Происхождение жизни

День выдался необычайно жарким даже для малочувствительных к погоде обитателей планеты Б005. Потерявшие чёткость линий контуры каменистых гор, окружавших посёлок с трёх сторон словно исполинские крепостные стены, плавно покачивались в едва движущемся океане раскалённой атмосферы из-за чего всё вокруг казалась одной большой безжизненной пустыней, унылое однообразие которой лишь немного оживляли наполненные мутной водой озёра, покрывавшие большую часть поверхности огромной равнины, раскинувшейся перед окном, у которого стоял Астро, но он уже давно перестал их замечать потому, что видел слишком часто.

Астро не было никакого дела до погоды и пейзажей за окном. Он был увлечён беседой с соседом по улице, который часто заглядывал к нему в гости для того, чтобы завести очередной околонаучный спор с хозяином дома, бережно укрывавшего участников дискуссии от выжигающих всё вокруг лучей средней величины звезды, вот уже пять миллиардов лет выполнявшей роль светила планетарной системы, частью которой являлась Б005.

Жизнь здесь протекала размеренно и предсказуемо. Повседневный её уклад не предусматривал ни тяжёлого физического труда, ни утомительных общественных обязанностей, ни даже самых элементарных бытовых забот. Доведённые до совершенства процессы поддержания жизнедеятельности не требовали участия членов сообщества и им оставалось лишь чем-то занимать себя и куда-то тратить энергию, недостатка которой никто из них не испытывал. Лишь незначительная часть населения планеты на более или менее постоянной основе привлекалась к проведению научных исследований, которые, впрочем, тоже были в основном автоматизированы и мало чем напоминали трудовую деятельность.

Больше всего местное научное сообщество интересовали удалённые области вселенной и чем дальше они в них проникали, тем больше требующих решения задач перед ними вставало. Загадки множились и усложнялись. И не важно куда направлялись автоматические исследовательские аппараты и взгляды их создателей – на границы известного космоса, к горизонту событий чёрных дыр или в глубины микромира, заполнявшего каждую, даже самую мелкую из известных частицу материи, везде количество загадок росло в геометрической прогрессии, как поверхность раздувающегося шара, и это расширение поля познания всё время только ускорялось и ускорялось в то время как возможности науки оставались весьма ограниченными и совершенствовались куда медленно, чем хотелось бы исследователям.

К слову сказать, и сама планета, на не гостеприимной поверхности которой жили Астро и несколько тысяч его соплеменников, в определённом смысле сама по себе представляла требующую решения загадку. Она двигалась и вращалась в противоположном к остальным десяти планетарным телам системы направлении, имела воздушную атмосферу, состоявшую из газов, не использующиеся в процессах жизнедеятельности её обитателей, и совершала оборот вокруг своей звезды за три с половиной года при том, что никто совершено не представлял, откуда взялась эта странная единица измерения времени, не совпадавшая ни с одним из известных астрономических явлений, и почему именно она в качестве таковой использовалась. Теорий на этот счёт существовало множество и постоянно появлялись новые, но ни одна из них не выдерживала критики и не позволяла встроить Б005 в теорию происхождения планетарных систем.

Многие вопросы требовали ответов, но жители планеты, являясь существами здравомыслящими, понимали, что хорошо и стабильно работающий механизм лучше лишний раз не трогать. И пускай принцип его функционирования во всех деталях не известен, сбоев в работе за последние несколько сотен лет не случалось, а значит не стоит их ждать и в обозримом будущем. Все технические устройства, обеспечивающие жизнь сообщества, работали чётко и слаженно, никогда не подводили и даже не давали повода сомневаться в своей надёжности, но самое главное обитатели Б005 умели их воспроизводить в необходимых количествах, хоть и не всегда при этом понимая, как именно всё работает и почему сконструировано так как есть, а не иначе. Предки передали им налаженный удобный мир, и они просто жили, пользуясь благами, который он им давал.

Астро и Тунак, именно так звали его собеседника, не были задействованы в научных изысканиях, имели поэтому массу свободного времени и щедро тратили его для удовлетворения естественного желания лучше узнать мир, в котором протекала их спокойная жизнь. Они внимательно следили за всеми без исключения научными новостями и часто собирались вместе, чтобы порассуждать о том и о сём, однако, почти все эти рассуждения рано или поздно упирались в тему, предмет которой занимал их обоих до крайности и заставлял раз за разом возвращаться к нему, хоть и находился далеко за пределами классического подхода к познанию мира. Как и всё непроверяемое он оставлял столько простора для полёта мысли и был так удобен для построения самых фантастических, но при этом достаточно логичных гипотез, что пройти мимо него не было никак невозможно.

- То есть ты считаешь подобное не только теоретически вероятным, что ещё куда ни шло, но и даже правдоподобным, допускаешь, так сказать, этот вариант? – с неподдельным удивлением уже, наверное, в сотый раз за последние сто встреч спрашивал Астро своего приятеля, глядя ему прямо в ничего не выражающие округлые глаза. 

- Да, конечно…, а почему так не могло быть, если мы с тобой сейчас стоим тут и мило беседуем? – сделав короткую паузу после утверждения, с не меньшим удивлением, но совершенно спокойно отвечал ему вопросом на вопрос Тунак. Он любил отвечать вопросом на вопрос. Так у собеседника оставалось меньше времени на пространные и не интересные рассуждения, да и разговор шёл веселее.
 
Астро на какое-то время замолчал, собираясь с мыслями. Практически все аргументы, которые могли быть использованы для установления истины в их споре, уже звучали и некоторые даже слишком часто. Но ни один из них не давал возможности внести ясность в вопрос раз и навсегда, поставить точку и заставить одну из сторон сдаться. Логические построения Астро выглядели убедительными ровно до тех пор, пока Тунак не выдавал свои. Как в шахматах, когда один из игроков, увидев выгодных ход, пребывает в состоянии эйфории от предвкушения победы до тех пор, пока противник не обнулит его гениальный план простым и очевидным, но совершенно неожиданным движением своей фигуры. И, наоборот, доводы Тунака моментально теряли свою силу, начинали шататься и рушиться под давлением очередной цельной и гармоничной теории, которую с пылом защищал хозяин импровизированной дискуссионной площадки.

Но оба спорщика были слишком энергичны и слишком увлечены темой и, к тому же, твёрдо верили каждый в свою правоту. Поэтому повторение уже пройденных этапов спора стало для них обычной практикой, и они, не стесняясь, делали это снова и снова, будто бы само по себе многократное повторение делало аргументы более убедительными. Каждому казались очевидными приводимые доводы и отказ противной стороны увидеть в них истину обескураживал и заводил в тупик. Ведь логика должна быть единой в восприятии потому, что это наука, а наука не может быть субъективной, даже если её методы используются в не совсем научных рассуждениях.

Так оно в сущности и было, но каждый из них имел свою собственную логику, опиравшуюся на свой собственный жизненный опыт и сформированное на его основе мировоззрение. А субъективное восприятие всегда искажает действительность в свою пользу и по-разному оценивает факты. Одни принимаются за истину без элементарного анализа, другие отбрасываются без достаточных причин, а третьи просто игнорируются по умолчанию. Именно поэтому две части доказательств любой из выдвинутых гипотез не складывались в одну единственную теорию. Но им нравился сам процесс поиска версии, способной удовлетворить обоих, и то удовольствие, которое они от него получали, служило достаточным вознаграждением за потраченные на бесконечные убеждения оппонента усилия.

- Как же ты не поймёшь, что никакого создателя никогда не было…, он лишний в уравнении вселенной. Если он существует, хоть это и явно не так, и создал нас, что тоже не есть истина, если мы возьмём это утверждение за данность, то тут же натолкнёмся на массу вопросов, ответов на которые никогда не найдём. Просто потому, что они образуют замкнутый круг. Они вытекают один из другого, а каждый, любой ответ тут же порождает новый вопрос, - Астро даже голос повысил в конце фразы, стараясь буквально впихнуть тезис в голову Тунака, но тот ожидаемо остался равнодушен, не разделяя энтузиазма собеседника.

- Столько высокопарных слов, столько убеждённости, смешно, а тем времени автоматы раз за разом возвращаются ни с чем…, - нарочито спокойно парировал Тунак тираду Астро, снова пуская в ход свой любимый довод, - Мы так далеко забрались в дальний космос, что невозможно ничего там не найти, если только не предположить, что там ничего и нету!

- Более того, - продолжил Тунак, - вокруг нас тут, в этом мире не существует никакой среды, из которой мы могли бы сами собой появиться. Никакой! Ты это понимаешь? Ни тут, ни там, в космосе, нет ничего и никого, кроме нас. Это может значить только одно. Нас кто-то и для чего-то создал. И сделал это один единственный раз, именно тут, на этой самой планете. Иначе у нас были бы соседи.

Пример с неудачными попытками обитателей Б005 отыскать где-нибудь за её пределами что-то похожее или хотя бы напоминающее их самих нельзя было считать железобетонным доводом и он не был таким с точки зрения самого Тунака. Многие жители планеты согласились бы с тем, что, не понимая кто они и откуда взялись их предки, невозможно строить из себя всезнающих существ, постигших суть вещей. Ведь как бы далеко не забирались поисковые аппараты во вселенную, вне зоны их досягаемости по-прежнему оставалась загадочная бесконечность, наполненная бесчисленным количеством разнообразных структур и образов, реальных и гипотетических, в существование которых можно верить или не верить в зависимости от взглядов, принципов и желаний. Их можно искать или пытаться вообразить, как они выглядят. Нельзя лишь проверить существуют они на самом деле или нет. А значит где-то там за пределами досягаемости автоматов могло жить, расти, умирать и зарождаться всё, что только возможно себе представить и даже то, чего представить совершенно невозможно. Ведь любая фантазия, созданная разумом, это не более чем необыкновенная и подкупающая мнимой новизной комбинация картин и сцен прошлого, однажды увиденного и оставшегося в памяти, которая только кажется чем-то новым, но на самом деле им не является. 

Астро прекрасно всё это понимал и знал, что Тунак тоже всё это прекрасно понимает и без промедлений начал контратаку, к которой был готов ещё до того, как в ней появилась надобность. При этом он, как это и водится в кругах любителей раз за разом с упорством доказывать свою правоту, вел диалог не столько с собеседником, сколько с самим собой, отвечая скорее не на вопрос последнего, а на тот, который ожидал от него услышать и на который ему было удобнее или интереснее отвечать.
 
- А как мы ищем братьев по разуму? Можем ли мы их найти с нашими методами? С чего мы вдруг решили, что жизнь должна быть всегда и вежде похожа на нас? Мы ведь даже не знаем, как выглядели наши предки. Ни одного свидетельства об их жизни не сохранилось, «спасибо» тотальной ошибке памяти. Мы даже того, что от них осталось не находили ни разу. Они могли быть совсем другими, жить в других условиях. Планета, возможно, не всегда была такой пустой и безжизненной. Нельзя делать выводы опираясь на картину сегодняшнего дня. Это слишком упрощённый подход.

Тунак как раз и ожидал именно этих слов. Астро был так предсказуем… Он наклонил голову и упёрся в того взглядом так, словно хотел прожечь его насквозь. Сложно было скрыть удивление, граничащее с лёгким раздражением, ведь в хорошем споре без эмоций обойтись ещё ни у кого не получалось…

- Любой, повторяю, любой, кто хоть немого разбирается в науке, скажет тебе, что та конфигурация элементов, которая уже больше ста тысяч лет успешно существует в совершенно не гостеприимном космосе и которая называется жизнью, это ты, я и остальные жители посёлка. Она уникальна и другой такой быть не может. Мы это всё, что есть у вселенной и мы не могли появиться без участия некоего создателя, кем бы он или они не были. Если природа создаёт что-то, то она делает это с вселенским размахом, масштабируя в пространстве и времени. Слишком уж это дорогое удовольствие – создавать новые устойчивые структуры. Условия на всём протяжении известной нам вселенной плюс-минус одинаковые, так с чего случаю ставить всё на Б005, которая, к слову, ничем не лучше и не хуже миллиардов и миллиардов точно таких же планет, наполняющих космос? - выдал явно довольный собой Тунак, - Где они, братья по разуму? Ты их наблюдаешь? Нет. Почему? Да потому, что их нет. Точка. Мы чудо, единственное и неповторимое. А чудо может сотворить только творец. И мы прекрасно обходимся этой планетой, её состояние нам подходит и ничего больше не требуется нам тут для жизни, разве нет?

Тунак произнёс последнюю фразу с таким чувством, даже с азартом, словно хотел вызвать у собеседника душевный подъём, но Астро совершенно не проникся торжественностью момента. Он не верил ни в каких создателей и не одобрял попыток Тунака встроить чудо в историю появления жизни ни на этой планете, ни где бы то ни было ещё. Ведь если прибавить чудо к чему угодно, мы сразу же потеряем возможность изучать это что угодно и, уж тем более, понять его природу. Чудо – это необъяснимое в принципе явление, которое не подчиняется никаким известным законам. Оно находится за рамками познаваемого физического мира и недосягаемо не только для науки, но и даже для фантазии, которая тоже не в состоянии вырваться за пределы сущего. Если хорошо подумать, то можно прийти к очевидному заключению, что сам этот термин лишний и не может применяться ни в каких ситуациях просто потому, что явления, которые им обычно описываются, не содержат в себе ничего чудесного, а отсутствие понимания сути происходящего совсем не повод видеть в нём чудо.

При всей бесконечности вселенной и бесчисленности элементов, из которых она состоит, все эти элементы подчиняются определённым законам. Следовательно, при наличии бесконечного же времени их положение и конфигурацию друг относительно друга в пространстве можно моделировать, пусть даже и без конца. А чудо прерывает все известные связи между частицами мира и, если допустить возможность его существования, придётся признать и наличие неких сил, которые им управляют. И эти силы не должны подчиняться законам вселенной, несмотря на то, что результат их действия будет в ней виден. Значит они – эти силы должны находиться за пределами нашего мира. А выйти за эти пределы невозможно, как невозможно продолжить рисунок за границами листка, на котором он нарисован.

И самое главное – это закономерный вопрос, который возникает в ходе подобных рассуждений. Этот вопрос «Зачем». Для чего требуется привносить во вселенную что-то, чему для существования мало этой вселенной? Все остальные явления в космосе спокойно обходятся без внешних сил, более чем гармонично существуют миллиарды лет и только для такого явления как жизнь почему-то требуется что-то большее. Неубедительно. Просто потому, что без надобности усложняет систему, а природа категорическая сторонница упрощения и экономии всего, что только можно упростить и на чём сэкономить. Кратчайший путь между двумя точками прямая, а тот, кто допускает существование других вариантов просто морочит сам себе голову.

Астро прекрасно понимал всё это и не мог допустить, что Тунак не понимает таких очевидных вещей, но тот никогда не пытался даже как-то объяснить свой взгляд на сосуществование науки и чуда. Да это было и невозможно. Поэтому Астро всегда в таких случаях старался уйти от развития мысли, чтобы их спор не увяз в болоте софистики. Но Тунак не дал ему закончить эти размышления, продолжив свою мысль.

- Вот как ты лично себе это представляешь, я о появлении жизни на этой конкретной планете, - сразу же уточнил вопрос Тунак, - Опиши этот процесс и не приплетай сюда науку, которая не знает ответа и даже не изучает само явление зарождения жизни потому, что единичные явления невозможно ни идентифицировать, ни классифицировать, ни встроить в какую бы то ни было теорию.

Астро не сразу собрался с мыслями для ответа. Откуда он мог знать? Он никогда и не задумывался всерьёз на эту тему. Любые мысли на этот счёт были бы лишь гаданием без смысла и пользы, но что-то ответить было нужно, иначе Тунак получил бы явное преимущество.

- Вопрос интересный, но к нашему спору мало применимый, - издалека начал Астро, - По крайней мере в том виде, в котором ты его задал. Что бы я не ответил и какую бы гипотезу не высказал, подтвердить или опровергнуть мои слова возможности у нас нет, а поэтому я вижу смысл обсуждать не сам факт и обстоятельства зарождения жизни на планете Б005, а принципиальную возможность такого события, то есть отсутствие причин, делавших его невероятным от слова совсем.

- Не пудри мне мозги, - по всему было видно, что Тунак увидел в словах Астро лишь попытку уйти от ответа, - Если событие, о котором я тебя спросил случилось само по себе, во что верят, напоминаю тебе, не все из нас, то как бы оно могло происходить? Я просто хочу услышать твою версию и понимаю, что тебя там не было и знать наверняка ты не можешь. Но версии бывают правдоподобными и не серьёзными, и мы оба с тобой способны отличить одно от другого.

- Ладно, - примирительно согласился Астро и начал на ходу рисовать картины возникновения жизни, - Скажем, не обязательно всё началось здесь, что-то могло прилететь из космоса и путём долгой эволюции, приспосабливаясь к уникальной среде, стать кем-то из нас и увеличиться в числе. А откуда прилетело не спрашивай, вселенная велика. Или на планете раньше, как я уже и предполагал, были другие условия и присутствовали элементы, из которых случайным образом за миллионы лет сложилась структура, которая смогла себя сохранить и копировать, а потом усовершенствовалась или наоборот, сначала развилась, а потом размножилась. Или в природе существуют процессы, с которыми мы ещё не встречались, хотя сами являемся их результатом. Этого тебе хватит?

- Так я и знал, много слов, а сути мало, - как бы разочарованно произнёс Тунак, после того, как Астро закончил. Он явно хотел сказать что-то ещё, но передумал и замолчал.

Астро и сам остался не особенно доволен своим ответом и понимал, что молчать в такой ситуации позволить себе мог только Тунак. 

- Давай не будем пытаться одним махом разрубить узел, - Астро говорил спокойно и размеренно, стараясь выглядеть как можно более уверенным, но в тоже время использовал нарочито примирительный тон, - Я вот тоже, например, плохо понимаю, что такое чудо, о котором ты постоянно твердишь, и не вижу практического смысла рассуждать на эту скользкую тему. Может быть когда-нибудь мы и дойдём до неё, но сначала нужно разобраться в более простых вопросах.

- Вроде каких? – заинтересованно, но с нескрываемой ноткой нисхождения отреагировал Тунак тоном, говорившим, что он лучше видит и понимает положение и мотивы собеседника, чем тому хотелось бы.

Совершенно не смутившись тоном ответа, Астро пояснил: «Если ты говоришь об акте творения, совершённом неким создателем, то ты должен иметь ответы на сопутствующие вопросы, вроде таких: Почему он создал именно нас и больше никого? Зачем поместил на крошечную песчинку в бесконечном космосе и больше нигде? Зачем и для чего создал этот бесконечный космос вокруг нас, если нам достаточно одной единственной планеты и одной единственной звезды, вокруг которой эта планета крутится?»

- Хорош был бы создатель, если бы мы могли вот так просто понять его замыслы, - попытался отшутиться Тунак, но Астро оставался серьезным и выжидающе смотрел на него, давая всем своим видом понять, что хочет получить более содержательный ответ.

- Ладно, если ты действительно хочешь серьёзно обсудить образ мышления создателя, давай попробуем, - Тунак и сам часто задавался подобными вопросами, но гнал их каждый раз, резонно считая себя недостойным настолько высоких материй. Теперь же подвернулся подходящий случай и был партнёр, с которым в рассуждениях можно было зайти дальше, чем в одиночку.

- Думаю, всё дело в масштабе, - первой же фразой озадачил Астро Тунак, - Если мы высшее творение сверх существа, а это в априори так, то сложнее нас ничего в созданном им мире существовать не может, правильно?

- Допустим, - не стал спорить с очевидностью Астро.

- И если нас создали как верх совершенства, то значит выше уровня нашей сложности только сложность того, кто нас придумал, так?

- Более чем вероятно, - снова согласился Астро, которого подобная логика даже забавляла.

- Значит мы находимся ближе всего существующего к порогу, за которым находится создатель и где все физические параметры стремятся к бесконечности и тогда для раскрытия всего того потенциала, который он заложил в нас, требуется как минимум бесконечный во времени и пространстве полигон, резвясь на котором мы только и можем когда-нибудь реализовать высший замысел…, так?

 - Возможно, хотя и не обязательно, - уже с меньшим желанием согласился Астро, - А может и совсем не так, не знаю.

- Да всё ты понимаешь, - с усмешкой продолжил Тунак, всем своим видом давая понять собеседнику, что тот начинает играть не по правилам, - Космосу понадобились миллиарды лет для того, чтобы прийти в то состояние, в котором мы сейчас можем его наблюдать, а это много времени, и значит нам его требуется ещё больше и, опять же, мы смотрим на время глазами микроскопического существа, наблюдающего объект, даже близко не попадающий полностью в поле зрения. Если говорить о космическом времени или времени, с которым имеет дело создатель, если время для него вообще существует или имеет смысл, то мы смотрим на старую и не актуальную фотографию космоса. Разве можно по фотографии, тем более древней, угадать сюжет фильма?

Спор явно заходил в очередной тупик…нужно было менять его направление.

- Хорошо, - немного помолчав, произнёс Астро, - не кипятись, я прекрасно тебя понимаю и то, о чём ты говоришь, звучит убедительно… но мы начали с вопроса о происхождении жизни и ни до чего не договоримся, если не придём к согласию хотя бы по основным моментам.

- О чём ты сейчас говоришь? – удивился Тунак, отметивший про себя новизну в разговоре, - Что ещё за основные моменты и чем они смогут нам помочь? – он воспринял слова Астро за попытку сменить тему, что было в его глазах равносильно частичному признанию поражения и это вызвало у него приятное чувство самодовольства, которое невозможно было скрыть от собеседника.

Астро тоже почувствовал изменение в настроении гостя, но, не мало не смутившись, уверенно продолжил, стараясь не дать ему возможности перейти на личности, что уже не раз бывало раньше. Тунак был тот ещё любитель поиздеваться над кем-то и быстро сам себя заводил своими же словами. Он вообще редко прислушивался к кому бы то ни было и чаще всего говорил сам с собой, даже если вокруг было полно других говорящих. Он любил себя и любил свои мысли, нравившиеся ему очевидной оригинальностью, которую он сразу подмечал, даже не успев порой закончить очередную замечательную фразу, а они приходили в его голову постоянно. И если дело доходило до самодовольства, вызванного оплошностью, пусть и мнимой, собеседника, он мог в одно мгновение перейти от проникновенной беседы к уничижительным тирадам, затрагивающим личные качества несчастного, которому не повезло допустить оплошность в его присутствии.

Астро же наоборот относился к той категории мыслящих существ, которые хотят всегда оставаться честными сами с собой, высоко ценят чистую логику, считают недопустимым нарушать правила хорошего тона и стремятся в рассуждениях оставаться предельно объективным, держась подальше от эмоций и порывов ими вызванных. И он уже довольно хорошо знал Тунака, достаточно для того, чтобы не позволить ему разойтись. Пресекать эти не очень приятные вспышки эмоций он умел.

- Что вообще такое жизнь и что такое разум? Дай мне исчерпывающие формулировки, с которыми нельзя не согласиться, и мы двинемся дальше…

- Жизнь? Разум? – Тунак не смог скрыть удивления и даже лёгкого разочарования, - А в чём тут вопрос? Разве это не очевидно? – он явно начал подозревать какой-то подвох, но не понимал какой именно и выглядел слегка обескураженным.

- Я, ты, жители посёлка – это жизнь и это разум, разве нет? – продолжил Тунак, всё ещё не понимая, к чему его подводят. Ему уже не очень импонировал поворот беседы, и он попытался вернуться на один ход назад.

- Лучше ответь всё-таки на два вопроса, предпринял попытку перехватить инициативу Тунак, - Почему мы не нашли ни одного следа наших предков? Если мы – это вершина пирамиды жизни, выросшей на этой планете из ничего, естественным путём развития от простого к сложному, то где основание этой пирамиды? Где это самое простое и то, что во что оно превратилось перед тем, как стать нами? Где следы пути, по которому шла жизнь до момента нашего появления на сцене? Ведь иначе это чудо, а чудо и есть творение чего-то из ничего. И, второе, если наши предки не появились здесь, а прилетели с другой планеты, то мы, как их потомки, уж точно в состоянии достичь места, где она находится и обнаружить их цивилизацию или то, что что от неё осталось. Ведь мы пережили их и, наверняка, обошли в технических возможностях…

Попытка была хорошей, но Астро на неё не клюнул. Он молча смотрел на Тунака, склонив голову на бок, и всем своим видом как бы говорил: «Да, да, выговорись, но я всё-таки хотел бы услышать более развёрнутый ответ на свой вопрос».

- Ладно, - после недолгой паузы как бы нехотя согласился Тунак, хотя на самом деле новая тема постепенно начинала казаться ему не такой уж и не интересной, - Я, конечно, не выдающийся специалист в области биологии, но пара гениальных идей имеется.

- Вот и поделись, - подбодрил его Астро.

- Ладно, - ещё раз повторил Тунак, собираясь с мыслями, - исчерпывающее определение я сформулировать не смогу, это понятно, да и не нужно, но признаки назвать попробую.

Астро выжидающе молчал.

- Это, как мне кажется, некое особая характеристика состояния материи, - Тунак говорил медленно, делал паузы и явно хотел выглядеть максимально убедительно, - которая разделяет две формы её существования – живую и не живую. А раз всё, что нас окружает и что мы рассматриваем в качестве потенциального приза в своих поисках, однозначно является материей, то нам логичнее ставить вопрос иначе.

- Я не против, - Астро был великодушен, - Как нам поставить вопрос? –. 

- Давай говорить о живой материи, - недолго думая выдал Тунак.

 Астро не возражал, и они двинулись дальше.

- Итак, - продолжил Тунак, - Живая материя – это материя, которая способна сохранять свою обособленную от неживой структуру, форму, если говорить короче.

- Как, например, волны на вот этом озере? – тут же сыронизировал Астро, - Или диссипативные пространственные и временные структуры, возникающие в результате некоторых химических реакций, или самовоспроизводящиеся программы вычислителя? Всё это тоже жизнь? Или, как ты её решил называть, живая материя? Так?

Тунак не сразу нашёлся, что ответить на тираду Астро. Тот был прав, спорить было глупо. Но острый ум трудно загнать в угол, и он решил сделать вид, что его мысль прервали, - Это только один критерий, а вовсе не определение, как я и сказал вначале.

- Ну извини мою нетерпеливость, - Астро не купился на эту простую уловку, он внутренне торжествовал, понимая, что собеседник сел в лужу, - Продолжай, я внимательно слушаю…

- Да, сохранять форму, но не просто сохранять, - пытаясь спасти положение с нарочито умным видом продолжил Тунак, - Для этого она может активно противостоять внешним воздействиям. Когда я говорю активно, я имею в виду то, что она может управлять энергией, направлять её в нужном именно ей направлении.

Тунак на мгновенье замолчал, но сразу же продолжил, решив снабдить формулировку наглядными и понятными примерами.

- Вот взять первый попавшийся камень вон на той горе, - он указал на первую попавшуюся гору, - Тот тоже, вроде бы, не плохо противостоит погоде, но он на самом деле просто сдерживает её натиск благодаря большому запасу прочности. И ещё мы не замечаем, как он разрушается из-за чрезвычайной растянутости процесса во времени. Это пассивное сопротивление, и он несёт урон в этой борьбе, постепенно разрушаясь. А вот мы с тобой можем построить жилище, спрятаться от ветра или жары в укрытие. Мы можем даже изменить климат, если очень этого захотим. Ты уловил смысл? – Тунак хотел получить утвердительный ответ, однозначно подтверждающий его правоту.

- Уже лучше, - одобрительно прокомментировал сказанное Тунаком Астро, - Можешь ведь, а что насчёт разума?

- Тут проще и сложнее одновременно, - напустил туману Тунак, - Однозначного и всеохватывающего определения, насколько я знаю, нет, но если уж совсем упрощённо, то разум – это способность обрабатывать информацию и обладать сознанием, осознавать себя как отдельную от окружающего мира живую единицу, моделировать будущее на основании прошлого, тревожиться о вероятных, а не уже существующих, проблемах, например, фантазировать, планировать жизнь, поступать иррационально, руководствоваться в своих действиях убеждениями, а не инстинктами. 

- Даже спорить не буду, согласен, - примиряюще резюмировал Астро и тут же продолжил, пользуясь тем, что Тунак до сих пор не понимал, к чему всё идёт, - Разумное живое существо должно быть способно сохранять свою структуру вопреки внешним воздействиям, перерабатывать информацию и обладать самосознанием, то есть быть таким как мы, в точности.

- Пожалуй, - Тунак впервые за сегодняшнюю встречу был полностью согласен с Астро, - Но дальше-то что?

- Ты до сих пор не понял? – Астро внутренне торжествовал, - А как ты считаешь, если допустить, что создатель существует и мы его творения, то создавая нас он чем бы руководствовался?

- О чём ты? –Тунак всё никак не мог понять замысел Астро, - Что значит, чем бы он руководствовался? Это «чем» относится к мотивам – для чего, к технической стороне – по какому чертежу он нас делал или к чему-то третьему?

- Я о форме, образе, - уточнил свою мысль Астро, - Мог бы он создать нас не таким как он сам? Выдумать нас с чистого листа?

- Чисто теоретически да, наверное, ведь он всемогущ, но зачем создавать кого-то, кто встанет между ним и остальным космосом, будет первым после него по иным, кроме самого лучшего шаблона – своему подобию? Это было бы не логично, - Тунак удивлялся сам себе, дискуссия начинала идти туда, куда её направлял Астро, а ему впервые нечего было возразить.

- Так вот, - торжествующе продолжал Астро, - если бы создатель существовал и всё вокруг было бы плодом его творения, то все элементы космоса складывались бы в гармоничную и цельную конструкцию, в которой не было бы места уродству, некорректным формам и структурам, не подчиняющимся единой высшей логике, так? Конечно так! Иначе никакой он не всемогущий. А что мы имеем в действительности?

Да много чего имеем, - усмехнулся Тунак, - Не тяни, говори прямо…, откуда мне знать, что именно ты имеешь в виду, когда задаёшь такие пространные вопросы? Я же не создатель…

- Ну, что не укладывается в идеальную картину мира? – упорствовал Астро.

- Ты со своими идеями, - почти рассмеялся Тунак.

- Всё бы тебе зубы скалить, - с напускной обидой отмахнулся от шутки Астро, - Напряги разум, об этом все уже высказались, кто мог – главная тема у учёных уже лет пять, не меньше.

- Так вот оно что, - до Тунака начал доходить замысел Астро и, он не мог не признаться себе, этот замысел был не плох, -  ты о неправильной планете что ли?

- Да, я имею в виду именно её, - с облегчением выдохнул Астро, почувствовавший себя как никогда близким к победе в споре, - Эта планета абсолютно не вписывается в наш мир, она лишена смысла, она лишний элемент, ошибка, но ведь создатель не может ошибаться, следовательно, мы встретились с результатом естественного процесса, не подчиняющегося высшей логике. Это как раз и возможно в том случае, если процесс изменения идёт естественным путём, путём проб и ошибок.

Тунак молча слушал и Астро не заставил его ждать, - Звёздное вещество образует звёздные системы с планетами и другими космическими телами, которые живут по законам физики, являясь кирпичиками вселенной, а мы тут на Б005 сидим, любуемся природой, противостоим её агрессии, восхищаемся её формами и понимаем свою уникальность в ней. Мы её венец и таких как мы бесконечное количество где-то там в мирах, до которых наши автоматы может и не долетят никогда. Но они точно есть, были и будут потому, что живая материя, то есть мы, тоже зачем-то нужна космосу. Вот он её и создаёт.

- Но поскольку процесс этот слепой и подчиняется скорее законам физики, чем логики, - Астро старался как можно точнее и убедительнее прорисовать картину мира, которую считал правильной, - то порой случаются и сбои и тогда рождаются и какое-то время существуют не имеющие будущего странные структуры и формы материи, которые нельзя отнести ни к живой, не к мёртвой и странная планета очевидное тому доказательство.

Такой поворот в беседе был нов для Тунака и хоть ему и хотелось возразить собеседнику, его даже подмывало сделать это из самого обыкновенного чувства самолюбия, которое в настоящий момент страдало, но он старался на этот раз держаться в рамках объективности, так как тоже в глубине души считал разум важнее эмоций. Странная планета ещё ни разу с момента её открытия не становилась объектом их рассуждений. Оба они будто сговорившись не касались её. Может потому, что никто из них не знал, с какой стороны к ней подойти, а может просто она казалась чем-то совершенно не относящимся к предмету спора.

Но теперь, когда Астро изловчился и вовлёк её в контекст спора Тунаку даже стало интересно порассуждать на предложенную оппонентом тему. Вот только он никак не мог найти точку опоры. Создатель, в существование которого он верил, совершенно точно не мог ошибаться. Или какой же он тогда создатель, если допускает ляпы? Но, между тем, странная планета-то существовала… Это был парадокс и с ним Тунаку что-то нужно было делать.

- Вот смотри, - Астро продолжал изливать на Тунака свою новую теорию, - В нашем мире царит прядок, всё подчиняется определённым правилам, и мы можем даже моделировать будущее с точностью, стремящейся к ста процентам. Не составляет труда, например, вычислить сколько времени могут просуществовать в нынешнем виде озёра за твоим окном или любой из окружающих нас объектов. Мы знаем какие силы на них влияют и можем рассчитать, как долго они смогут им сопротивляться. Но мы не знаем сил, которые могли бы заставить вот этот холм, скажем, перебраться на крышу твоего дома. Это невозможно… Так?

Тунак молча кивнул головой.

 А на странной планете материя может двигаться без видимых причин, - продолжал развивать мысль Астро, - Взять хотя бы первый модуль, который учёные оставили там для мониторинга погоды, ведь мы даже нашли его с трудом через год, местная материя просто облепила его. Какие-то странные структуры словно сетью его опутали. И эти сети продолжали расти, утолщались, множились. Всё это видно на записях с наружных камер. Как такое вообще возможно? Как что-то может расти само по себе? Мы специально проверили, их масса и размеры равномерно увеличиваются со временем…

- Невозможно, теоретически, - согласился Тунак, который по-прежнему не мог даже для себя самого сформулировать какое-то адекватное отношение к перечисляемым Астро нелепостям странного мира, о которых, впрочем, итак знал, но раньше почему-то не задумывался. То, как преподносил эти странности Астро, выбивало опору из-под его привычных представлений. А принимая сегодняшнюю интерпретацию Астро, он вообще рисковал оспорить свою собственную точку зрения и поэтому решил дать хозяину дома выговориться, в тайне надеясь, что тот сам постепенно дойдёт до слабой стороны своей теории.

- Агрессивная форма материи, я бы так это назвал, - Астро явно нравилось развивать мысль, наполняя новую теорию новыми терминами, - Она там повсюду, покрывает почти всю поверхность планеты, крайне нестабильная и даже хрупкая по отдельности, но в совокупности даёт что-то вроде адаптивного поверхностного слоя, реагирующего на внешние воздействия и даже, что совсем уж странно, стабилизирующего климат.

- Что ты имеешь в виду? – с видимой заинтересованностью спросил Тунак, прервав таким образом начинавшего заводиться Астро.

- Но ведь это же и есть нападение, - тон Астро был настолько утвердителен, что его слова не требовали чьего-либо согласия с ними, - То, что произошло с нашим модулем, это самая настоящая агрессия, пусть даже и совершающаяся без участия разума, но агрессия, я имею в виду именно это. С нашей точки зрения это именно она.

Своим напором Астро что-то сдвинул с мёртвой точки в мыслительном центре Тунака и тому на мгновение показалось, что он нащупал точку, оттолкнувшись от которой он может продолжить спор.

- А ты уверен, что мы правильно толкуем происходящее? – Тунак решил начать с вопросов, - Быть может ты просто принимаешь желаемое за действительное, а обнаруженные на странной планете формы материи не являются неправильными? Может мы просто ещё не поняли их предназначение и природу?

- Так, а что тут понимать? – вопросом на вопрос с нескрываемым удивлением ответил Астро, - Обычно всё оказывается именно тем, чем выглядит и в случае странной планеты нами собрано достаточно материала для понимания сути происходящего там. Эти структуры не подходят под определение жизни, но и на неживые тоже не похожи. Это какой-то симбиоз что ли, аномалия. Причём совершенно нелогичная и бессмысленная с любой точки зрения и в рамках любой теории, кроме одной и ты знаешь о чём я…

Тунак не нашёлся, чем возразить и не имел понятия о чём вёл речь Астро и поэтому многозначительно молчал, стараясь сойти за понимающего.

- Вот зачем, например, создателю нужно было выводить на сцену эти структуры? – Астро явно был настроен дожать Тунака, - Ведь самое интересное в них не то, что они нападают на наш модуль… Может в их представлении это никакое не нападение, хотя откуда у них представление бы взялось. Намного любопытнее то, что они функционируют на протяжении довольно короткого периода, а потом просто разрушаются, распадаются на первичные элементы, из которых каким-то образом рождаются новые, точно такие же, но и они через время гибнут. Разве это не глупость? Зачем творцу создавать что-то, что постоянно разрушается? Этот мир словно заезженная граммофонная пластинка, которая зациклилась на одной ноте.

Тунак и сам понимал, что происходящее на странной планете не укладывается в его картину мира, но признавать свою неправоту очень не хотелось…

- Насчёт создателя ты, похоже, прав, на такие ошибки он не способен, - примирительно подключился к обсуждению Тунак, - но и в твою вселенную, построенную на исключительной целесообразности, странная материя тоже не вмещается, нет ей там места. Ты говоришь, что структуры этой материи функционируют ограниченное количество времени, а потом заканчивают цикл жизни и разрушаются, но ведь они ещё и умудряются передавать информацию о себе следующим поколениям себе подобных. Она как-то проходит через точку разрушения и новые структуры видоизменяются, хоть и крайне незначительно – это ведь тоже подтверждённый наблюдениями факт. Эта материя в процессе активного существования не может себя изменять. Именно поэтому ей и требуются циклы разрушения – создания заново. Но это уже совсем абсурд с любой точки зрения. Ни природе, ни создателю такие сложности ни к чему.  Естественные процессы, хоть мы и не понимаем их до такой степени, чтобы встроить в них нас, как бы этого не хотелось, это всё же всегда универсальная последовательность событий. Поэтому и вселенная – это универсум. Они стоят ниже физических законов в иерархии бытия и не могут их нарушать. Мы видим это на протяжении всей известной нам части космоса, огромной скажем прямо части.

- С моей теорией я сам разберусь, если замечу в ней огрехи, - перебил его Астро, но Тунак проигнорировал этот выпад.

- Есть простые общеизвестные вещи, с которыми невозможно не соглашаться, - Тунак долго молчал и теперь был решительно настроен высказать всё, что собирался, - Камень никогда не полетит вверх, если не приложить силы, превышающие влияющую на него гравитацию, и это самый простой наглядный пример основного принципа существования вселенной. Всё в ней стремится к беспорядку, желает уменьшить количество содержащейся в себе энергии.

- Иначе в расширяющейся вселенной и быть не может, - вставил свои пять копеек Астро.

- Да, именно так, - продолжал Тунак, - Объём всё больше, количество энергии, соответственно, меньше и с этим невозможно ничего сделать. Все сложные структуры в нашем мире стремятся к упрощению и хаотизации. Абсолютно все. Ведь для поддержания стабильного состояния требуется тем больше энергии, чем сложнее конфигурация элементов системы. Но существует одна форма существования материи, которая способна пойти против этого принципа – живая материя, то есть мы. Мы в состоянии перераспределять энергию, концентрировать её в определённых, нужных нам, местах и добиваться поворота вспять естественного течения жизни.

- Даже и спорить не буду, - опять вставил короткую фразу в монолог Астро, которому трудно было просто слушать собеседника в тот момент, когда возможность доказать свою правоту была близка как никогда раньше.

- Опять да, - Тунак старался не дать себя отвлечь от с трудом формулируемой мысли, - А тут вдруг на сцене мирозданию появляется материя, которая, как я бы сказал, как-то научилась плыть против течения. Какие силы заставляют воссоздаваться эти структуры? В нашем случае это воля творца, что и понятно. А в случае странной планеты это что такое? Собственно, мы имеем в этом случае не что иное, как парадокс. Эта планета мешает и мне и тебе. Может нам её просто отбросить, забыть и продолжить дальше старый привычный спор?

- Выбрать комфортный вариант? – в голосе Астро слышалось растерянное удивление, - А какой тогда вообще смысл спорить, если не принимать в расчёт неудобные обстоятельства? К чему этот спор нас приведёт?

И оба они замолчали. У обоих пропало желание о чем-то говорить. Искра интереса, наполнявшего их энергией на протяжении многих и многих встреч, угасла вместе с предметом спора, ставшего вдруг бесполезным, а значит неинтересным. Ведь та очень маленькая общая платформа, на которой умещалось их согласие, позволявшее сохранять смысл дискуссии, вдруг растворилась в полном и на этот раз совершенно обоюдном непонимании способа вскрытия наглухо запертой двери к пониманию происхождения жизни в виде странной планеты, внезапно возникшей на пути к установлению истины.

Тунак отвернулся от Астро и стал для чего-то рассматривать обстановку комнаты. Его взгляд медленно скользил с одного предмета на другой, нигде не задерживаясь надолго.

Внутреннее устройство помещения было стандартным для всех домов посёлка. В центре располагался большой предмет, представлявший собой круглую плоскую панель на толстой цилиндрической опоре, возвышавшуюся над полом примерно на один метр. Вокруг неё вплотную стояли шесть аналогичных, но более мелких предметов, отличавшихся также мягкой поверхностью венчавших их дисков. Говорили, что на них можно сидеть, опираясь на центральную панель, но никто из жителей посёлка никогда так не делал. Зачем сидеть, если стоять намного удобнее?

Точно также, как никто и никогда не использовал встроенные в стены, изолированные с двух сторон ниши, форма и размеры которых наиболее подходили для того, чтобы размещаться в них в горизонтальном положении, но заниматься какой-либо деятельностью в этом ограниченном пространстве никакой возможности не было. Никто и никогда не включал, если не считать изредка возникавшего любопытства, встроенные в стены фонтанчики, из которых нажатием металлических рукояток можно было извлечь горячую или холодную воду, которая практически не использовалась в жизнедеятельности посёлка. Никто не включал странные машины, некоторые из которых могли нагревать металлические чаши разных форм и размеров, а другие охлаждать свои внутренние пространства. И никто не понимал для чего нужны сами эти чаши, непригодные в силу своей хрупкости для полезного использования.

Единственным безусловно полезным оборудованием в этих домах всегда были только размещённые на станах панели, дававшие возможность в любое время и без ограничений подключаться к электрической сети и восполнять запасы энергии, в которой нуждался каждый житель планеты, а также терминалы, активировав которые можно было обмениваться информацией и получать доступ к банку памяти посёлка, снабжённые для чего-то дублирующими все проходящию через них данные на огромных экранах, вмонтированных в стены помещения.

День незаметно подошёл к концу. Астро в той же самой, что и утром, позе стоял у окна, согнувшись почти вдвое, чтобы иметь возможность смотреть на открывавшуюся перед ним перспективу погружавшейся в мягкую тьму равнину, по которой медленно удалялся второй участник спора. Высокий и непропорционально узкий силуэт последнего постепенно растворялся в накрывавших посёлок сумерках и вскоре Астро мог различить только игравшие на идеально отполированной поверхности металлического корпуса Тунака блики от завершающих день лучей средней величины звезды, вот уже пять миллиардов лет выполнявшей роль светила планетарной системы, частью которой являлась Б005.