Глава 27. Фантомы
Глава 13
------------------------------
Приёмная начальника неизвестного отдела выглядела солидно, но в то же время психоделично.
В обшитые полированными деревянными панелями стены были встроены бесконечные дверцы, антресоли и полки, отчего казалось, будто это не помещение вовсе, а внутренности огромного шкафа. На отделанном пластиковой плиткой потолке жужжали длинные люминесцентные лампы, испускающие холодный дребезжащий свет. В самом центре кабинета строго между двух симметричных не зашторенных окон с жирненькими кактусами на подоконниках стоял массивный двухтумбовый стол вишнёвого цвета с золотой каймой и помпезными ручками на ящиках. По краям стола располагалась пара одинаковых стационарных телефонов, а ровно по центру – роскошная чернильница в виде бронзовой пастушки с тремя полыми стеклянными овечками.
Перед столом в глубоком кожаном кресле спиной ко входу, чуть сгорбившись и не обращая внимания на посетителей, восседал небольшой лысый человечек в потёртом коричневом костюме.
- Так и сообщите им, Любочка, – монотонно гудел он, – я подготовлю документы только своего ведомства. Составлю текст на имя нашего первого стола. Оно должно быть подписано нашим первым столом.
- Я всё передам, Аркадий Львович, – отозвалась секретарша, бесцельно перемещаясь туда-сюда между двумя пирамидами из толстых прошитых папок в правом углу кабинета.
- Но сперва присядьте-ка, Любаша, и составьте поименный список межведомственной комиссии по проверке обсуждаемого горно-обогатительного предприятия на предмет уплаты НДС, таможенных платежей и госпошлин. Документ можно дополнить поручением в центральный округ…
- Привет, начальник! – неожиданно развязным тоном перебила его Лускус, выступая на середину кабинета.
Путники изумлённо уставились на неё, а человечек задышал и скрипуче поёрзал в кресле.
- Милиция ходит, пожарные ходят, участковые ходят, торговая инспекция ходит, статистическое управление ходит, – забормотал он. – Налоговая инспекция ходит, санэпидемстанция ходит, охрана природы ходит, автоинспекция ходит… Все туда-сюда ходят. А у нас от этого лишь сплошная головная боль.
Он неуклюже развернулся вместе с креслом и уставился на проводницу покрасневшими несчастными глазами.
- Вот вы, голубушка, по какому делу пришли меня беспокоить?
Рот его был вымазан шоколадом, на лацканах пиджака повисли хлебные крошки, из нагрудного кармана торчала гнутая алюминиевая ложка.
- Где тут можно сесть, Аркаша? – Лускус вразвалочку затопала по паркету, схватила первый попавшийся офисный стул и со скрежетом подтащила его к столу. – Служащие твоего ведомства нынче такими строгими стали, без разрешения уже боюсь стул себе выбрать.
Она с прихрюкиванием рассмеялась и села, широко расставив колени.
- Ну давай, заливай мне, что тут у вас и как?
Её подопечные дружно посмотрели на опешившего от подобной наглости чиновника. Но затем на его лице промелькнула тень сомнения, брови поползли вверх, и он порывисто вскочил, пожимая проводнице руку.
- Не обессудьте, Пархат Шавкатович, виноват, не признал! – затараторил он. – Любочка, сообщите ожидающим, что я покамест занят, пусть придут попозже. Теперь я, Пархат Шавкатович, стопроцентно ваш! Я ж ведь и в партийный актив Нижне-Заднего округа нынче вхожу. Все мои клиенты получили наказ только за ваши идеи голосовать!
Лускус снова коротко хохотнула, выдёргивая руку из его ладоней, и тут же помрачнела.
- Так и что же ты, Аркашка, партийных друзей-то топишь? – она подалась вперёд, сурово заглядывая человечку в глаза. – Твои люди наехали на наш горно-обогатительный комбинат. Ошибка! Промах! В прошлое воскресенье весь коллектив как один проголосовал за нашу партию, а ты их тут же наказываешь. Что, трудно других виноватых подыскать? Может, очки тебе заказать? Пенсне подарить? Бинокль фельдъегерской службой прислать?
- Там грубые нарушения, – растерялся чиновник, сползая обратно в кресло.
- Да у кого же их сейчас нет? Хотя может ты один у нас безгрешен?
Лускус звонко хлопнула себя ладонью по ляжке, поднялась, всё так же вразвалочку, будто бы толкая перед собой огромное жирное брюхо, дошагала до ближайшего шкафа и распахнула дверцу.
- Нет, Аркаша, не безгрешен. Вот что это за беспорядок в формулярах?
Одним движением она разворошила стопку документов, те с шелестом полетели на пол.
- А тут у нас что? – проводница начала активно шерстить соседние отсеки, осуждающе цокая языком. – Ай, как нехорошо. Ай, как некрасиво. Ну а тут вообще чёрт ногу сломит.
Секретарь бросилась подбирать разлетевшиеся бумаги. Человечек в кресле сперва побледнел, затем молча вцепился в подлокотники кресла и щёки его стремительно начали наливаться румянцем.
- Ага! Потайной туалет в шкафу! – победоносно выкрикнула Лускус, широко раскрывая одну из полированных створок и демонстрируя всем присутствующим пространство небольшого сортира в углублении. – Испражняешься прямо на рабочем месте?! А, а? Каково?
- Прошу прощения, Пархат Шавкатович, – придушенно пискнул пунцовый от стыда человечек. – Смекнул, уяснил. Разумеется, ваш горно-обогатительный комбинат – максимально законопослушная фирма. Никаких нарушений там никто не обнаружил. Невозможно найти то, чего нет, и никогда не было.
- А ты умный человек, Аркадий Львович, – смилостивилась Лускус, закончив беглый осмотр последнего шкафа. – Умные, преданные люди всегда востребованы.
- Рад, рад, – напряжённо заулыбался чиновник, продолжая погружаться в стул. – Очень рад. Любаша, не организуете ли вы нам с Пархатом Шавкатовичем и его помощниками кофею?
- Пожарный выход у вас где? – деловито осведомилась проводница, как бы невзначай заглядывая под стол.
- А так это… у нас огнетушитель на учёте.
Лускус поджала губы и направилась в сторону ближайшего окна.
- Кто такой Пархат Шавкатович? – шёпотом спросила Пикта у Инауро. – Не понимаю, что происходит вообще.
Ползающая у них в ногах Любаша вздрогнула и уронила собранные бумаги. Путники поглядели на неё, она на них. Не дойдя до окна, Лускус остановилась как вкопанная и развернулась всем корпусом.
- А вот это зря, – медленно проговорила она.
Глаза секретарши увеличились, рот раскрылся.
- Аркадьльвооовиииич… – закричала она, резко переходя на ультразвук.
От её вопля словно бы разом повысилась нагрузка на электросеть здания, все потолочные светильники загудели и испустили нестерпимо яркий поток света. Пикта в испуге заткнула ладонью рот.
Кисти рук секретарши скрючились и побелели, спина вздыбилась, как у разъярённой кошки, она начала подниматься короткими противоестественными рывками – горбатая и страшная. Позади неё на пол посыпались искры от взрывающихся люминесцентных ламп. Световые шары, примотанные к путникам, мигнули и тут же погасли. Инауро нащупал в полумраке руку Пикты, сдавил её запястье и попятился.
- Ух, ух, ухряяя! – словно рассерженный шимпанзе заорал начальник неизвестного отдела, тыча пальцем в путников, его нижняя челюсть отвалилась до кадыка, отчего лицо стало похожим на морду свирепого дикого животного.
- Я нечаянно, – испуганно проговорила Пикта, отступая от надвигающейся на неё секретарши.
Воздух в кабинете пошёл тёмными волнами и всё вокруг разом стало каким-то очень нереальным.
Личины стекали с чиновников словно размоченная водой краска. Поплыл тонкий аристократический нос Любаши, через прорехи в одежде показалось бледное диспропорциональное тело. Аркадий Львович же наоборот раздулся, будто наполненный гелием латексный шар. От его плавящейся лысины шёл пар, лицо кривилось, от пиджака отстреливали пуговицы, шрапнелью разлетаясь по приёмной. Световой поток резко иссяк, по помещению распространился запах протухшей воды, воздух уплотнился, завибрировал и стал тягучим как кисель.
Едва различимый силуэт Лускус скачком переместился на три метра вперёд, с треском прорвал оболочку ещё недавно человекообразного чиновника, отшвырнув к дальней стене кресло, и винтом ушёл влево, рассеивая исказившуюся фигуру секретарши будто сгусток жирного дыма.
- Наружу, бегом! – яростно прошипел голос проводницы, и её руки вытолкнули обоих подопечных из кабинета с такой силой, что те едва устояли на ногах, врезавшись спинами в стену напротив.
Силясь не упасть, Инауро расставил в стороны локти, сбитая им металлическая вешалка полетела на пол, вырывая из паркета длинную светлую стружку.
В приёмной затрещали ломающиеся стулья, лоскутами отслоилась полироль, вспучился обтянутый дерматином вход в кабинет, снаружи захлопали стеклянные двери и нарастающий многоголосый крик срезонировал от узких стен коридора.
- Лаз!
Почти потерявшая очертания в полумраке Лускус сорвала с себя ставший бесполезным светильник, метнула его куда-то вдаль и, вцепившись в путников, поволокла их в угол.
- Ползи, дура! Ползи! – заорала проводница прямо в ухо Пикте и грубо затолкала её в небольшое угольно-чёрное отверстие прямо сквозь рвущиеся транспаранты и торчащие обломки гнилой дранки.
Девушка разрыдалась в голос, но послушно поползла на четвереньках вперёд. Следом за ней туда же, стиснув зубы, занырнул Инауро.
Внутри лаза было сыро и воняло плесенью, ладони то и дело натыкались на влажную грязь, паучьи домики и неразличимые во тьме деревянные конструкции, сверху на головы сыпался мелкий строительный мусор.
- Я не хочу, – застонала Пикта.
- Не тормозим, быстрее, – не обращая внимания на скулёж подопечной, угрожающе подгоняла сзади Лускус.
Инауро на ходу размотал верёвочный шнур с потухшим шаром, кое-как подпихнул его назад.
- Говорила же, молчать, – злобно пыхтела ползущая последней проводница. – Нет, ну какого чёрта! Неужели так сложно заткнуться, когда просят?
Впереди забрезжило пятно слабого света и тут же сквозь нору с воем прокатился поток смрадного воздуха.
- Как вылезете наружу, сразу прижимайтесь к стене. Молча. И стоите, ждёте меня. Оба расслышали? Пикта!
- Да слышала я и всё поняла, – плачущим голосом отозвалась девушка и, охнув, неожиданно вывалилась из лаза.
Нору заполнил многоголосый вой, натужное сопение и звук лязгающих челюстей. Лускус завозилась, переворачиваясь на спину, и боднула затылком замешкавшегося было подопечного.
- Вылезай и тяни меня за рюкзак! – крикнула она и начала отбиваться от чего-то невидимого ногами.
Инауро выскочил наружу, оглушённый и почти ослепший, споткнулся на внезапно образовавшихся под ногами ступенях, но тут же влез обратно по пояс, ухватил Лускус за косу, отбросил, нащупал плотную ручку рюкзака, потянул, перехватил проводницу подмышками и выволок из лаза. Они не устояли и оба повалились на идущих по лестнице людей. Кто-то возмущённо покрыл их отборным матом, пухлая женщина заохала, пытаясь подняться, вниз по ступеням запрыгали апельсины, вывалившиеся из её разорвавшихся при падении пакетов.
- Набухаются же, сволочи, – брезгливо отшатнулся в сторону бородатый мужчина в элегантном пальто.
- Никакого стыда! – добавила смуглая девушка в розовом пуховике.
Проводница быстро вскочила и скользнула обратно к пролому в стене, подтягивая следом Инауро. Там их ждала окаменевшая от ужаса Пикта. Её потерянный взгляд шарил по лицам проходящих мимо, грудная клетка судорожно вздымалась, а покрытые царапинами руки непроизвольно сжимались и разжимались.
- Спокойно, – шепнула Лускус и впечатала обоих подопечных в светлую кафельную стену. – Мы в метрополитене.
Все трое замерли, озираясь.
Бетонная лестница, на которой они оказались, была достаточно широкой, чтобы вместить в себя текущую по ней толпу и в то же время дать достаточно места для необходимого манёвра. С низкого ступенчатого потолка, выкрашенного бледно-жёлтой краской, лился яркий электрический свет, по ногам тянуло промозглым холодом. Люди вокруг казались обычными, однако стоило присмотреться к ним повнимательней, как становились очевидны некоторые пугающие изъяны – нездоровые пропорции, вывернутые, слипшиеся или недостающие суставы, излишек или наоборот тотальная нехватка пальцев на руках, косящие глаза, ассиметричные лица, прорастающие сквозь кожу элементы одежды. Словно бы их сгенерировал не слишком заинтересованный в корректной проработке мелких деталей искусственный разум.
- Ты в порядке? – тихо спросила проводница у Пикты, коснувшись её предплечья.
Та прикусила губу и замотала головой, провожая взглядом женщину, пытающуюся на ходу поправить свою пышную причёску, но только всё больше запутывающуюся в собственных пальцах.
- Прости, что наорала, – вздохнула Лускус. – Не сдержалась. Перенервничала. Мне и так нелегко даются все эти импровизации… Но ты не бойся, всё хорошо. Офисные остались с той стороны, сюда они не сунутся. А эти едва ли станут прислушиваться к тому, о чём мы говорим.
Она стащила с подопечной остатки лопнувшего светового шара и затолкала его в тёмную дыру лаза.
- Фантомы не нападают, если специально не привлекать к себе их внимание и чётко следовать сценарию. Сценарии на фантомных локациях все разные, но достаточно простые. Главное быстро поймать волну и не сорваться. Роли, ребят, играем роли. Местные вон, к примеру, уже решили, что мы какие-то забулдыги и это нам даже на руку, не будут лишний раз лезть, можно не слишком напрягаться. Здесь их, конечно, многовато, но, думаю, справимся как-нибудь.
- Выведи нас отсюда, пожалуйста, – еле слышно прошептала Пикта и затряслась, силясь сдержать рвущиеся наружу рыдания.
Проводница приобняла её за плечи и тихонько сдавила.
- Спокойно, спокойно, – повторила она. – Вдох, выдох, давай. Медленный вдох и такой же медленный выдох. В панику не впадаем. Вот правильно, дыши и не реви, помни, ты просто бухая бродяжка, которой нехорошо.
Она быстро стрельнула взглядом по слишком близко подобравшейся к ним толпе, резко повеселела и развязно захлопала подопечную по шее, как бы невзначай вынуждая ту наклонить голову.
- Валюха, соберись! – громким противным голосом воскликнула Лускус. – Мы ж с тобой в приличном месте. Что люди-то о нас подумают?
Идущие мимо косились на них, морщили лица и сразу отворачивались, стараясь держаться подальше.
Лускус снова стала самой собой, внимательно огляделась и заметила чуть ниже у стены несколько закатившихся туда и ещё не растоптанных апельсинов. Неподалёку от них лежала также потерянная толстухой бутылка газировки и что-то непонятное в плоской вакуумной упаковке.
- Ух, настоящая человеческая еда, вот это удача, – шепнула проводница. – Рыжий, последи за девчонкой, я мигом.
Она неторопливо спустилась и собрала продукты. Подбадривающе улыбнулась издалека.
Инауро видел, как от неё, загоготав, шарахнулась пара слипшихся головами подростков, а какая-то дама в полушубке так и вовсе зажала нос рукой, что-то возмущённо объясняя своему безликому спутнику. Затем Лускус приметила в толпе поднимающихся человека в полицейской форме, быстро затолкала провизию в рюкзак и запрыгала вверх по ступеням.
- Перерыв закончился, уходим, – коротко сказала она.
"Возможно, тут дело вовсе не в иллюзии, мы и правда сейчас похожи на бездомных, – думала Пикта, глядя как с отвращением расступается перед ними толпа. – Грязные, вонючие, ободранные, голодные, с усталыми исцарапанными лицами. Как можно в таких условиях жить вообще? День за днем, неделю за неделей, месяц за месяцем. О, боже…"
Она вздохнула, глядя на свои ещё недавно новенькие белые кеды со звездами, которые теперь больше походили на два рваных серых тапка.
- Ты чего? – тихо спросил идущий рядом Инауро.
- Да так, – отозвалась она. – Неужели нам никогда больше не видать нормальной жизни?
- Нет такого понятия "нормальная жизнь", – сдержанно проговорила за её спиной Лускус. – Нормальность, она для каждого своя. Вот смотри, мы сейчас движемся посреди проекций человеческого мира, нас окружают образы реально существующих или когда-то существовавших людей.
Она недовольно зыркнула на идущую рядом с Инауро семейную пару в одинаковых синих пуховиках, покачнулась и дёрнула подопечного за рукав, с хриплым гоготом указывая куда-то в сторону.
- Ля, ну ты только глянь на ту цацу в белой шубке! То есть в полосатой шубе, сером пальто… – она снова понизила голос, провожая взглядом спешно отступающую парочку. – Короче, представь, что вон та красотка – дочь каких-нибудь богачей, просто сегодня ей пришлось оставить в автосервисе свою гламурную машинку и добираться общественным транспортом. Именно оттого она сейчас так раздражена и жалуется по телефону подружке, как гадко вдруг оказаться посреди немытого плебса в переходе подземки. Для неё это место ненормально, дискомфортно и даже в какой-то степени пугающе. Потому как её вырвали из привычного ей образа жизни. Из зоны, так сказать, личного комфорта.
Она ненадолго замолчала, высматривая кого-то внизу лестницы, затем качнула головой.
- Ну а теперь вообразим, что наши домыслы ошибочны и эта фантомная красотка спустилась в подземку потому что буквально позавчера её родители загремели в сизо за мошенничество и уклонение от налогов, их счета арестованы, дом и машинки проданы с молотка, подруги разбежались, в модных местах её больше не ждут, она беременна от какого-то безалаберного поца, который только что послал её куда подальше, и теперь ей даже некуда пойти. И она вовсе не на замурзанных вонючек типа нас с вами и даже не кис-кискающих ей вслед бабуинов по телефону жалуется, а уговаривает дальних родственников помочь ей устроиться хоть на какую-нибудь работу, чтобы тупо было что поесть и где переночевать. Дискомфортно ли ей в подобной ситуации? Более чем. Но если она сумеет взять себя в руки и не спрыгнет с ближайшей высотки, то спустя некоторое время обязательно адаптируется. У неё появятся новые друзья и новое мерило благополучия, совершенно новые вещи начнут её радовать. И для неё нормой станет совсем другой образ жизни, иной стиль мышления и восприятие окружающих тоже. Вот так и в твоём случае. Ты просто ещё не привыкла к нынешним обстоятельствам. Понимаешь аналогию или сложновато?
Пикта вновь печально уставилась на свои грязные кеды.
- А может я не хочу к такому привыкать, – сказала она.
- А у тебя выбора нет, – усмехнулась Лускус. – Ты либо помрёшь, либо привыкнешь. Правда есть одно "но". Про свои устремления забывать до конца всё же не стоит. Хочешь чего получше? Добивайся. Лови момент, борись за свою мечту. Шаг за шагом. Не унывая и не опуская руки. Потому как уныние неконструктивно. Вот, к примеру, совсем недавно ты меня спрашивала, как стать проводником, как будто я нахожусь по сравнении с тобой в куда более выигрышном положении. Нет, детка, моё положение не лучше твоего. Оно просто другое. И скажу тебе честно, сейчас я с удовольствием поменялась бы с тобой местами, но так уж сложилось, что у тебя свой путь, а у меня свой. И проблемы с их решениями, соответственно, тоже.
Лестница внезапно закончилась и перед ними открылся вид на большую шумную станцию метрополитена с высоким сводчатым потолком, богато украшенным лепниной, и тремя огромными люстрами на цепях. По зале свободно гулял вонючий тёплый ветер.
Проводница быстро подхватила под руки своих подопечных и потащила их вправо – к пустому месту возле металлической витой ограды, окружающей станцию по периметру.
- Так мы и правда в метро что ли? – пытаясь перекричать хлынувший со всех сторон поток свиста, звона и дребезжания, удивлённо воскликнул Инауро. – Я думал, ты шутишь.
- Я никогда о таком не шучу, – невозмутимо отозвалась Лускус. – Присядьте. Нам надо отдохнуть и подумать.
Она подпихнула их к широкой каменной скамье в основании мраморной колонны, вручила бутылку газировки и отошла в сторону, осматриваясь.
- Поразительный мир, – проговорил Инауро, опускаясь на сидение рядом с Пиктой. – Не думал, что здесь и такое имеется. Мне казалось, что междумирье это что-то типа фэнтезийного средневековья и здесь нет никаких технологий в принципе. А то, что есть, не работает и используется лишь в качестве декора.
Девушка лишь неопределённо покачала в ответ головой и сделала несколько глотков сладкой шипучки. Мимо прошёл молодой симпатичный парень, окинул её взглядом, порылся в кармане куртки и положил на соседний край скамьи смятую бумажную купюру.
- Короче, – заявила вернувшаяся Лускус. – Беглый осмотр показал, что поезд здесь только один и он движется по кругу. Причем без остановок. По-моему, он вообще замкнут вокруг этой станции в кольцо. И никаких других входов-выходов в этом месте я не обнаружила, есть только лестница, по которой мы поднялись, и поезд.
- Выходит, мы зря поднимались? – спросила Пикта.
- Нет. Внизу лестницы тупик.
Проводница, не глядя, смахнула на пол лежащую на скамейке купюру и уселась.
- Я была внизу. Там только глухая стена, из которой торчат три металлические трубы, выплёвывающие на поверхность всех этих псевдо-людей. Лезть в трубы однозначно не вариант, я там в прошлый раз сдохла.
Инауро поднял брови, потёр пальцами лоб и беззвучно рассмеялся. Лускус глянула на него и тоже заулыбалась. Пикта посмотрела на них, как на умалишённых.
- Но отсюда же должен быть какой-то выход, – с надеждой сказала она. – Может где-нибудь карта висит? В каждом метро ведь должны быть карты и указатели.
Проводница покачала головой.
- Я ничего такого не нашла. Если ты не заметила, в этом месте вообще ни одной надписи нигде нет.
Они помолчали.
- А что, если попросить кого-нибудь нам подсказать, где выход? Ну там изобразить журналистов или, – Пикта отвела глаза в сторону, – ну, того… Пархатого Шавкатого. Я буду молчать, честно-пречестно.
- Нет, – отозвалась Лускус. – Нас здесь уже приняли за бомжей и потому с нами никто нормально разговаривать не будет. Мимикрировать у меня не получится, локация сложная и народу слишком много. Я могу держать на иллюзии максимум двоих одновременно, а уж сколько условий для поддержания сюжета приходится соблюдать, рехнёшься. Мне куда проще вас двоих заморочить, чем хоть кого-то из этих…
- А что если сдаться ментам? – предположил Инауро, забирая у Пикты бутылку. – Они же тут ходят. Может они нас в какую-нибудь каталажку-ночлежку отвезут, а мы потом оттуда выберемся. Или попытаться найти других бомжей, которые примут нас за своих и что-нибудь полезное расскажут.
- Кстати, а вот с бомжами это интересная идея, – оживилась проводница.
Она быстро отыскала взглядом выброшенную купюру, подобрала её и спрятала в карман.
- Посидите, я ещё пройдусь. Ведите себя тихо, ни во что не встревайте, поешьте вот пока, а как станет поспокойнее, консервы откроем.
Она вытащила из рюкзака добытую на лестнице вакуумную упаковку, в которой оказалась вполне приличная на вид колбасная нарезка.
- Если к вам кто-то подойдёт, притворитесь спящими. Ну или, не знаю, блюющими. Чтобы никому не захотелось вас трогать. Пердите, рыгайте, делайте что угодно, будьте мерзкими, постарайтесь как можно правдоподобнее вжиться в роль. Помните, во что эти "люди" превращаются, когда понимают, что вы не то, чем кажетесь. Я буду тут неподалёку и, если что, сразу прибегу обратно, но сейчас очень многое зависит и от вашего поведения тоже.
Она ещё несколько секунд смотрела на них, будто не решаясь уйти, потом тряхнула головой и вручила Инауро свой рюкзак.
- Ладно. Вы у меня уже учёные. Надеюсь, всё обойдётся.
Путники проводили её усталыми взглядами и распаковали колбасу.
- Знаешь, я никогда не любила супы, – невпопад заявила Пикта. – Однако сейчас с огромным удовольствием слопала бы целую тарелку горячего гамбо с креветками. Или даже простой куриный бульон с лапшой, – она сглотнула. – И сэндвич с копчёным лососем, а ещё оладушки с кленовым сиропом и тыквенный пирог, и…
- Не трави душу, – прервал её гастрономические фантазии Инауро. – Вообще, меня вон в Красном городе неплохо кормили. Только тогда есть почему-то совсем не хотелось.
Они замолчали, задумчиво пережёвывая кисловатые сырокопчёные кружочки.
Монотонный гул человеческих голосов, эхо шагов по мраморным плитам, равномерный стук и свист трущихся о рельсы колес убаюкивали. Пикта почувствовала, как постепенно размягчаются её суставы и наливаются шершавой песочной тяжестью веки. Она какое-то время держалась, потом протяжно зевнула, прислонилась спиной к колонне и прикрыла глаза. Перед её внутренним взором тут же закружились неясные геометрические фигуры, чьи-то случайные лица, перекрещенные провода и тянущиеся в неизмеримую высь древесные ветви.
- Это Айрат, хороший, свойский мужик, – сквозь влажную вату в её засыпающей голове, будто бы издалека, пробился приглушённый другими шумами голос Лускус.
В ответ донёсся застарелый запах перегара и невнятное сиплое шамканье.
- Пока мы к вам шли, Айрат рассказал, что с другой стороны есть вторая платформа с выходами.
- Бубубу, бубубу, мы туда не ходим, – язык у отвечающего заплетался, но кое-что разобрать было можно. – Из поезда нашего брата гоняют, бубубу.
Пикта с трудом разлепила один глаз. На фоне нестерпимо светлой залы маячили неясные тёмные тени. Сил их разглядывать не было, и девушка снова размякла.
- Молодка-то ваша тяжёленькая что ли совсем? – засипел незнакомый голос и вонь приблизилась.
- Спит просто, устала, – сказала Лускус. – Пусть поспит, тут можно.
- Посидите лучше вон там. К нам вам нельзя, не обессудь. Чем больше народу в одном месте, тем меньше шансов у нас выжить. Ругаются же.
- Мы не в претензии, отец. Отдохнём чуток и дальше двинем. Нам здесь делать нечего. Детка, подъём, – жёсткие пальцы потрясли Пикту за плечо. – Нам идти надо, подымайся… Да, сама дойдет. Вставай, вставай.
Путница с трудом отлепилась от нагревшейся под ней скамьи и, не открывая глаз, поднялась. Кто-то подставил ей плечо, помогая удержаться на ногах.
- Пошли-пошли, – зашептал ей прямо в ухо голос Инауро.
Она послушно, словно тряпичная кукла, зашагала вперёд, едва ощущая жёсткую плоскость пола под подошвами.
- …Жили мы тут с Татарином и Хилей спокойно, – бубнил на фоне сиплый, – и вдруг столько народу за эту неделю пришло. Не, ребята, вы-то нормальные. Пришёл человек, ровно сел и начал разговаривать с нами ровно, другие же обычно с ходу дерзить начинают. Порядки свои строят. Нафиг оно надо. У меня нервы тоже на срыве уже. Я не отбывавший, мне это всё зачем?
- Сюда её сади, – громко сказала Лускус и подпихнула под Пикту что-то мягкое. – А ты сам-то давно что ли здесь?
- Да с начала зимы поди, на улице сейчас тяжко. Не, вещи все хорошие, крепкие. Проблемы у меня с позвоночником, болит сильно, защемление нервов, ага. В тепле получше.
- Молодой человек, будь так любезен, пожалуйста, – забормотал ещё один посторонний голос неподалеку, быстро приближаясь. – У тебя поинтересоваться можно?
- Хиля, пойди прочь, – раздражённо ответил сиплый. – Они не новенькие, мимо идут.
- Мне бы только сигаретку… Угости сигареткой.
Последние слова донеслись до Пикты словно из-под земли и её измочаленный событиями разум наконец отключился.
Свидетельство о публикации №223062701038