправится от своего недостатка.      
 Каждое утро Литвинов поднимал своими сильными руками пудовые гири. Иногда, это демонстрировалось и на директорских оперативках, чтобы показать всем подчинённым его силу и отменное здоровье. И он никогда на него не жаловался. Любил равняться силой с более молодыми и сильными, как бы продлевая свою молодость.
 Особенно любил Литвинов воскресные лыжные прогулки в Крутояровскм лесу, делал многокилометровые пробежки до Ясной Поляны и обратно, в тёплые зимние дни с обнажённым торсом, а летом кататься на лодках по реке Вороньей. Сам лично занимался с сыном и женой на дачным своём садоводческим участком. Ему не чужд был крестьянский труд.
 Во время особенно бурных споров на своей директорской оперативке между подчинёнными, он выносил пудовые гири из своей комнаты отдыха, положенной ему, как директору, и заставлял спорщиков поднимать их столько раз, сколько они смогут. 
 Подняв их сам, Литвинов предлагал сделать тоже самое слишком горячим головам, чтобы они слегка охладились и скинули с себя градус напряжения. Одновременно, напряжение и в этом его кабинете.
  Дверь в эту комнату, из его рабочего кабинета, была всегда открыта, так что эти гири были всегда хорошо видны всем присутствующим на оперативном совещании. И это тоже помогало сдерживать эмоции всем присутствующим, кроме самого директора.
 Пальцы Литвинова и сейчас были слегка сжаты и потрескивали, когда он в волнении сжимал или разжимал кулаки. Казалось, сейчас ему не хватает этих самых гирь, чтобы обрести хоть внешнее спокойствие. 
 Литвинову сейчас хотелось дела, крупного, большого, живого. Настоящей мужской работы. Хотелось добиться ещё большего успеха и своего признания. Он испытывал необыкновенный прилив всех своих физических и духовных сил.      
 Жизнь, казалась, ему сегодня просто прекрасной. Потому, выйдя из театра, он и решил направится не к машине, а немного пройтись по театральному скверу, полюбоваться на фонтан в центре него, который, правда, пока ещё не работал. 
 Водитель в недоумении провожал его недовольным взглядом. Он спешил домой. А тут? Литвинов же не мог видеть этого его взгляда, иначе бы он тоже был бы сильно удивлён. 
 И возможно, даже поспешал бы. Такое было у него настроение впервые. Ему хотелось для всех творить добро. 
 Иван Андреевич не смел никогда бы на него так смотреть. Это тоже было необычно для сегодняшнего его дня и для самого водителя. Ему очень хотелось домой, а ему ещё предстояло поставить машину в гараж. А это, опять хе, потеря времени. Не менее часа. 
 Хотя, у водителя персональной директорской "Волги" ненормированный рабочий день и жена его тоже привыкла к задержкам, но накануне дня её рождения Ивану Андреевичу не хотелось бы её огорчать.
 Хотелось ему порадовать её всем купленным к праздничному столу. Медленно Литвинов обошёл фонтан, представив, как его водные струи бьют здесь высоко вверх и резко падают вниз.
 В летние жаркие дни, проезжая мимо театра, он нередко мог это наблюдать из окна своего автомобиля. И эта картина ему нравилась.
 Свой есть фонтан и в Крутом Яру. Не один, а два. Но они уже несколько лет, как не работают. Что-то там в них не работало. Всё было как-то ему недосуг разобраться с этим.
 И он решил это обязательно исправить, чтобы, как в былые времена, струи и брызги фонтана, в свете разноцветной подсветки, переливались в парке Крутого Яра драгоценными камнями.    
 Во время этой неожиданной прогулки настроение Литвинова ещё более улучшилось. Он жаждал признания не только результатов своей производственной деятельности, но и в благоустройстве и украшении Крутого Яра.
 Чтобы посёлок был лучшим в городе и области. Кроме того, здесь, на этом вот высоком сегодняшнем торжестве, большой группе передовиков, добившихся наилучших результатов в труде, были вручены высокие Правительственные награды.
 Это было тоже большой радостью Литвинова. Восемь человек его комбината были сегодня награждены медалью "За трудовое отличие". Ещё восемь человек медалью - "За трудовую доблесть". Четверо орденом -"Трудовой Славы", третьей степени. Ещё четыре орденом "Знак Почёта". Вот это здорово!
 Это ещё более грело сердце директору. Каждого из награждённых он знал лично в лицо и в конце торжественного собрания поздравил их лично при выходе из театра. Пожелал им и так дальше трудиться. 
 Позже, он намеревался публично, в торжественной обстановке, в Доме культуры в Крутом Яру, повторить все эти поздравления и награждения.
 При всех работающих на комбинате и при всех жителях поселка. И закончить этот праздник хорошим сводным концертом художественной самодеятельности комбината и Дома культуры.
 Но это было ещё не всё. Одну женщину с его комбината, стерженщицу Екатерину Ганину, наградили ещё очень высокой наградой: орденом "Дружба народов". Трёх человек наградили орденами Трудового Красного Знамени, а слесаря-электрика Никиту Пятакова, вообще, удостоили высшей награды страны: ордена Ленина.
 Так разве мог директор быть теперь спокойным и не радоваться своим успехам! О каждом из них обязательно нужно рассказать в газете комбината. Но это уже дело парткома.   
 Жаль, что от редакции сегодня никого не было на этом торжестве. Да и сам Беляков не остался на этот концерт и уехал раньше. Видно, тоже куда-то спешил.
 "Было бы неплохо с ним потом потолковать об этом. Праздник такой на комбинате очень даже нужен. И партком с профкомом должны быть застрельщиками",- однозначно решил Литвинов.
 "Ну, ладно, завтра утром переговорим,- усмехнулся он,- надеюсь, они понимают важность этого политического момента...".
 Директор немного лукавил, говоря о политическим моменте. Ибо в этом успехе коллектива комбината и его людей он видел, прежде всего, и свой собственный успех. Но он понимал и важность того достигнутого успеха и для парткома, профкома и всего коллектива Крутояровского металлургического комбината.
 Так разве можно было ему сейчас находиться в спокойным состоянии, не гордится такими людьми, как, например Пятаков, и другими людьми на его предприятии? Получается, что и он сам, Литвинов, к этому тоже причастен, раз стольких людей с его предприятия удостоено самых высоких наград Родины. 
 Сердце у него радостно пело от гордости, когда со сцены называли имена его людей и они выходили на сцену театра и говорили слова благодарностями за высокие награды Родины, отметившей их нелёгкий труд.
 Особенно, был восхищён он Пятаковым. Литвинов хорошо его знал. Такую колоритную фигуру в коллективе комбината трудно было не приметить.
 Впервые Литвинов услышал о нём в феврале тысяча девятьсот семьдесят седьмого года, со сцены Дома культуры в их Крутом Яру. На торжественном вечере под названием: "Праздник Серпа и Молота".
 С тех самых пор прошло четыре года. Этот праздник в Крутом Яру стал почти ежегодным. Он оказалось настоящей находкой для шефов и подшефных. И без Пятакова такие праздники теперь уже никогда не проводятся. Он достоин был этого красивого праздника, так как хорошо работал на селе.
 В тот самый первый раз к металлургам Крутого Яра приехали в гости дорогие селяне. Это были представители подшефных колхозов и совхозов Дубенского района. А их у комбината пять. Над ними металлурги Крутого Яра и до сих пор шефствуют. За каждым из таких хозяйств, на все эти годы, был закреплён определённый цех или же крупный отдел комбината.
 Пусть это была идея парткома, но Литвинов её тоже считал своей. Так как сам тоже лично внёс в это немало своих предложений. В том числе, предложил создать на комбинате специальную отдельную строительную бригаду, с придачей ей спецтехники, для производства строительных работ в подшефных хозяйствах.
 И об этой бригаде тоже говорилось на том совместном празднике. Этот праздник в Крутом Яру прошёл тогда очень даже ярко. Получился он радостным, эмоциональным и запоминающимся.
 По предложению председателя профкома комбината Сергея Максимовича Дронова, открывшего этот вечер "Серпа и Молота", в зал была внесена и святыня, самая дорогая реликвия комбината - переходящее Красное Знамя Государственного Комитета Обороны. Оно было передано предприятию на вечное хранение за героическую работу металлургов в годы войны и теперь хранится в музее комбината.
 Внести его в зал и установить в Президиуме торжественного собрания было доверено трём самым лучшим работникам комбината, отличившимся на полях подшефных хозяйств. Это двум мужчинам и одной женщине, которые успешно трудились не только в своих цехах, но и на селе, в своих подшефных хозяйствах.
 И впереди всех шёл со Знаменем, именно, Пятаков. Как же ему тогда было его не запомнить?! Величественной и неожиданно монументально-торжественной была эта сцена.
 На Пятакова нельзя было не залюбоваться. Тем более, не запомнить. Он был строен, высок и крепок в плечах, красив и мощен. Средних лет, черноволосый, с тонкими правильными чертами лица. Можно с него скульптуру лепить. 
 Такие мужчины всегда нравятся женщинам, с таких молодцов пишут картины. Пятаков и сегодня обратил на себя внимание в театре, когда выступал с ответным словом благодарности за своё высокое награждение.
 Говорил он чётко, кратко, но с достоинством. Без бумажки и без заученных фраз. От всего сердца и по рабочему просто.
 Голос его был твёрд и уверен. Таким передовиком можно было гордиться. Да и тогда, на том празднике "Серпа и Молота", он тоже говорил немного о себе и своих товарищах. По делу и без лишних фраз.
 О нём самом и его делах всё больше рассказывали его товарищи по труду из доменного цеха, а также приехавшие к ним в гости селяне, тамошние его товарищи по труду.
 Говорили и о том, что в тот год на полях подшефных хозяйств им был получен рекордный урожай, значительно больший, чем в предыдущем семьдесят шестом.
 Особенно, отличился Пятаков, намолотивший семьсот тонн зерна на комбайн. За что и был награждён орденом "Знак Почёта", а ещё шесть человек из различных цехов комбината были тоже награждены медалями "За трудовое отличие".
 В том числе, и две ассистентки знаменосца Пятакова. Это Марья Степановна Перваткина и Зоя Михайловна Фёдорова. Обе молоды и обе красавицы. Да, хороший получился тогда праздник в Крутом Яру.
 Необычным. Не хуже нынешнего в театре. Дело-то в том, что этот праздник получился, как бы и настоящей смычкой между городом и деревней. Не на словах, а на деле. Вот тогда Литвинов и подумал: "Вот так и надо поднимать село до уровня города!".
 Не только на сельских полях и новостройках, но вот ещё и на таких совместных праздниках, крепится дружба шефов и подшефных.
  Спасибо Кравцову, это он тогда придумал его и сорганизовал. Да, хороший был у него секретарь парткома! Жаль, что он теперь не на комбинате, а руководит райкомом.
 Немало сил приложил к этому празднику и сам Литвинов. Потому, что после этого праздника он, с поддержкой парткома, приступил к ещё более ревностному созданию на комбинате подсобного сельского хозяйства.
 Теперь металлурги стали производить не только чугун, цемент, фитинги, электроэнергию, тепло, шлакоблочный кирпич, бетонные и столярные изделия, пиломатериалы и другое нужное для строительства материалы, но ещё и выращивать стали своё мясо, молоко, зелень и овощи.
 Литвинов решил сделать своё металлургическое предприятие, да и весь посёлок, вполне самодостаточным, "государством в государстве", чтобы у них было всё своё, чтобы его люди ни от кого они не зависели в своём обеспечении всем необходимым.
 Быть в полном самообеспечении. Не это ли есть нынешняя задача партии? В том числе, и в вопросах оздоровления своих трудящихся и всех жителей Крутого Яра.
 Свою медицинскую санитарную часть комбинат оснастил самым современным медицинским оборудованием. Это тоже с полной поддержкой и инициативой партийной и профсоюзной организаций комбината.
 Теперь Литвинову с парткомом и профкомом мало показалось уже иметь на своём предприятии сильный профсоюз, способный обеспечивать трудящихся общесоюзными профсоюзными путёвками в Дома отдыха и в санатории.
 Решено было построить, своими силами, к уже имеющемуся пионерскому лагерю, ещё и круглогодичный санаторий-профилакторий.
 Для оздоровления трудящихся предприятия и жителей посёлка. В лесу, на самой окраине посёлка,то есть, в черте самого Крутого Яра. Правда, тогда Литвинов был ещё главным инженером, по эту идею директора он тоже поддерживал.
 Но после после гибели Беличенко вся нагрузка по созданию санатория-профилактория легла на Литвинова. И он по праву считал это тоже своим детищем.   
 Санаторий-профилакторий был построен. Большой и красивый в четыре этажа. Сдан в эксплуатацию в 1971 году. Как раз в этом году Литвинов и становится директором комбината.
 С каждым годом санаторий-профилакторий становится лучше и лучше. Как с точки зрения внешней эстетики, так и внутреннего своего убранства, не говоря уже о медицинском обслуживании.
 Круглый год в нём отдыхают и поправляют здоровье не только работники комбината, но и все работающие на других предприятиях и в организация, учреждениях Крутого Яра. 
 Литвинов же предпочитал отдыхать на своём дачном участке в одном из садовых товариществ комбината. Недалеко его садовый участок был от самого комбината и директор  всегда был готов, при необходимости, вернуться в свой кабинет.
 Литвинов любил всё выращивать сам для себя и своей семьи на своём дачном участке. Овощи и фрукты, всякую зелень. Это было в нём почти генетически заложено от его крестьянских корней.
 Создали металлурги и свою базу семейного отдыха в прекраснейшем месте на реке Оке в Велегже. Тоже для себя и своими руками. Но здесь инициатива уже принадлежала ни парткому, с профкомом и комсомолом, ни администрации комбината, а спортсменам Крутого Яра, которое облюбовали это место для себя и своих спортивных выездов на природу.
 Но позже эта инициатива уже обрела полную поддержку парткома, профкома и комитета комсомола. А также администрации комбината, в лице предшественника Литвинова, Ивана Степановича Беличенко, который был горячим сторонником реализации и развития этой идеи.
 Кстати, он и погиб в автомобильной катастрофе, когда ехал на эту строящуюся базу. Литвинов был тогда главным инженером и занимался преимущественно производственно-техническими вопросами предприятия. 
 Летние дачи получились лёгкими, внешне красивыми. На трёх и двух человек в каждой из них. Но после гибели Беличенко ничего там больше не благоустраивалось. Литвинову было, на первых порах, не до того. Да и не было это его детищем. Так что эта база стала заботой парткома и профкома, с помощью комитета комсомола.
 Места оказались здесь не только рыбными и пляжными, но и ещё грибными, да ягодными. Целыми семьями, включая и домашних животных, стали приезжать сюда работники комбината. Так что и эта зона отдыха давно стала для металлургов любимейшим местом семейного отдыха.
 И была она теперь под полным контролем и пристальным вниманием, заботой и опекой партийной и профсоюзной организаций комбината. Впрочем, как и сам пионерский лагерь, детские сады, санаторий-профилакторий, спорткомплекс, комнаты школьника, вся воспитательная работа в Доме культуры.
 Литвинов не противился этому, живо интересовался этой работой, оказывал, как ему казалось, необходимую помощь. Но главное своё внимание и силы он, однако же, отдавал производству, да вот ещё санаторию-профилакторию.
 Зона же отдыха на Оке оставалась по-прежнему детищем Беличенко, но не все это помнили. Много сил у Литвинова теперь занимала шефская работа на селе.
 В этой работе дирекция и партком, с профкомом не только руководствовались директивами вышестоящих партийных организаций, но ещё и сами для себя определяли свои цели и первоочередные задачи.
 Они завязывали крепкие производственно-экономические связи с подшефными хозяйствами, активно работали над развитием их производственных мощностей и инфраструктур. 
 Работники всех цехов и отделов комбината добросовестно трудились не только на посевной или на уборке урожая в подшефных хозяйствах, но и активно участвовали в ремонтах сельхозтехники, как в своих хозяйствах, так на территории комбината. Полностью осуществляли строительство на селе. Строились жилые дома-коттеджи, культурно-бытовые объекты, общежития, столовые.
 Для этого, как это уже было сказано, кроме отдела капитального строительства, жилищно-коммунального отдела, ремонтно-строительного цеха, была на предприятии создана специальная бригада для сельского строительства. И это Литвинов считал правильным и целесообразным.
 И этот его почин тоже был отмечен в масштабе области. И на сегодняшнем торжестве в том же театре. Руками рабочих комбината и крестьян подшефных хозяйств деревни постепенно превращаются в благоустроенные поселения. И это тоже несказанно радовало Литвинова. И это тоже было отмечено на торжестве в театре.
 Но особенно было хорошо Литвинову, красиво и приятно было видеть, когда на том же празднике "Серпа и Молота" в Доме культуры в Крутом Яру, девушки, представительницы подшефных хозяйств, преподнесли металлургам-шефам очень большого размера пирог "Золотой каравай" из нового урожая. Вот это была просто восхитительная неожиданность.
 Каравай был вручён Президиуму праздничного торжества. То есть, партийно-хозяйственному, профсоюзному и комсомольскому руководству комбината и руководителям подшефных хозяйств. Он стал, как бы своеобразным символом нерушимости шефских связей города и деревни.
 "Как же это всё тогда хорошо у нас получилось! Трогательно и даже, как-то даже по семейному? Вот, именно, так и должно подниматься село. Именно, так!",- в этом Литвинов не сомневался. И весь Крутой Яр это тоже тогда понял. У всех были тогда на том празднике прекрасные, радостные и счастливые лица.
 А сколько чувствовалось дружеского тепла и сердечности в выступлениях руководителей подшефных хозяйств и простых работников-сельчан, благодаривших за крутояровских металлургов за оказанную шефскую помощь в развитии села. И эти слова дорогого стоят.
 Большой группе работников комбината, отличившихся на уборке урожая зерновых, тогда были вручены подарки и Почётные грамоты обкома партии. И на том совместном торжестве был хороший, тоже совместный, концерт художественной самодеятельности сельских Домов культуры и Крутого Яра.          
 Вспомнив сейчас про всё это, Литвинов понял почему он сегодня задержался на этом концерте. Его задержала память о том концерте и его сегодняшнее хорошее настроение.
 Вот тут-то Литвинов и вспомнил про своего водителя и поспешил к машине. Потому, как директор излишне резко открыл дверь, было видно, что он уже отошл от своих размышлений и заспешил домой. Но эта резкоть не понравилось водителю:
 - Поаккуратней, пожалуйста, Михаил Ильич, дверь-то может выйти из строя и я стану на ремонт. 
 Но Литвинов ничего этого уже не слышал. Тяжело опустился на заднее сиденье и сказал:
 - Поехали!..
 Водитель, заводя машину, спросил:
 - Что сегодня так долго, Михаил Ильич?
 - Немного решил подышать свежим воздухом...
 - Так это я не к тому. Мне завтра днём, часа на два-три, отъехать нужно.У жены день рождения. Подарок не успел купить.
 - Передай ей мои поздравления. Добро. Отпускаю на весь день. Машину я себе найду. Гараж у нас большой.   
 Ему не хотелось ни с кем сейчас разговаривать. В том числе, и с водителем. Извинятся же за свои задержки он совершенно не привык. Продолжал находиться всй ещё атмосфере прошедшего собрания. Во власти своих воспоминаний и не мог от них отрешиться.
 Сколько лет он уже трудится на этом, ставшим ему дорогим, комбинате? Сколько лет он прожил в этом в Крутом Яру?! Страшно даже и подумать. А он ещё и сам не стар. Семьдесят седьмой год ему сейчас особенно памятен. В том году его наградили орденом Октябрьской Революции. Но и до этого он был награждён орденами "Знак Почёта", Трудового Красного Знамени, орденом Ленина, многими медалями. Награды начал получать ещё будучи главным инженером.
 И было за что. Комбинат всегда работал и работает с перевыполнением плана. Крутой Яр преобразовался в благоустроенный многоэтажный посёлок. Ещё осталось чуть-чуть и тогда не станет совсем на комбинате очереди на жильё. К тому же, в том же семьдесят седьмом году, доменному цеху было вручено свидетельство на присвоение ферромарганцу Государственного Знака качества. И это событие очень дорого ценится самими металлургами.
 И ещё, вспомнилось директору, как будучи делегатом двадцать шестого съезда КПСС, совсем недавно, в феврале нынешнего года, он получил на своё имя в Кремле следующую телеграмму:
 " Трудящиеся комбината с большим интересом следят за работой съезда. В цеховых коллективах не ослабевает накал социалистического соревнования в честь партийного съезда. Все коллективы работают с перевыполнением государственного плана. За четыре дня работы съезда план по выплавке чугуна выполнен на сто пять и девять десятых процента. Желаем успешной работы.
Секретарь парткома В.С.Беляков, 28 февраля 1981 года".
 Конечно, телеграмма пропагандистская, политическая трескотня. Но, тем не менее, получить ему её было приятно. Она и сейчас лежит у него в боковом кармане пиджака, на всякий случай, если бы пришлось ему выступать. А цифры в ней точные, не липовые. В этом он не сомневался. В любой момент он мог это проверить. Такого на комбинате не допускалось.
 Конечно же, Беляков не Кравцов, но и с ним работать можно. Человек он честный, искренний и с характером. Но только ему бы ещё смелости побольше, как у Кравцова. Тот мог в любой момент пойти и против него, самого Литвинова. 
 Вспомнилось ему и тот случай, когда он распекал за что-то при всех на своей оперативке корреспондента Гончарова за какую-то статью в газете, которую он сейчас и не помнит. Так, Кравцов, молчал-молчал, а тут поднял голову и вдруг говорит:
 - А не кажется ли вам, Михаил Ильич, что это очень даже похоже на зажим критики?..   
 И эти его слова прозвучали в полнейшем молчании. Всё присутствующие притихли, ни одного шороха, все затаили дыхание. И это ему тоже сейчас вспомнилось, как и то, что в тот момент он сразу же осёкся и смешался. Стих. И до сих пор он этого не забыл.
 Неприятно это ему было, конечно, но что он мог поделать? Секретарь парткома - это же не начальник цеха. Пришлось сдержаться. На него не накричишь, как на того же корреспондента газеты.
 И с тех пор Литвинов оставил в покое газету, а все вопросы с ней решал только через Кравцова.
 Но вот они уже въезжают в Крутой Яр. Проезжают мимо комбината, мимо тех самых бывших "шалманов", которые он все снёс и создал на их месте замечательный сквер-парк. Совсем иным стал посёлок, когда после окончания Липецкого металлургического техникума он впервые приехал сюда в сорок четвёртом году работать помощником мастера доменных печей.
 Прошёл он здесь весь непростой путь, все должности и ступени, дошёл до главного инженера, учась заочно в институте. А в тысяча девятьсот семьдесят первом году  назначен директором. Так что Крутой Яр и комбинат стали ему родными ещё с военного лихолетье, со дней его юности.
А. Бочаров
2020.