Капитан Воконогов...

«Капитан Волконогов бежал» —  фильм режиссёров Натальи Меркуловой и Алексея Чупова (2021 год)
Один билет в чистилище.

Один раз посмотреть — непременно. Второй? Увольте. Не потому, что плохо, а потому, что хорошо ровно настолько, чтобы не выдержать повторной дозы. Качественное, плотно сбитое кино с уверенной операторской работой и элементами сюрра, которые здесь не ради красного словца, а подсвечивают сюжет, как лампы-вспышки в кабинете следователя. Немного мистики — и та не в тягость, даже к месту. Ну и пусть мёртвые звонят в дверь, коли живым стучать боязно.

Даже широкоплечие актёры в кожанках и алых «шароварах», с упругими, как спелые дыни, ягодицами, которые поначалу резали глаз своей декоративной брутальностью, к финалу как-то уравновешивают общее впечатление. Эстетика борется с этикой, и ничья — заслуга режиссёра и оператора, которым удалось превратить почти плакатную гиперболизацию в часть художественного замысла.

Не буду писать о том, какие цели преследовали авторы, чего ждали от зрителя или какие душевные струны надеялись задеть. Это и так очевидно: предательство, доносы, всеобщее состояние страны времён, когда подмётки могли выдать соседа быстрее, чем истопчутся. Всепоглощающий страх — тот, что сидел в порах кожи, въелся в пот, в молчание на кухнях и в детские рисунки. На экране — трагедия и боль. А за ними — одно хрупкое «никогда больше». Чтобы тридцать восьмой не вернулся.

Но — оставим идеологию. Я, как любитель, ценитель и — простите — эксперт (а ныне каждый благодарный или негодующий зритель мыслит себя если не Орсоном Уэллсом, то уж точно судьёй), хочу говорить о другом. Об игре. О том, что остаётся, когда цифровые эффекты выключают, а зрелищность садится, как опара.

В начале девяностых Рогожкин снял «Чекиста» — без модных примочек, подчас шершаво, но так, что стынет не только душа, а само время останавливается между ударами сердца. «Волконогов» сделан тоньше, богаче, даже, пожалуй, изысканнее — но не всегда страшнее. Однако есть эпизоды, где зритель не остаётся равнодушным, а умирает вместе с героем. И это — высший пилотаж.

Вспомните, как главный герой, в отчаянном желании урвать местечко в Раю, обходит адреса родственников убиенных. Тех, кто под пытками дал признание, к кому были «применены особые методы» — и в этих пытках Волконогов сам принимал участие, и даже не самое формальное. Он хочет заслужить прощение. И вот — кадр, который остаётся в горле занозой: он обмывает умирающую от голода рахитичную бабушку. Старуха молчит. А на последнем вздохе кладёт свою ладонь ему на лицо. Палачу. Убийце. И — как будто прощает. Отпускает. Это настолько пронзительно, что забываешь о всех красных шароварах сразу.

Никогда не слышал о режиссёре Наташе Меркуловой — но придумать такой эпизод может или тот, кто сам измерил глубину человеческого горя, или большой мастер, способный вывернуть свои переживания на экран так, что не отвести глаз. Поклон и оператору — отдельный.

Пробегусь по россыпи звёзд, быстро, почти небрежно, но с уважением.

Кузнецов — хорош, и с ним связан очень сильный эпизод. Трибунцев — Тимофей как всегда всё равно кого играть: ему и дьявола, и святого подавай — справится. Яценко — я лично не знаю мест, где Александр был бы плох. Толстоганова — её сцена выше всяческих похвал, сцена, перед которой хочется снять шляпу, даже если ты в кожанке. Савочкин (палач) — везде фактурен, хоть на остановку выходи. Епифанцев — увы, однотипен, как балалайка: струна одна, зато звонкая. Исакова — точна, сдержанна, без лишних жестов.

И девочка. Виталия Корниенко. Помните её реплику: «Как моего папу фашисты в Испании пытали — он ни в чём не признался. А вам — признался?» В этот момент фильм сжимается до размера детского кулака. И бьёт им в самое солнечное сплетение истории.

Вот за это — спасибо. И за всё остальное — тоже. Даже за упругие ягодицы.