Почтальон Изя Кац

   Изя Кац всех перехитрил. Про жену,  беременную вторым  ребенком купцам ничего не сказал, иначе его в эту часть не взяли бы.  А когда уже пришли документы и стало ясно, что служить ему получается каких-нибудь три месяца, не стали заморачиваться и учить сложной воинской специальности, сделали почтальоном.
 Изя  разносил по всей большой  воинской части ( штаб армии ПВО в Тайцах) письма, подписные газеты и журналы. Служить в воинской части в Тайцах было привилегией не только для солдат срочной службы, но и для офицеров. До Питера полчаса электричной.  В роте охраны брал Кац четырех помощников рядовых первого года службы и шел за почтой на КПП. Сортировал и носил почту в девять офицерских хрущевок кирпичный четырехэтажный с лифтом генеральский особняк на четыре семьи.  По почтовым ящикам в подъездах, а в отдельных случаях  доставлял  "лично в руки".   Но больше всего корреспонденции было в солдатские казармы.  Здесь Изя сильно не заморачивался,  просто сбрасывал пачку дежурным.  Дежурные раскладывали почту в ячейки по алфавиту.
По казармам он ходил в одно и тоже время и его ждали.
 В одной из рот, то ли в роте охраны, то ли у стройбатовцев, а может у шоферов, заканчивал службу какой-то лютый дед. Солдату никто никогда не писал, ни разу за все два года службы.  Но все эти два года, каждый свободный от дежурства день, будучи еще еще молодым, потом черпаком и стариком, а сейчас дедом -  свирепым черным дембелем, он приходил и  ждал почтальона вместе с теми, кому постоянно писали и даже присылали деньги в конверте.   Однажды  подошел этот дембель к Изе Кацу и спросил:
Это ты носишь почту в нашу роту?
- Я, - любезно ответил Кац.
- Это правда, что ты еврей?
-  Правда
-  Скажи, еврей, почему  всем пишут, а мне никто не пишет. Ты должен это знать.
- Это нужно спросить у тех, кто тебе не пишет, - сказал Кац.
- Ты их знаешь? Назови.
- Ну, например, я тебе не пишу.
- Хорошо, если ты такой умный, то завтра напишешь мне письмо и будешь писать ежедневно.  И учти, если завтра  письма не будет, я тебя,  убью.
И с тех пор Кац каждое утро садился и писал письмо, складывал особым солдатским конвертиком и вручал дембелю. Отправители были самые разные: женщина-космонавт Терешкова, пенсионер из Слонима, студентки лесохозяйственного техникума, водитель такси в городе Конотопе, зубной техник Зигельман, аноним Грушко, девушка Таня, следователь Зоя Васильевна Коробчиц, условно-осужденный с обязательным привлечением к труду Шура Шалыгин, таксидермист Мутяну, нештатный сотрудник органов  Бегун и его жена.     Наш дембель брал послание, уходил в самый дальний угол казармы читал, смеялся и плакал. Письма бережно хранил.   Собралась целая коллекция.
   Письмо первое:
Пишет тебе Валентина Владимировна Терешкова, лётчик-космонавт, Герой Советского Союза и женщина, которой однажды очень сильно повезло, я видела Бога. Сообщила по внутреннему каналу. Мне сказали, Чайка, мы знаем, нам еще Гагарин об этом говорил. Молчи. Народ к этому факту не готов, Партия ищет правильную формулировку. Вот и молчу уже много лет. Тебе пишу, потому, что хочется об этом кому-нибудь рассказать.
  Теперь про личное, раз уж ты два года писем не получал и заслужил хоть какую-то правду.  С Николаевым я развелась вовсе, не из-за его дурного характера и не из-за того, что он после полёта стал разговаривать исключительно цитатами из устава. Причина была проще и короче. Намного короче, чем можно было предположить.  Когда человек всю жизнь готовится к стыковке, а в самый ответственный момент выясняется, что стыковочный узел у него — как у детского велосипеда Школьник, женщина имеет право запросить повторный запуск. Повторный запуск не состоялся.  Не обижайся на людей, солдат. Кому-то не пишут, кому-то не разрешают рассказывать про Бога, а кому-то после медового месяца приходится объяснять знакомым, что «технические неполадки» бывают не только у ракет.  Держись воин. Скоро дембель.   С космическим приветом, В. Терешкова
  P.S. Если почтальон снова будет умничать — скажи ему, что Бог не фраер...