Папочка с черновиками

   …с незаконченными стихами, с неудачными сравнениями, с шутками и поздравлениями – я тебя опять открываю, выбросить хочу – отбираю: может, это стоит, и это… тут начало, но не допето, тут частушка – весело, право, были ж шутки и были забавы! Молодые… где молодость наша? Впрочем, если решим – то попляшем!

   Наверное, не стоит выносить всю эту шелуху на суд посторонних. Только одно… потому что скоро три года, как нет Заура, а он всё где-то в плавнях спускает Шустрого и тот взахлёб гоняет уток, и каждая проезжающая по деревенской улице «Нива» за запыленными стёклами прячет его силуэт, и, просыпаясь утром и включая чайник, мы киваем фотографии хитроватого татарина «Ты щай пиля?».

   Наш Заур – да без Людмилы?!
   Это как без стога вилы,
   Ночь без тьмы и день без света,
   «До свиданья!» без «Привета».
   Хоть уедет, хоть уйдёт, хоть на месяц пропадёт –
   К НЕЙ несёт бакшиш богатый, как купчина тароватый.
   Пусть не соболь, не парча, не татарская камча –
   Мёд, кабан, жень-шень, судак – добывать он всё мастак!
   И рыбалка, и охота, драмкружок, кружок по фото,
   Дом в деревне, баня – диво, всё по чину, всё красиво,
   Друг на севере, на юге…
   Но милее нет подруги!
 
   С этой подругой мы постоим на берегу реки, которая по завещанию  унесла прах нашего друга к морю-океану. Может, в каждой капле дождя и каждой снежинке – микроскопическая частица его. Так он хотел – и остался нигде и везде.