Глава десятая. Удары судьбы

Серия 102. "Анналы смутного времени". Книга третья. "Лихолетье".
Глава десятая. Удары судьбы.

    Смерть мамы совершенно выбила Сергея из колеи. Беда пришла в их дом как всегда неожиданно. Она умирала тяжело и мужественно.
    Но от этого им, её детям, было ещё тяжелее наблюдать её уход. Несмотря на то, что их всех предупредил об этом, вызванный в их дом врач-хирург Давыдов, проколовший ей живот и выпустивший из него довольно большое количество какой-то жидкости.
    - Ей уже ничем помочь нельзя,- шёпотом сообщил он им всем, собравшимся вокруг него на кухне.
    Мама лежала в комнате Веры. После этой операции ей стало несколько легче. Она даже начала грустно улыбаться.
    Но дни её были сочтены. Это был уже третий жестокой удар судьбы после развода Сергея с женой и смерти отца, последовавших почти одновременно ещё в 1980 году.
    С тех пор Сергей находился в каком-то глубоком трансе, хотя внешне старался ничем этого не выдавать, не показывать своих переживаний.
    Всё также он ходил добросовестно на работу, брал интервью, писал очерки и статьи, ездил на вёрстку в типографию.
    Но теперь уже, после смерти мамы, всё это он делал без особого подъёма, радости, без всякого энтузиазма, как-будто бы на автомате.
    Жизнь для него потускнела, словно она потеряла всякий свой блеск, интерес и смысл, свои яркие разнообразные краски.
    Даже любимейшая работа теперь его с трудом спасала. Сергей никак не мог справиться с гнетущей его тяжестью, лежащей на душе.
    Происходящие вокруг события, казалось, ему теперь не существенными, глубоко его не затрагивали. Проходили они как-то вне его сознания.
    Он весь как бы враз одеревенел и замер. Да и время наступало какое-то странное, перестроечное и нереальное. Вроде бы, оно было то, да не то?
    Вот это он чувствовал очень хорошо, но вряд ли понимал, что же вокруг него происходит? Как и многие другие люди вокруг него.
    Слушал он новости по телевизору, как бы через вату. Слишком много появилось вокруг него, в том числе, и на комбинате, всяких лозунгов и призывов: "Выполним и перевыполним". 
    Смущали всякие "направляющие", "определяющие" и всё "решающие" годы. Слишком много зазвучало вокруг него политической трескотни и барабанного боя. 
    Ежегодно, если не дважды в год, по стране покатывались волны различных передовых починов и эффективных методов труда, ударной работы, которые тут же подхватывались и на комбинате.
    Не только по заводу "Динамо", но и по методу Щёкинского химкомбината "Азот", что был недалеко от Крутого Яра.
    Особенно, большое распространение получила на комбинате работа бригад с коэффициентом личного трудового участия или же всякие там соревнования-движения, в том числе, за экономию и бережливость на каждом рабочем месте.
    Всё это хорошо, но только всех починов сразу было и не упомнить. Даже ему, писавшего о них. Но насколько они полезны и эффективны, Сергей никак не мог этого понять, осилить и уразуметь.
    Верил только лишь на слово самим организаторам этих соревнований, как в самих цехах, так и в профкоме, верил отчётам в газете работников отдела научной организации труда и управления.
    По их словам и отчётом всё выглядело вполне хорошо и прекрасно с этими всеми  соревнованиями и с энтузиазмом масс на комбинате, с трудовым подъёмом трудящихся, подхвативших эти все почины, с развитием всеобщего движения в стране, направленного на быстрейший подъём экономики и выполнение поставленных партией задач начавшейся перестройки.
    Всё это было хорошо. Но Сергей почему-то стал в этом массовом движении сомневаться. И не столько сомневаться в самой организации этой работы или её эффективности, а сколько в объективности местной статистики.
    Почему? Сам он этого не знал, просто это как-то чувствовал. Он ввёл на второй странице газеты специальную рубрику "Экономическое обозрение", где начальник планово-экономического отдела предприятия Затеева лично осуществляла свой ежемесячный обзор работы комбината.
    Он ей верил. Это избавляло его на время от неверия. Часто выступали на той же второй странице начальники всех цехов и отделов комбината, члены профкома, рабочие-бригадиры, а также различные цеховые экономисты и нормировщики, то есть, все те люди, в чьих руках находится вся эта экономическая перестройка и информация по производственной деятельности каждого трудового коллектива на комбинате и всего коллектива предприятия в целом.
    Читая написанное ими материалы и сравнивая их с тем, что он сам видел в цехах, Сергей всякий раз убеждался в том, что всё это, вроде бы, было верно и действительно так.
    Казалось бы, всё на комбинате и впрямь идёт хорошо, можно даже сказать и прекрасно, но червь сомнения всё равно продолжал грызть изнутри Сергея.
    Если так всё хорошо и прекрасно,- думал он,- если люди работают с полной отдачей всех сил и всего своего мастерства да умения, также как и на всех предприятиях страны, то откуда же берётся в стране такой непомерный дефицит всего и вся?
    Вот это было самой большой для него загадкой и его головной болью. Такое состояние было у Сергея и сегодня, когда он собирался писать свой материал по поводу энтузиазма масс и развития социалистического соревнования на комбинате.
    Он только что вернулся из цехов комбината, прошёл их все насквозь и ничего необычного не увидел. Всё было, как всегда.
    Кроме, призывных лозунгов и плакатов. Со многими людьми он разговаривал и все особого энтузиазма не выражали. Трудились, как обычно, выполняя и перевыполняя плановые задания.
    Прежде чем начать писать о своих впечатлениях от встреч с людьми, Сергею потребовался сейчас первоначальный толчок, главная мысль, чтобы начать свое повествование о сегодняшнем дне предприятия и трудовом энтузиазме масс.
    Он встал из-за своего редакционного письменного стола, взял первую попавшеюся ему под руку подшивку "Калининца" в твёрдом переплёте, раскрыл её и перед ним оказалось крупное клише с изображением токаря ремонтно-механического цеха Константина Викторовича Колоколичева.
    Он стоял у своего станка, на своём рабочем месте, а под его фото сообщалось:
    "Первого июня 1982 года токарь-скоростник Константин Викторович Колоколичев первым на комбинате выполнил своё плановое задание второго года одиннадцатой пятилетки и работает уже в счёт января 1983 года...".
    Получается, подумалось Сергею, что Колоколичев за полгода выполнил целое годовое задание? Вот это здорово! Что же это тогда за задание, коли за полгода его можно выполнить?!
    Но, тем не менее, это было так! Сергей проверял эту информацию не только в самом цехе, но и в отделе научной организации труда и управления, в планово-экономическом отделе, интересовался в профкоме. 
    Всё так, верно! И таких людей на комбинате оказывается немало. Да и на других предприятиях Тулы и страны тоже.
    Так почему же тогда в стране всего и вся дефицит? Куда же ещё теперь надо ещё более ускоряться? 
    Только, может быть, чаще нужно таких людей показывать и рассказывать об их трудовых подвигах? Вот и всё! И не будет тогда в стране никакого дефицита. Все будут знать, уважать таких людей и брать с них пример.   
    Знать, что в стране всё есть и всего много. Но разве этого ныне нет? Все газеты тем только и занимаются, в том числе, и "Калининец".
    Прославляют передовиков и передовые почины. Однако же, дефицит в стране всего и вся не только не снижается, а увеличивается?
    Почему? Вот такой, получается, парадокс. И это несмотря на всякие там почины и передовые методы труда.
    Так в чём же тогда дело? Недаром же Коллегия Министерства чёрной металлургии СССР и Президиум ЦК профсоюза рабочих металлургической промышленности, рассмотрев предложения Всесоюзного промышленного объединения о поощрении коллективов предприятий за достигнутые в 1981 году успехи в области внедрения научной организации труда, постановили отметить, в числе других, и коллектив Крутояровского металлургического комбината.
    Хорошо работает комбинат и это бесспорно. В этом Сергей нисколько не сомневается. Это он видел сам. Это же решение Коллегии самое, что ни есть, высшее признание труда всех крутояровцев в прошедшем году в масштабе всей страны!
    Вот где самое широкое поле деятельности для всей его редакции в показе эффективного и высококлассного труда. Высококачественного и производительного.
    Но таких предприятий по стране должно быть ведь много, таких, как и его комбинат, но часто ли о них говорится на всю страну?
    Нет не часто. Про их комбинат тоже. Только лишь пришла телеграмма. И всё! Но здесь нельзя скромничать, об этом должна знать вся страна.
    Почему же так? Вот эту мысль Сергей и отложил не только в своей памяти, но и отметил в своей записной книжке, чтобы потом внести в свой оперативный план дальнейшей работы.   
    С неё-то он и решил начать писать свой производственный репортаж с рабочих мест, после сегодняшнего его посещения цеховых коллективов.
    Продукция его предприятия, а это не только металл, но ещё цемент и фитинги, пользуются постоянным спросом, как в области, так и внутри страны, даже за рубежом.    
    И он это знал. Значит, она производится качественно и реализуется успешно, раз комбинат работает безостановочно в две, а доменный цех в три смены. 
    Сергей недавно видел в музее комбината карту мира. Это есть своеобразный макет-экспонат, где стрелками от комбината указаны-прослеживались экспортные пути во многие страны мира. Особенно, в страны Азии и Африки.
    Продовольственную программу тоже в коллективе комбината восприняли, как всенародное дело, намного усилив работу во всех пяти своих подшефных хозяйствах на селе.
    И это тоже очень хорошо знал Сергей, не раз бывая в подшефных хозяйствах. Особенно, бывая часто в своём сельскохозяйственном цехе на территории комбината.
    Оно расширялось и постоянно укреплялось. Не только в развитии животноводства, но и в развитии тепличного хозяйства, в выращивании зелени и овощей.
    Имеет хозяйство-цех свои поля и луга для заготовке кормов для своего же свиноводческого комплекса и выращивания поголовья крупного рогатого скота.
    И это всё не прошло бесследно в обеспечении работников комбината продуктами питания: мясом, молоком, огурцами, помидорами, луком,укропом и прочим.
    Точно также, видимо, работают и другие предприятия области и страны. Откуда же тогда берётся дефицит? Вот эта мысль не отпускала Сергея.
    Правда, в Крутом Яру дефицит, особенно-то, и не был заметен. Продукция подсобного хозяйства, постоянно увеличивалась на комбинате и шла уже вся на распределение не только между цехами и отделами, но и выделяется столовым внутри комбината, санаторию-профилакторию и детским садам Крутого Яра, а также пионерскому лагерю в летнее время.
    Какую-то часть сельхозпродукции комбинат приобретал и из подшефных хозяйств на селе. И это служило стимулом для всё большего укрепления связи с селом. Сращиванию города и деревни.
    Пришедший на смену Брежневу Андропов несколько свернул не только накал антиалкогольной компании, выпустив недорогую водку "злодейку с зелёной наклейкой", которую народ сразу же окрестил "андроповкой", но ещё более усилил тягу на предприятиях к развитию собственных подсобных хозяйств, производящих продукты питания.
    Одновременно, новый Генеральный секретарь взялся и за укрепление трудовой дисциплины в борьбе с пьяницами-прогульщиками.
    Казалось бы, всё хорошо, жизнь налаживается. Однако же, рейды по поимке пьяниц и прогульщиков почему-то вдруг стали проводиться не только на предприятиях, но и вне них. 
    В общественных местах, например, в кинотеатрах? И это не только смущало Сергея, но и показалось ему даже какой-то невозможной дикостью, то есть, варварским способом, возвратом к тяжёлым тоталитарным временам.
    И это также усилило его пессимизм и сказалось не спаде его настроения. Доработав почти до конца 1982 года, Сергей решил, как и после смерти отца, взять путёвку в санаторий-профилакторий комбината и без отрыва от работы подкрепить там своё здоровье. 
    Улучшить своё настроение, тем более, что санаторий-профилакторий находился на окраине Крутого Яра, в лесу и недалеко от их Капивенки.
    Сменить обстановку ему было просто необходимо, как и изменить своё психическое состояние. Такой неизгладимой тоски и одиночества Сергей никогда ещё не испытывал.    
    Даже после смерти отца. Сергей понимал, что ему просто необходимо быть среди людей, переключиться на что-то иное, избавиться от всех своих чёрных мыслей.
    А они его не покидали даже ночью. Он тяжело переживал потерю мамы. Она была оберегом всей их большой семьи.
    Теперь её не стало. И ничего его не спасало от грусти и тоски. Но вот, наконец=то, он уже и в санатории-профилактории.
    Сюда он прошёл специально через лес из своей Крапивенки, из родового их гнезда, лесным краем Крутого Яра. 
    Было раннее утро третьего января 1983 года. Как раз после встречи Нового года. Потому оно ему и запомнилось.
    Был тот день понедельником, началом рабочей недели. Все праздничные свои дни Сергей провёл в Крапивенке, в кругу большой дружной их семьи, которая намного уже уменьшилась. 
    Без покинувших их родителей в доме стало теперь значительно тише и менее уютно. Это был первый Новый год без мамы.
    Без Тамары Васильевны. Не было и Вадима, который стал, почему-то, всё реже и реже появлялся дома. Теперь Вера пекла сама фирменные мамины пирожки.
    Искусство печь пирожки она переняла у неё, Олег с Машей помогали ей. А Сергей с детьми, Егоркой, Олей и Ромкой, наряжали ёлку.
    Аркадий делал что-то там своё по искусству в отдельной своей комнате. Прежней радости в их доме уже не было.
    Хотя они все старались украсить свой дом бумажными гирляндами во всех комнатах, как и в былые времена.
    Особенно, кухню-столовую и большую террасу, не говоря уже о зале. Ёлки тоже было две. Большая - в зале и маленькая - на большой тёплой террасе, где они любили вечерами пить чай и смотреть вместе телевизор.   
    Под окном зала, всё также тянули к небу свои пушистые ветви четыре ели. Они тоже были украшены электрическими гирляндами.
    Их Семён Савельевич посадил по числу своих детей и они тоже сияли огнями. Но вот только ни его самого, Семёна Савельевича, ни Тамары Васильевны уже с ними не было.
    Сергей шёл споро по лесу и думал о том, что рассказала ему перед выходом из дома Вера.
    Она рассказала ему, как мужественно умирала мама. В полном сознании. Это было двадцатого ноября, теперь уже прошлого года.
    Сергей тоже помнил тот вечер. Он лежал тогда в своей спальне, а на полу около него у кровати играли и о чём-то спорили Егорка с Олей.
    Неожиданно они почему-то вдруг сильно зашумели и Вера, из своей комнаты, где в это время она находилась около мамы, негромко прикрикнула на детей:
    - Прекратите шуметь!
    На что мама ей сказала:
    - Пусть, они же дети... не надо их огорчать.
    В зале работал телевизор. Это Аркадий что-то смотрел. Мама умерла сидя, положив свою голову на плечо Веры, успев дать ей последний наказ:
    - Ты остаёшься здесь за меня. Всех братьев привечай, особенно тех, кому будет худо. Ты у них единственная сестра.          
    Это Вера делала всегда и без её наказа. Мама это знала. Но эти её слова навсегда Вере запомнились.
    Пожаловалась мама только тогда ей на Аркадия, которому она была вынуждена отказать в его просьбе подписать на него дом, как старшему из её детей.
    На что она показала ему четыре пальца, сказав при этом, что она всех любит одинаково и за каждого ей больно.
    Так что обидеть никого она из них не может. И каждый пусть поступит дальше по-совести. Надеясь, что они не обидят друг друга.
    Так и случилось. Сергей с Олегом отказались сразу же в пользу сестры с двумя детьми и не стали вступать в наследство, а Аркадий нет, он вступил.
    Может быть, он и был прав, ближе оказался к сестре и быстрее, при случае, мог её помочь.
    Хотя, и сам Сергей, после развода с Людмилой, продолжал жить в их "родовом гнезде" и всё также помогал всем, чем мог, их большой семье в эти трудные времена.
    Не забывал своё "родовое гнездо" и Олег. Кроме всего прочего, Сергей не мог допустить, чтобы их творение, мечта всей жизни родителей, их "родовое гнездо", было бы когда-либо кем-то разорено и разодрано на куски.
    Это разорвало бы его сердце. Сергей шёл по лесу, невольно любуясь утренним миром, и думал ещё о том, что ему сейчас здесь легче дышать.
    Деревья и кусты орешника стояли в сказочной красоте, укрытые все снегом, в ветвях щебетали синицы, а рыжая белка прыгала с дерево на дерево, осыпая его снегом. В лесу было тихо, только лишь скрип его шагов нарушал тишину.
    Вот он уже прошёл Святой колодец, вскоре засверкали между деревьев огоньки окраинных частных домов, что на опушке леса, и вот сам санаторий-профилакторий в четыре этажа, с большими сияющими окнами-лоджиями.
    Хорошо в них отдыхать летом, но и зимой тоже здесь неплохо. В санатории-профилактории имелся прокат лыж.
    Этим Сергей и займётся. На них в Крутом Яру умел бегать каждый с детства. И они тоже, всей своей большой семьёй, проводили на лыжах все свои воскресные дни в лесу. Он давал им новые силы.
    Вот Сергей уже входит в красивую кованную калитку санатория, хотя ворота раскрыты настежь. Но он прошёл через калитку, чтобы пройти между рядами зелёных деревьев, под названием туя, и оказался прямо перед широкими стеклянными дверьми входа в санаторий-профилакторий.
    Очутился, в сияющем люстрами и манящем зеленью комнатных растений, вестибюле. Это было настоящее царство отдыха и здоровья. 
    Зимний сад. На стенах резьба по дереву, и самое большое из них, изображает резное солнце в извилистых жарких лучах.
    Вокруг солнца расположены по кругу различные знаки зодиака, а всё это вместе и являет собой жизнь.
    У Сергея сразу же поднялось настроение. Стены со всех сторон украшала ещё и роспись под хохлому, чеканка, а также живописные картины.
    Среди зелени, этого прекрасного зимнего сада, скрывались клетки с поющими птицами. И мир для Сергея здесь ожил. Он возрадовался жизни.
    Настоящая сказка, созданная здесь заботами главного врача Галиной Павловной Гололобовой, перенесла его в совершенно иной мир, без всяких забот и тягостных его дум-размышлений.
    Он словно заново родился. Первым делом Сергей, чуть ли ни бегом, оформил свою путёвку, посетив главного врача санатория-профилактория Гололобову, получил от неё медицинское назначение на лекарства и лечебные процедуры.
    В соответствии со своими жалобами и пожеланиями, не забыв, конечно, выпросить себе посещение бани-сауны и ручной массаж.
    Остальные процедуры, такие, как кислородные коктейли, прогревание дыхания с эвкалиптом и прочими травами назначались, видимо, всем.
    Делая эти назначения Галина Павловна мило улыбнулась:
    - Надеюсь, вам у нас понравится, Сергей Семёнович, вы у нас отдыхаете впервые?
    Сергей ответил ей тоже улыбкой:
    - Отнюдь. Второй раз. Первый раз удостоился такого счастья осенью восьмидесятого. Мне ваше лечение пошло на пользу, тогда я был в сильном душевном расстройстве.
    Он не стал уточнять причины этого расстройства. А она его не спросила. Ему нравилась эта женщина, впрочем, она нравилась всем своим тактом и отношением к пациентам к своем делу, как организатор и руководитель столь прекрасного лечебного заведения.
    Как профессиональный врач-терапевт и как человек она была выше всяких похвал, своей добротой и отзывчивостью она не могла не покорять людские сердца.
    В то же время, строгостью к нарушителям лечебного распорядка в санатории-профилактории, она внушала к себе невольное уважение.
    С нарушителями лечебного распорядка она расставалась немедля, сообщив о том по месту работы нарушителя.
    На вид ей было чуть за сорок, она была тонка, стройна и русоволосой, с высокой причёской, когда писала пользовалась очками.
    - Вот видите, вам необходимо, при вашей работе, почаще корректировать у нас ваше здоровье. Три года прошло, а вы сейчас только к нам пришли.
    - Так я же у вас и без того очень часто бываю. Постоянно рассказываю о санатории и его значение для здоровья трудящихся.
    - Вот, видите, рассказываете, а нами пренебрегаете?
    - Нисколько. Очень даже благодарен. В восьмидесятом у нас умер отец, я был тогда совсем никакой и если бы ни Спартак Иванович Тарандеев, то вряд-ли я пришёл в себя. А в ноябре прошлого года не стало у нас и мамы. Думал, что справлюсь сам, но вижу, что без вашей помощи мне не обойтись.
    - И правильно сделали. Обязательно подлечим и приведём в порядок. Не волнуйтесь и всё будет хорошо. Лечащим врачом у вас буду я.
    - Спасибо, Галина Павловна.
    Сергей вышел из её кабинета. В благодатном воздействии этого лечебно-оздоровительного учреждения он никогда не сомневался. Путёвка рассчитана на двадцать четыре дня.
    Почти на весь январь и к февралю он должен войти в свою обычную форму и состояние. Отдых здесь должен приглушить всю его боль потери самого главного в их семье человека -мамы.
    Кроме того, что уже назначила ему для лечения Галина Павловна, в санатории-профилактории применялись широко ещё такие процедуры: физиотерапия, иглотерапия, шлаковые ванны, душ Ширко, циркулярный душ, подводный массаж, шлаковые и сероводородные ванны, грязелечение и многое чего другое для оздоровления и лечения отдыхающих.
    Сергей мог получить, конечно, назначение не к самой Галине Павловне, а к одному из двух имеющихся ещё здесь лечащих врачей-терапевтов.
    Спартак Иванович, к сожалению, уже здесь не работал и то, что она сама лично занялась его здоровьем, ему это тоже очень понравилось.
    Это ему льстило. Главврач также предупредила его о том, что здесь имеется ещё зубной врач и врач-диетолог. И он может воспользоваться их услугами. 
    Сергей мысленно поблагодарил ещё раз Галину Павловну, затем получил у сестры-хозяйки ключ от своей палаты на двоих человек и поднялся на четвёртый этаж санатория-профилактория.
    Здесь тоже было всё красиво, чисто и опрятно, уютно. Соседом оказался у него мастер доменной печи Владимир Пряников, о котором он не раз также писали в своей  газете, как и о его печной бригаде.
    Это был на вид мощный человек, необыкновенной физической силы и крепкого характера.
    Многие опасались его крепкого слова. В своём деле он был профессионалом высокого класса. Не раз ему доводилось работать и начальником смены.
    С Сергеем они как-то сразу сошлись и прониклись друг к другу уважением и симпатией. Рассказывал же он ему о себе и бригаде во врем интервью всегда кратко, ёмко, полно и красиво.
    Давая всегда сказанному своё личное понимание и оценку изложенной ситуаций и точную характеристику людям во время неё.
    Не боялся говорить правду. Войдя в палату, Сергей занял кровать, что была поближе к лоджии, так как на ближней от двери уже возлежал его новый сосед Пряников. Он ещё окончательно не проснулся. 
    Поздоровавшись с Сергеем, Пряников, чуть приподнявшись, опять упал на кровать и повернувшись лицом к стене, продолжил спать.
    Видимо, лёг довольно поздно. Вторая смена заканчивается в первом часу ночи. Пока менялись смены, пока душ да переодевание, ещё дорога сюда до санатория-профилактория, вот уже и два, то и три часа ночи.
    А там, может быть, какой неполадок на печи. "А когда он будет работать в ночную смену, - подумалось с грустью Сергею,- то придётся ночевать мне здесь одному...".
    Но ему это вдруг даже и понравилось, ему нужен был сейчас покой. В то же время, кому-то нужно было ему и выговориться.
    Сергей выложил в тумбочку при кровати свои личные принадлежности, присел на новое своё ложе.
    Оно было мягким. "Панцирная сетка",- подумалось Сергею. Этим он был тоже доволен. Ему нравилась её мягкость. В комнате было полутемно.
    Сергей не стал включат верхний свет, даже торшер с абажуром, что стоял у самой стены, пред небольшим треугольной формы журнальным столиком и с двумя лёгкими креслами подле него.
    Осторожно сел он в одно из них. Прямо перед ним было большое окно лоджии. Оно было от потолка до самого пола.
    Дверь в ней была чуть приоткрыта, лишь задёрнута чуть-чуть шторой. Сквозь штору проникал к нему сюда рассвет и делал эту небольшую комнату необычной.
    Тишина его завораживала. Сергею палата понравилась. В ней были ещё шкаф для одежды и умывальник.
    Сергей встал, взял мыльницу и подошёл к умывальнику, потихоньку открыл кран с горячей водой, вымыл руки и спустился в столовую на первый этаж.
    Здесь всё было точно также, как и два с половиной года назад, когда он оказался здесь, в первый раз после смерти отца.
    В столовой он подошёл к одному из столиков на четыре человека и сел на красивый стул с мягкой обивкой зелёного цвета. На столе были живые цветы.
    Не успел он ещё как следует оглядеться, как к нему подошла опрятно одетая официантка, в чёрной юбке с красным фартуком, в белой кофточке.
    Она поставила перед ним овощной салат и отравилась к раздаточному окну за первым блюдом.
    Сергей ещё раз оглядел зал. Он был сейчас почти пустым, было ещё слишком рано. Утро только начиналось.
    Но вот, постепенно, зал начал наполнятся отдыхающими. За окном всё более и более светало.
    В столовой на стенах горели бра в виде древних ладьей, а узкие длинные лампочки напоминали ему поднятые вверх вёсла.
    Потолок был весь украшен декоративной деревянной резьбой, четырёхгранные колонны внутри столовой были украшены не только красивой деревянной резьбой, но и зеркалами, в которых отражался весь блеск огней столовой.
    Между проёмами окон тоже были зеркала. Красивые ажурными шторами были занавешены окна, а сквозь них вставало яркое солнце морозного утра нового январского дня.
    Сергей уже не торопился. Он знал, что он уже успеет на работу. Появился врач-диетолог, которая открыла свой шкаф с лекарствами, что располагался возле одной из колонн, рядом с раздаточным окном кухни.
    Это была молодая женщина, на которую нельзя было тоже не обратить внимания. Нуждающиеся подходили к врачу и получали необходимые лекарства.
    Ему они были пока не нужны. Он с удовольствием съел курицу с рисом, это было его любимо блюдо, запивая его минеральной водой, бутылка которой стояла на столе.
    А потом официантка принесла ему ещё кофе с хлебом и сыром, который ему тоже показался необычайно вкусным.
    Ему было здесь необычайно сейчас хорошо и приятно. В одном из зеркал ему хорошо была видна входная дверь в столовую.
    Она была тоже широко раскрыта и он видел всех входящих сюда. Среди отдыхающих было немало красивых женщин. И он опять невольно обращал на них внимание.
    В последние годы Сергей был всецело занят работой и своими лишь семейными проблемами. Так что ему было не до них.
    Да, и сейчас он на них смотрел как-то отстранёно, словно в кино. И тем не менее, ему было приятно на них смотреть.
    Сергей встал, взял стакан в красивом подстаканнике, в котором звякнула чайная серебристая ложечка, и пошёл к раздаточному окну, где две красивые улыбающиеся молоденькие поварихи приняли стакан у него.
    Он тоже им улыбнулся и поблагодарил:
    - Спасибо! Очень вкусно...
    - На здоровье и счастливого дня!
    День обещался быть счастливым и Сергей верил в это.
  А.Бочаров.
Фото из архива газеты "Дзержинец"
2020.