Ностальгия. Рюмки на юбках

        ...Я выбрал одну из девушек с большими голубыми глазами и взял рюмку с ее юбки... 


        День обещает быть жарким - еще раннее утро, но уже начинает припекать. На голубом небе ни облачка! Идти от гостиницы по Греческому проспекту одно удовольствие. Легкий морской бриз треплет негустую шевелюру и полы летнего пиджака. Влажный воздух, смешанный с ароматами роз из Некрасовского сада, навевает грезы тропических островов.
        Свернул на Кирочную – люблю Питерские названия улиц! Показались ажурные решетки Таврического сада.  К дворцу пошел через сад; под ногами хрустит красный песок, газоны аккуратно подстрижены, высокие деревья прикрывают от солнца, но парковый дизайн все же не очень...    

        Широкая дорожка в серенькую плитку рассекает обширные клумбы и ведет к колоннадам Таврического дворца. Вокруг настоящее буйство красок и цветочное благоухание. Я наклонился над снежным медовым ковром, чтобы запомнить запахи, так полюбившиеся за эти несколько дней конференции – ведь сегодня заключительный день.
        Массивные резные двери то и дело открываются, впуская людей с папочками и портфелями. Высокое, по-царски оформленное фойе с лепниной на стенах, скульптурами, освещаемое огромной люстрой, свисающей с высокого купола потолка, заполнено свободно прогуливающимся народом.
         
        Люди солидные - руководители железных дорог и специалисты из России и стран СНГ. За несколько дней конференции все перезнакомились, всюду раздавался смех, оживленный говор, похлопывания друг друга по плечам. Вот ребята из «Радиоавионики», я к ним приезжал в прошлом году смотреть их разработки микропроцессорной централизации, рассказал о нашей.

        Мы прошли сквозь попискивающие арки контроля, мимо большого панно с приветствием участникам конференции «ТрансЖАТ-2004. Автоматика и телемеханика на железнодорожном транспорте» и направились в уже знакомый Думский зал.
        В основном немолодая публика, переговариваясь, рассаживалась, раскладывала буклеты и блокноты на столиках перед креслами и приготовилась слушать заключительный доклад.
        Я поехал на конференцию как главный конструктор микропроцессорной системы управления напольным ЖД оборудованием. Даже приготовил доклад, но выступить не пришлось – из трехсот участников выступили человек двадцать, но мой доклад напечатали и это меня устраивало.
        А еще я заплатил очередной взнос в строящуюся квартиру на улице Парашютная, всего в четырех станциях от метро «Гостиный двор», что в центре Питера. О квартире в Санкт-Петербурге я помалкивал, так же не афишировал свое российское гражданство, полученное в конце девяностых в Алма-Атинском посольстве РФ – зачем нервировать руководство.
       
        Мы слушали очередной доклад, шуршали страницами подаренных журналов, буклетов, записывали незнакомые мысли. Наконец, на сцену вышла гендиректор «Радиоавионики»  Татьяна Бершадская, красивая, обаятельная женщина, организатор всех мероприятий. Татьяна Николаевна с присущим ей изяществом подошла к трибуне и таким запоминающимся грудным голосом произнесла речь, отличающуюся глубинным смыслом и широтой охвата проблем автоматизации на железнодорожном транспорте.

        Мы смотрели на ее высокую прическу с локоном, кокетливо ниспадающим на глаза. Он явно мешал ей читать доклад, и она сдувала непослушный завиток в сторону таким женственным приемом, что мы теряли смысл ее речи. Доклад приближался к концу, но в самый последний момент, словно почувствовав наше рассеянное внимание, она вдруг резко сменила тон и закончила доклад громким, торжественным голосом:
        - А сейчас, внимание! Дорогие мои гости, спасибо за нашу совместную работу на конференции. Сегодня особый день – закрытие совещания, приглашаю вас на прощальный ужин, который состоится в знаменитом Константиновском дворце! Автобусы ожидают вас на улице.
        Ураа! Зал загудел, зашевелился, и все дружно двинулись к выходу...

        На Потемкинской улице выстроилась вереница белых туристических автобусов. Надвигалось что-то грандиозное – едем в Константиновский дворец! Воздух буквально искрился предвкушением. Мы подходили к автобусам, толкаясь и переговариваясь, каждый с каким-то особенным блеском в глазах.
        - Ну что, готовы к величию? - прокричал кто-то из толпы, и волна смеха прокатилась по нам.
        Автобусы медленно наполнялись. Мы перебрасывались  репликами, смеялись, делились ожиданиями, рассаживались парами, кто с кем успел познакомиться.

        Поехали. Я не отрываясь, смотрел в окно.  Красивый город Санкт-Петербург. И погода все время стоит на редкость жаркая. Говорят, так бывает далеко не всегда. Едем по Шпалерной, вот здание моей фирмы-застройщика «Северный город». Выехали на Садовую: все узнаваемо – десятки раз здесь прогуливался.
        Как я люблю этот город! Мое везение с Питерской погодой просто поражает -  здесь всегда стоит жара, да еще при влажном морском воздухе! Проезжаем центр, остановились в пробке, как будто специально, чтобы получше рассмотреть открывшуюся панораму Невского проспекта с его вычурными, терракотового цвета зданиями.

        Смотрю и не могу налюбоваться – это теперь мой город, моя мечта! Замечаю, что говор в автобусе не умолкает и не все смотрят в окно, будто им давно все это приелось, хотя многие никогда еще не были в Питере. И вчера, в Эрмитажном театре, куда я записался на экскурсию, которыми каждый вечер нас потчевали хозяева, финн на чистейшем русском языке пел старинные романсы. Смокинг с бабочкой, артистизм исполнения завораживали.  А баритон явно оперного происхождения покорял, я прямо заслушался.
        Народ тихо переговаривался и почти не слушал такое прекрасное пение и слова, какие слова! Стало как-то обидно за        такое спокойное, даже равнодушное отношение к прекрасному, старинному, российскому. Может у меня такое обостренное чувство Родины, которое я вновь обретаю спустя много лет жизни вне России?  Иной раз растрогаюсь до слез из-за какого-то наблюдения, мелкого события...   

        В Стрельню дорога неблизкая, автобус уже шел полным ходом. С соседом из «Радиоавионики» делимся своими разработками, обсуждаем будущие удовольствия от незабываемого, как нам обещали, вечера.
        Вот автобус притормозил, и мы выехали на смотровую площадку Константиновского дворца.  Двери с шипением открылись и все высыпали на берег. Кто-то пошел по длинной набережной, посыпанной крупным красным песком, кто-то побрел прямо по газонам. Все смотрели на море, вдали бесконечное, а по бокам ограниченное двумя бетонными молами. 
        Волны у берега играли всеми оттенками синего, а вдали серебрились на солнце.  Мы смотрели и смотрели, зачарованные блестящей в лучах уходящего за море солнца синевой.

        Мы вышли из оцепенения, навеянного вечерним морем, услышав громкий женский голос, который звал нас! На широком крылечке большого стеклянного здания стояла наша Татьяна и медленно помахивала нам высоко поднятой рукой.
Мы двинулись к ней. Стеклянные двери автоматически открылись, и мы вошли в просторный зал с мраморным, в зеленую клеточку, полом. Вдоль стен стояли деревянные кадки с остролистными цветущими олеандрами, источающими миндальный аромат.
        Центр зала манил к себе удивительным, потрясающим зрелищем  множества столиков уставленных вазами с фруктами, закусками, бутылками разной высоты. Фужеры и рюмки, переливались хрусталем, с нетерпением ожидая, когда же их наполнят!
       
        Восторженные возгласы прокатились по залу и народ, нет, теперь уже дружная сплоченная компания, окружила столы. Одни взялись за рюмки, другие откручивали пробки от водки и коньяка, третьи разливали напитки. Я потянулся за рюмкой, кем-то заботливо наполненной водкой.  Пальцы, еще секунду назад полные решимости взять граненое, отливающее синим стекло, замерли.

        Словно внезапный удар грома, фантастическое зрелище повергло меня в ступор. Я застыл, открыв рот, не в силах осознать увиденное - в  залу плавно вкатывались улыбающиеся красавицы писаные в широченных, небывалых расцветок юбках, опускающихся до самого пола. Они широким потоком плыли, разливались по просторному залу, неспешно приближаясь к нам.
        Лица девушек такие разные, но все ослепительно красивые дополняли высоченные прически петровских времен. Весь их облик переносил нас в восемнадцатый век. Мы подобрались, кто-то застегнулся на все пуговицы, словно в ожидании выхода самого Петра.

        Девушки улыбались, их глаза искрились гостеприимством и искренней радостью. Мы тоже улыбались, напряженно рассматривая красавиц, их широченные юбки горизонтальные от узенькой талии и резко ниспадающие у самого края к полу. Но, самое главное, мы заметили нечто странное на юбках. Ровные ряды рюмок, наполненные водкой, концентрическими кругами располагались вокруг женских талий. Девушки скользили так плавно, что ни одна рюмка не расплескалась. Откуда-то повеяло древностью,  такими милыми забавами Петра, приносящими радость. Петр I был горазд на выдумки, и мы это сполна почувствовали.
       
        Народ побросал все, что начал подносить ко рту и ринулся к красавицам. Я тоже выбрал одну из них с большими голубыми глазами. Девушка приветливо улыбалась именно мне, или так показалось? Я осторожно взял рюмку с края ее юбки, и со словами: «Ваше здоровье», тут же опрокинул в рот. Немного помявшись с мыслью: «А удобно ли будет», взял еще одну, ближе к талии и выпил, аккуратно поставив пустые рюмки на туго натянутую ткань.
        Девушка заметила мою нерешительность, ее глаза искрились, уголки губ мило приподнялись, красивые губы чуть-чуть приоткрыли белые зубки. «Как хороша!» - подумал я и спросил:
        - До чего же вы красивы, какая у вас плавная походка, как вам это удается?
        - Это ролики, -  продолжая улыбаться, - ответила девушка. 
        Но тут к ней подошел еще кто-то из наших, а я, успев сказать:
        - Спасибо, - пошел к столикам закусывать.
 
        Вечер продолжался. Я еще подошел к девушкам выпить рюмочку поулыбаться, сказать пару слов, но это уже были другие девушки, такие же красивые, как «моя», которая укатила на своих роликах в другой конец зала. Мы оживленно беседовали за столиком о наших железнодорожных делах, закусывали, пробовали вино, коньяк.  Пир был горой, тихо играла классическая музыка, в основном старинная петровских и екатерининских времен – звучали даже клавесин и гусли. Мы уже стали привыкать к фуршету на ногах, девичьему кружению с водкой вокруг нас, этим разговорам, как в динамиках раздался громкий голос, приглашающий нас к выходу. Девушки куда-то укатили. И мы пошли на выход к широко раздвинувшимся стеклянным вратам. 

        После ярко освещенного зала мы шагнули в ночь, звезды проступали высоко в небе и над морем. Но темнота постепенно отступила - июльские вечера в Питере светлые, теплые и безветренные, только веял легкий морской бриз.
        Мы увидели чуть вдалеке на большой поляне огромный освещенный шатер, а в нем множество сервированных столиков. Мы пошли занимать места, договариваясь, кто с кем сядет. Я сел на крайний столик и оказался в одиночестве – договариваться мне было не с кем. На небольшом помосте, заменяющем сцену, у микрофона пел оперный певец – так красиво поют только они. Он пел романсы. Музыка и пение лились вдоль берега. Акустика была на высоте.

        Я выпил коньяка, ел салат, слушал музыку, пение артистов. Звучала переклички между столами. Оказалось, что многие учились в одних и тех же ВУЗах. Начались хождения между столами с поднятыми рюмками. Ко мне подошли ребята из «Радиоавионики», выпили, рассказывали анекдоты, я рассказал, посмеялись и тут в микрофон объявили, что готово горячее.
        Всех попросили взять тарелки и идти к берегу. И правда, на столах стояли стопки пустых тарелок. Я взял посуду и присоединился к веселой толпе, которая изумляясь все больше и больше, двигалась к огням у самого моря.

         Берег был ярко освещен четырьмя кострами. Подошли поближе и увидели быков – они медленно поворачивались чуть в стороне от костров. Разноголосый гомон прервался громкими возгласами:
        - Быки, быки на вертелах! Ой, что будет!
        - Никогда не видел таких шашлыков!
        - Тарелка маленькая, бык не поместится!
        - Ха, ха, ха, хаа...
        - О, мама мия и сундук мертвеца!
        - Тихо, не порти аппетит!
        -  И так далее....
        Повара в высоких колпаках ловко нарезали пласты дымящегося мяса и раскладывали нам по тарелкам. Мы, не мешкая, пошли к столам.

        Вечер был в самом разгаре, сердца людей открывались навстречу друг другу. За столами звучали песни – спонтанные, душевные, идущие прямо из глубины. Бокалы звенели в унисон теплым словам. То тут, то там раздавалось: «Приезжай в гости!», и тут же в ответ: «А вы к нам!».

        На сцену вышла Татьяна Николаевна и еще двое солидных мужей, в расстегнутых пиджаках и рубашках с распущенными галстуками. Один был с гитарой. Прозвучали струнные аккорды и в микрофон понеслись такие знакомые слова:
        - Сиреневый тумааан над нами проплываааает,
         Над тамбуром гориииит, прощальная звезда!...
         У нашей Татьяны был изумительный контральто, у ее партнера бас. Он, скинув пиджак, надел ей на плечи, и они пели дуэтом песню за песней. 
       
        Я сидел опять один и слушал, подперев голову ладонью. Я был пьян и так любил Россию, что слезы катились по щекам.
         Ребята из «Радиоавионики» кивнув друг другу, подошли ко мне и сели рядом. Мы выпили.

        Наш дуэт запел «Как упоительны в России вечера…»
        https://www.youtube.com/watch?v=7sS1KUN84PA

        И тут я не выдержал и зарыдал...
        Но я был уже почти дома, в России!

        Содержание:   http://proza.ru/2024/11/11/963

        Фото из интернета.