Азбука жизни Глава 6 Часть 200 Один сценарий!

Глава 6.200. Один сценарий!

Легкий стук в дверь, чуть робкий, но настойчивый. Не дожидаясь ответа, в кабинет впорхнула Диана — вся в неспокойной энергии, с горящими глазами.

— Виктория, к тебе можно? Понимаю, эти дни ты занята… но я не удержаться! — выпалила она, даже не пытаясь скрыть волнение. — Как так случилось? Откуда ты знала? Твои предположения… они сбываются. Прямо на глазах.

Я отложила перо и откинулась в кресле. За окном вечерний Лиссабон медленно погружался в синеву, а в этой комнате снова пахло грозой — отголосками далёких событий, доносившихся через экраны и сводки.

— Диана, — тихо сказала я, — у них всегда один и тот же сценарий. Единственный. Они просто переписывают его набело, меняя даты и декорации. Посмотри на историю — она не спираль, она заевшая пластинка. Август девяносто первого сегодня повторяется с пугающей точностью. И события столетней давности — тоже. Одни и те же лица, один и тот же почерк, одни и те же ошибки, которые они выдают за гениальные ходы.

Она слушала, затаив дыхание.

— Они грабили Россию тридцать лет, — продолжала я, и в голосе моём не было ни злости, лишь холодная констатация факта. — Выжали из неё всё, что можно, как стервятники. А когда ресурс иссяк, нечисть разбежалась по щелям. Кто-то притаился во властных структурах, пристроился поближе к кормушке. А этого… бугая, этого карикатурного упыря, оставили на «поле битвы». На потеху и на растерзание. Чтобы в нужный момент сделать из него мученика или, наоборот, козла отпущения. Это их классика. Стандартный реванш. Чему тут удивляться, Диана?

— Девочки утром… говорили о том же самом, — выдохнула она, садясь в кресло напротив. — Слово в слово.

Диана, вот уже несколько дней находясь с нами в Европе, в этом нашем тихом, безопасном углу, смотрела на нас с немым изумлением. Ей, выросшей в иной системе координат, казалось чудом — эта способность не просто предсказывать ход событий, но и объяснять их двумя-тремя фразами, с убийственной простотой.

Нам ли этого не понимать, — подумала я, глядя на её ошеломлённое лицо. Вся трагедия, вся нелепость происходящего рождалась из одного источника — из нашей же собственной, родовой, генетической недосказанности. Из того самого истинного благородства, что копилось в наших семьях поколениями. Благородства, которое не позволяло опускаться до уровня врага, плеваться, выставлять напоказ грязь и низость. Мы молчали. Сносили. Держали удар. Потому что иначе — нельзя. Потому что иначе мы становимся такими же, как они.

И именно эта наша молчаливая выдержка, это стоическое благородство и дало ту самую «шобле» последнюю, решающую возможность — распоясаться окончательно. Они приняли нашу сдержанность за слабость. Наше достоинство — за глупость. Наше нежелание мараться в их дерьме — за разрешение залить этим дерьмом всё вокруг.

И вот результат. Один и тот же сценарий. В который мы, зная наизусть каждую реплику, каждую паузу, вынуждены смотреть снова. Не как зрители, а как заложники старой, плохой пьесы, от которой уже тошнит, но которую никак не снимают с репертуара.

— Они думают, что пишут историю, — тихо произнесла я, глядя в окно на первые огни города. — А на самом деле они просто передирают сами у себя домашнее задание. С ошибками. Опять.

Диана молчала. Но в её глазах уже не было паники. Был холодный, ясный ужас понимания. Понимания того, что мы живём не в драме, а в фарсе. В дурном бесконечном повторении одного и того же кошмара. И единственное наше преимущество в том, что мы этот кошмар… уже видели. И поэтому не пугаемся. Мы просто устали от него. Смертельно.