Одна судьба

   Даша только родила... Сыночку было всего две недели. В глухом, заброшенном высокими властями селе, где жили они с её Сашкой в своём стареньком доме без флигеля, не было ни Интернета, ни газа из трубы. Ко всему, около полугода Александр отсутствовал,  находясь где-то на Украине, где, как рассказывали шёпотом у себя на кухнях односельчане,  шла большая и очень страшная война... Сына он не видел. А спокойное, хоть и бедное, село с 24 февраля 2022 жило в тревоге. К его прежним проблемам прибавились новые. Закрыли  медпункт, а дороги в райцентр за 90 километров заметало зимой так, что обычным транспортом проехать было все равно, что на луну слетать.  Родители и Дашины и Сашины были, слава Богу, ещё живы. А почему бы им не быть живыми, когда Даше исполнилось на Новый 2022 год только 32, а Сашок был на два года постарше?
17 лет назад ещё здравствовала в селе средняя школа, где учились будущие супруги, где и познакомились на перемене между уроками. Саша учился в 11 ом классе, Даша - в 9 ом. И загляделся черноглазый, черноволосый худенький паренёк на русую, синеглазую, стройную, как  берёзка, девочку... Она так очаровательно пела, когда был концерт художественной самодеятельности в школе накануне 8 Марта...
   Были ещё в то время в деревне и клуб с библиотекой, где вечерами по субботам устраивали танцы, и несколько магазинов, и большое фермерское хозяйство, и лесничество, и своя пекарня. Всё сельский голова обещал провести газ за государственный счёт. Был детский садик на 25 мест, потому что молодёжь ещё не перевелась.
Но всё как-то с годами стало разваливаться. Газовую ветку так и не дотянули. Пожилая фельдшерица, которая до 70 лет лечила всех, умерла, Дет сад, два магазина и пекарню  закрыли. Захирели свинарники, исчез цех по переработке мяса. Одно лесничество и осталось. Да так поредел лес от ежегодных массовых вырубок здоровых, полноценных деревьев, что страшно стало жить в селе. Школа осталась только начальная, 4 класса. Учителей, кого сократили, кто сам ушёл, переехал в город. Хлеб стали возить из другого села, более живучего, и только два раза в неделю. А зимой могли в сильный мороз и снегопад совсем не привезти. Женщины наловчились сами хлеб печь, приобрели хлебопечки. Мука, постное масло, соль, сахар, дрожжи - это имелось в каждом дворе...
   Почта уже дышала на ладан. Неказистое здание никто не ремонтировал десятки лет.  Одна немолодая почтальонша и письма, и газеты по домам развозила на велосипеде. А также -  пенсии старикам, принимала в отделении коммунальные платежи.  Интернета как не было, так и не было, как и мобильной связи.  Три телеканала ловила местная антенна. На почте ещё и телеграф и минителефонная станция работали.  "Каменный век"...
   Даша работала в клубной библиотеке на полставки - целую не давали. Саша водил грузовую машину при лесничестве. Чтобы прожить, держали хозяйство, как и другие, кто ещё мог. Огород 15 соток, поросёнок, корова, куры. Саша в райцентре закупал корма, цены на которые из года в год всё больше кусались. Но надо было жить и выживать. На зарплату-то прожить было невозможно...
   Деток семье долго Бог не давал. Грех лежал на Даше... В 16 лет сделала аборт, забеременев впервые от своего же Сашки перед его уходом в Армию... Влюблённые долго дружили без "этого" дела, хотя их непреодолимо тянуло друг ко другу. Целомудренная Даша, воспитанная строгой, принципиальной мамой, не позволяла. Перед отъездом на сборы, объятые огненной страстью, юноша и девушка не смогли перебороть себя, проведя волшебную ночь любви на сеновале... Юное, здоровое тело Даши  сразу отреагировало зачатием... В тайне от родителей неопытная в жизненных делах  девушка посвятила любимого в то, что с ней произошло. Александр ещё даже не принял присяги. Домой его никто бы не отпустил, чтобы оформить брак в срочном порядке. Поехать к нему Даша тоже не могла. Как бы она объяснила своей непомерно властной маме, которая  "воспитание дала" свой отчаянный поступок? Даша была несовершеннолетней. Молодых  никто нигде не расписал бы без справки из женской консультации, о которой все бы быстро узнали через "сарафанное радио", хоть и больница находилась в райцентре. Саша выслал денежный перевод для Даши на имя друга, велев ехать в область. Дело было летом, во время кампании приёма абитуриентов в учебные заведения.
   - Скажи родителям, дескать, едешь поступать в техникум, все равно, в какой, - научил Саша. - Денег хватит и на гостиницу, и на анализы, и на процедуру. А потом, - что провалила экзамены.
   Сам парень занял в долг у "крутого" сослуживца, сына какого-то чиновника.
   Даша сделала всё, как сказал тот, дороже которого у неё никого не было. Ему она доверяла, как себе. После, казалось бы, несложной операции под местной анестезией у Даши были осложнения. Была температура, долго кровило.
После дембеля сыграли свадьбу. Всё было очень красиво. Невеста сияла в своём белом, пышном подвенечном платье и длинной ажурной фате. Жили дружно, душа в душу, никак не могли насладиться друг другом в постели. Муж помогал жене по хозяйству, всё делали вместе, когда он бывал дома. С трепетом из месяца в месяц молодожёны ждали, что "обыкновенное женское" не придёт, но оно приходило, причём очень болезненно. Так прошло два года. Бабы в селе начали поговаривать, что Дашка бесплодная. Родители требовали внука. А внук или внучка никак не получались... Решили обследоваться. У мужа всё оказалось в порядке. А Даше врачи поставили диагноз: "Хронический сальпингооофорит". Это воспаление яичников и маточных труб... Современные репродуктивные технологии вдали от цивилизации, от клиник, в которых проводят ЭКО, - это было не для наших героев. Да и бесплатно такое, по большому счету, не делалось. А Саша был скромным водителем, который даже осилить нормальный ремонт в своем доме не мог. Даша неоднократно лежала в гинекологии в области, ходила по бабкам, покаялась в церкви, для чего съездила в соседнее село, где был приход и священник. Ничего не помогало... И вот, в такое неподходящее время, когда идёт СВО, когда Сашу призвали через областной военкомат, Даша "понесла"...
   Ни о каком прерывании не могло быть и речи. Какой же это был долгожданный ребёнок, какая радость в семье! Обе  бабушки взялись помогать, как могли: ухаживали за домашними животными, готовили обед, убирали в доме. Лишь бы Дашенька не переутомлялась, лишь бы выносила малыша. То мать, то свекровь сопровождали на такси  на очередной осмотр врача, ездили в райцентр проведывать, когда Дашу положили на сохранение с поздним токсикозом. Потом привезли домой с новорожденным.
Саша поначалу звонил на городской телефон, который был у соседей. Потом военным запретили пользоваться мобильными телефонами в полевых условиях в целях безопасности. Никаких писем. Во время Великой Отечественной войны и то полевая почта работала и солдатские треугольники доходили до адресатов. А в наше безумное время - ничего... Да в такую забытую Небом деревню, где в 21 веке нет Интернета,  что может дойти?
   Даше подарила намоленную старинную икону Божьей Матери  одна древняя старушка из их села. Ездить в храм Даша уже не могла из-за сыночка, которого кормила грудью по часам.
Она молила Того, для которого нет ничего невозможного, о том, чтобы её Сашка был живой. Только чтобы был живой!
Молодая женщина не больно разбиралась в политике и не понимала, зачем это всё, зачем гибнут пацаны, если жизнь так прекрасна? Почему люди убивают друг друга, если Бог оставил заповедь "Не убивай!" Кто-то в селе говорил, что в соседней стране живут нацисты, которые ненавидят русских, кто-то, - что два славянских народа стравили, что кое-кому выгодно, чтобы они перебили друг друга. Последнее произносили вполголоса или шёпотом: "Тс- тс... Даже стены имеют уши".
Даше было не до патриотизма. Она была вот такая, "несознательная". В их умирающее село, где и мужчин-то молодых почти не осталось, ни одного гроба еще не привозили.
   Сыночка Даша назвала Славиком. Вячеслав часто плакал по ночам. Он не выдерживал шестичасового перерыва между кормлениями. После груди в полночь, когда мамочке так хотелось поспать,  ребенок просыпался  ровно в три, требуя молока.
    Жизнь продолжалась. Вестей от мужа не приходило, никаких...
   - Господи Иисусе, Святая Богородица, - молилась сквозь слёзы Даша, глядя на  подаренную икону, - заступитесь за всех людей, за всех солдат, за моего Сашу, остановите эту бойню. Президенты не знают как, чтобы всем было хорошо, а Вы знаете...
   Лампадка у иконы догорала, болели колени, на которых стояла простая деревенская молодка, исступлённо умоляя о мире...

   Как-то в последних числах июня 2023, когда Даша развешивала на верёвке между двумя старыми вишнями, на которых уже наливались плоды, постиранное бельё, стукнула калитка. Жучка залаяла  необычно, прозвенев цепью. Был полдень. Сын спал в своей кроватке. Хозяйка занималась домашними делами, никого не ожидая...  Но кто-то явно вошёл во двор без предупреждения, без колокольчика, зная, что в этом доме днём никто не запирается на засовы. Даша стояла к калитке спиной.
Внезапно она кожей почувствовала, что пришёл Сашка, спустя почти десять месяцев  разлуки. Она резко повернулась и, бросив таз, простоволосая, в пёстром халатике, с разноцветными прищепками на тесёмке на груди побежала  босыми ногами по траве...
   Это был он, такой дорогой, единственный, родной, в летней военной форме с приколотыми наградами, почему-то в чёрных очках, которые прежде никогда не носил... Он шел немного неуверенно, опираясь на невысокий с подлокотником костыль и сильно припадая на левую ногу... За спиной у него висел маленький рюкзачок, скрывавший появившуюся от пережитого в окопах и госпиталях сутуловатость очень усталого человека...
   - Сашенька!
   - Дашка!
У Даши, как у воробышка, колотилось сердце. На глазах, синих-синих, как ясное небо, блестели бисеринки слёз.
   Муж и жена обнялись крепко-крепко.
   - Да что ж мы стоим? - Пойдём в горницу! Обед у меня готов. Правда, только щи и блины, не знала, что...
   В сенях Даша помогла любимому снять рюкзак, берцы, наклонившись до самого пола. На кухне усадила  на табурет, напоила холодным хлебным квасом. Бегом принесла ведро воды из колонки, что была прямо во дворе, нагрела большим кипятильником.
   - Раздевайся до пояса!- скомандовала. - Да сними ты эти очки!
   Когда Саша безропотно выполнил просьбу жены, она обомлела вся...
Вместо горящих, черных, как угли, глаз - сморщенные, коричневые кожные складки поверх пустых глазниц...
   - Готова принять слепого мужа?- чужим приглушённым голосом попытался выяснить Саша.
 Даша бросилась ему на шею, всеми внутренними силами сдерживая вопль. Потом горячо прошептала: "Живой, живой"... И добавила так уверенно, что у него не осталось ни капли сомнения: "Только ты и никто другой!"
   Потом она с материнской нежностью начала мыть в огромной алюминиевой лохани этого взрослого ребенка, утратившего самостоятельность. Помыла его любимый торс, сняла носки и опять усадив, принялась мыть ноги.  Безобразные рубцы на левой ноге вызывали ужас...
   - Это с дороги, милый, к вечеру баню истоплю, всего помою, с веничком.
   Когда молодые хлебали наваристые, с домашней сметаной щи, пропустив по маленькой рюмочке фруктовой наливки за встречу, в дом вбежала свекровь, узнавшая от соседей новость, раскрасневшаяся, возбуждённая. И подал свой требовательный голос Славик, проснувшись в детской кроватке.
   - Сашенька!- почти запричитала дождавшаяся сына мать, - Сашенька!
   - Да что же ты плачешь, мама, как по покойнику? - Я ведь живой, всех живых живей! А побратимов многих потерял. Взрыв! И нет тех, что были только секунду назад. Эти глаза стеклянеющие, а ты пытаешься жгут наложить, остановить кровь, но рана смертельная... И пленных видел с той стороны. Такие же пацаны, как и мы. И многие чисто по-русски говорили. Один сказал, как отрубил: "Вас погнали и нас погнали"...
   Ничего не видящие глаза Александра увлажнились. Он отодвинул тарелку, так и не доев щей. Кусок уже нельзя было протолкнуть в горло...
   Даша вынесла на руках маленького человечка, переодетого в чистую распашонку и свежий памперс, без капора. Саша приблизился, прикоснулся шершавыми мужскими руками к ручкам и ножкам малыша, потом - губами...
   Ночью после бани с березовым веником вспомнились юность, первая жаркая близость на сеновале... И огромная, молочного цвета луна,  висевшая низко-низко, почти касаясь крыш бревенчатых изб.
   Весь израненный и незрячий муж оказался  по части любви не слабее, чем в те, уже далёкие годы. Муж и жена крепко изголодались по взаимной ласке...