Глава тринадцатая. Природа не терпит пустоты

Серия 105. "Анналы смутного времени". Книга третья."Лихолетье".
Глава тринадцатая. Природа не терпит пустоты.

    Говорят, что природа не терпит пустоты, а женщины спокойно не могут смотреть на одиноких мужчин. Сразу стараются окружить их своей заботой, каким-то образом попытаться устроить их жизнь, предлагая новые знакомства.
    Так получилось и с Сергеем. Многие женщины в Управлении комбинатом стали смотреть на него с большим интересом, с заметным сочувствием и жалостью, относиться к нему как-то мягче и добрее, чем всегда.
    В тоже время, они с любопытством наблюдали за тем, как сложится его дальнейшая холостая жизнь, что Сергею совсем не нравилось. 
    Причём, его личная жизнь стала интересовать женщин всех возрастов. Сергей, замечая это их не только праздное любопытство, считал, что так и должно быть, коли он является, в какой-то даже степени, публичным человеком.
    Потому старался не обращать на это особого внимания, понимая, что для них это является также своеобразным развлечением и спасением от скуки и повседневности.
    А также, может быть, некоторые из них, действительно, искренне сочувствовали ему? Такая мысль тоже приходила ему в голову.
    Некоторые из незамужних девушек пытались с ним даже завязать, более или менее, чем дружеские отношения.
    Ненавязчиво и аккуратно. Но Сергей это явственно чувствовал. Ощущая на себе их замедленные оценивающие взгляды, почти что физически, и у него от смущения начинали гореть щёки.
    Укрыться от этих их взглядов ему было просто невозможно, так как он всегда был на виду, такая уж специфика его профессии.
    Иные даже и не были никогда замужем. Вот этого-то Сергей стал бояться больше всего.
    Ему не хотелось портить им жизнь, так как до сих пор он не мог отойти от своей прежней женатой жизни.
    Причём, все девушки и молодые женщины были прекрасными. Одна лучше другой. И в этом тоже была сложность для Сергея, у него со всеми на комбинате были дружеские отношения.   
    Он не мог из них кого-то выделить и к тому же, считал, что эти взгляды ему, кажутся, и вызваны они к нему, только лишь, как к работнику газеты.
    Но, тем не менее, никто не отвергал его предложений. С одной из таких девушек он сходил однажды в театр, с другой в кино, третья же настойчиво пыталась записать его в клуб книголюбов, что и он поддался этому искушению.
    Потому эта девушка часто стала забегала в редакцию, приглашать его на различные литературные мероприятия в библиотеку. Но она нравилась ему чисто по дружески.
    Звали её Ира. Своей весёлостью она поднимала ему настроение. Была умна, весела и остроумна.
    С ней он был давно знаком и она ему нравилась. Сергею тоже было невыносимо находиться одному и он не отвергал её предложений.
    Сергей, конечно, был благодарен ей за участливое и доброе отношение к себе, но всё же этакие вот их отношения были для него не очень приемлемыми.
    Он и сам ещё не знал почему. Возможно, потому что ему не хотелось, чтобы его жалели.
    Тем более, что эта девушка работала ранее на комбинате в одном отделе с Людмилой. Она ему напоминала о ней.
    Сейчас Сергей понимает, что дело было совсем не в этом. Просто в нём внутри сидела тогда ещё какая-то глубинная грусть, что-то там сломалось в его душе, лопнуло и сгорело.
    Была там жуткая пустота, как выжженная земля, пустыня, словно после пожарища или же бомбёжки.
    Теперь внутри себя он ничего не чувствовал, совершенно ничего не ощущал, ничто его не возбуждало, не пробуждало и не побуждало.
    Даже красивые женщины. А Ира была красива. Этакие же ощущения он испытывал приходя в гости к своим старым друзьям, которые были все давно женаты.
    А у некоторых из них было уже по двое маленьких детей. И они напоминали ему дочку Свету. И здесь тоже жёны друзей стали к нему относиться очень участливо, жалостливо и с пониманием, словно к убогому или больному.
    Стараясь ни о чём его не расспрашивать, открыто не выражать своего сочувствия. Но это всё равно просвечивалось и было для него ещё более нестерпимо нехорошим.
    Он-то, Сергей, всё это видел и чувствовал. Начинал ощущать при них себя ещё более несчастным, чем на самом деле, просто каким-то ущербным.
    Иные же из них, потихоньку предлагали ему с кем-то его познакомить, описывая в ярких красках их женские прелести, душевные и физические достоинства.
    Но это Сергею тоже не очень нравилось. Ему сейчас было не до того. Боль в его душе пока не затихла, рана была ещё глубока и свежа.
    Хотя, ему и говорили: что клин клином вышибают. Но он не терпел подобного сводничества.
    Иные пошло шутили, причём женщины:
    - Ты ищешь какую-то особенную, у которой всё поперёк или о трёх грудях? 
    Поэтому он стал реже бывать у своих друзей. Во сне ему всё чаще и чаще всплывали яркие картины его прежней недолгой семейной жизни.
    Они казались ему сейчас не столь уж плохими и скучными. И он просыпался от этих сновидений, с ещё большей болью ощущая своё одиночество.
    Только работа в газете, да метания по цехами, общение с людьми притупляло это его психическое состояние.
    Да ещё и общение с родными, близкими ему людьми в их "родовом гнезде". Его здесь всё успокаивало, пробуждало интерес к жизни.
    Но теперь ему, Сергею, даже и в их родной Крапивенке почему-то становилось находиться всё тяжелее и невыносимо тоскливей, хотя, его здесь тоже все окружали заботой и вниманием.
    Сергей всё это понимал, ценил, принимал, пытаясь чаще улыбаться, даже шутить, переключаться на физическую работу.
    Усталость и физическое нагрузки снимали с него душевное напряжение. И это ему несколько помогало.
    Отдаваться же полностью работе за письменным столом ему мешали всё те же его нехорошие мысли.
    Он чистил снег во дворе и перед домом, помогал Вере по хозяйству, старался чаще ходить по магазинам, но это тоже не избавляло его от тоски.
    Вот это ему очень не нравилось. Потому он и пошёл сегодня в замечательный этот санаторий-профилакторий, зная, что получит здесь своё облегчение.
    Как и после смерти отца в августе 1980 года. Его здесь тогда вернули к жизни. В один из первых дней здесь нахождения его лечащий врач Спартак Иванович Тарандеев, заметив его слишком сумрачное состояние, вызвал он его на откровенность:
    - Что у вас случилось?
    И Сергей выложил ему всё, как на духу, обо всех своих его несчастьях и бедах. После этого ему стало несколько легче.
    Словно он перед ним исповедался. Но тяжесть на душе по-прежнему у него лежала. У Сергея было значительное повышение артериального давления.
    На что врач-терапевт дал ему таблетку от давления и транквилизатор, посоветовал чаще бывать на людях, прописал лыжные прогулки и различные развлечения на свежем воздухе.
    А главное, не держать на душе боль и печаль, делиться с друзьями своими радостями и печалями, особенно, с родными и близкими людьми по духу.
    Сергей согласился, но делать это было ему непросто. Он привык все свои печали-тревоги и заботы держать внутри себя.
    Никому не плакаться в жилетку. Да и что можно рассказать другому человеку о своей боли? Где тот бальзам, что поможет ему?
    На ночь Спартак Иванович дал ему ещё одну таблетку элениума и Сергей впервые спал безмятежно и спокойно за все свои последние пять лет.
    Утром на работу он уже шёл чрезвычайно легко, словно летел по воздуху. Ноги его сами несли, он не чувствовал земли.
    День выдался прекрасным, с лёгким морозцем, дышалось ему легко, в нём звучал мотив прекрасной песни: "Старинные часы...".
    Мелодия преследовала его весь путь до редакции. Сергей услышал эту песню ранним утром, когда проснулся.
    Напевал его, вслед за радио, его тогдашний сосед по номеру Слава Матвеев. Песня была не только красивой, но и вполне серьёзной, чрезвычайно жизненной, соответствующая его сегодняшнему состоянию.
    Потому и запомнилась она Сергею: "Жизнь невозможно повернуть назад, и время ни на миг не остановишь...".
    Всё верно. Точно также теперь нужно ему жить и дальше. Точно также, как живут многие его друзья и миллионы других людей.
    Нужно всегда жить с полной отдачей и полнокровно. Одним лишь сегодняшним днём, не думая о завтрашнем и будущем.
    О том, что будет завтра, нужно думать завтра. Так всегда говорила и делала Людмила.
    Завтра будут свои проблемы, свои задачи. И прежние покажутся пустяками. Но вот этого-то Сергей и не мог делать.
    Так вот взять и просто жить! Ему нужен был какой-то смысл и стимул. А этого он сейчас в своей жизни не видел.
    Ни смысла и ни стимула. Да и живут ли так бездумно его друзья? Возможно, это ему только так кажется?
    Они-то, ведь тоже все разные и у всех свои жизни. Со своими проблемами. И в ней намешано много чего хорошего и плохого.
    Но всё это они не выносят на люди, в таких вот, как у него, обстоятельств и непомерных переживаний, наверное, нет.
    Нужно быть настоящим мужиком,- говорил он себе,- и не раскисать". Но вот этого у Сергея тоже никак не получалось.
    И так продолжалось почти два года. До 20 ноября 1982, когда не стадо их мамы, Тамары Васильевны.
    После её ухода психическое его состояние стало просто совсем критическим. Но он постоянно держал себя в руках и полностью отдавался работе. Только это ему помогало. Да ещё заботы об их большой семье в их "родовом гнезде".
    Оставшись где-то один, его не оставляла мысль: где же ему тогда утолить свою боль и печаль? С кем? Алкоголь он напрочь отвергал.
    Его друзья для этой цели не подходили. Ни оба Андрея, ни Ярик, ни Эдик. Тем более, Витька Тучков.
    О Виталии Мишакове тоже и речи быть не могло. Он жил и живёт всегда в своём мире, только лишь одним своим будущим - стать великим художником!
    Но есть у него, Сергея, к счастью, ещё один из самых его верных друзей, его тоже  одноклассник Витя Кагутин.
    Он тоже поздно женился. Не везло ему всё с девушками. А может быть, в этом ему и повезло?
    Так теперь думает Сергей. Не до девушек ему было. Ещё в школе поставил Витя себе целью стать офицером и стал!
    Достойная цель. И завидная его настойчивость в её достижении тоже похвальна. Это Сергей в нём очень ценил и немного даже завидовал.
    Одна из учительниц в школе как-то в сердцах его нехорошо назвала:
    - Маленький мужичок!
    С какой-то даже издёвкой. И не только потому, что он в школу ходил в настоящих армейских сапогах, подражая офицерам. А более потому, что и в детстве был Витя по-взрослому очень даже серьёзен.
    Припомнился Сергею такой случай. Учился в школе он средне, но, особенно, по математике. Середнячок.
    А тут-то вот, уже в десятом классе, стоя у доски на уроке математики, Сергей решил всё без ошибок, задачу и пример. Устно всё ответил без запинки.
    Математичка тогда спрашивает:
    - Кагутин, что бы ты поставил?
    Витя поднимается и говорит твёрдо:
    - Пять!
    - Ну, если Кагутин так сказал, то значит тому и быть!- смеясь, сказала математичка.
    Хотя смешного-то тут ничего и не было. Потому она тут же ласково улыбнулась и, как бы извиняясь, сказала:
    - Садитесь!
    Этот случай ещё более сдружил его с Витей. Так вот с кем он мог теперь поделиться своими переживаниями!
    Витя всё поймёт и успокоит, подскажет верное решение. С детства был он человеком честным и серьёзным.
    К его просьбам все всегда относились с пониманием, как и он по отношению к другим.   
Вырос Витя в неполной семье, где мама одна растила его с младшим братом.
    Потому он с детства сам воспитывал себя, увлекаясь радиотехникой, математикой и физикой.
    Многое ещё чем. Ещё в школе занимался подработкой, ремонтируя и настраивая телевизоры.
    Вместе с одноклассником Дмитрием Квакиным провёл всю внутреннюю радиофикацию всех школьных классов.
    Был избран комсоргом школы. Сергей всегда дорожил дружбой с ним. Вот он сейчас и направился к нему, размышляя о нём и о том, в чём будет состоять его просьба.
    Как изложить то, что лежит у него тяжко на душе, что он может ему посоветовать? Неужели, тоже что и все: повторно жениться. А на ком? 
    Сергей считал себя невыгодной партией для молодой девушки, со своими алиментами. А разведённые тоже, казались ему, слишком серьёзны будут при своём выборе.
    Он стараясь выбросить всё из головы, в том числе, и эти мысли. Представить нужно было что-то иное, например, чем Витя сейчас занимается, коли находится дома?
    Возможно, что его и дома нет! И это было бы плохо. Даже если и дома, то он что-нибудь обязательно там ремонтирует, с паяльником в руках, читает или смотрит телевизор.
    Недавно он приехал в Крутой Яр из города Тейково, где ныне живёт, всего несколько дней назад и ненадолго, чтобы повидаться с матерью, оставив дома жену с дочерью.
    Для таких поездок дочка была у него ещё мала, а он заехал сюда во время одних из своих командировок.
    Он был офицером и уже в звании капитана. Так что Сергей мог его и не застать, о его приезде ему сообщил младший Кагутин, работающий водителем грузовика на комбинате.
    Было не так всё просто и в жизни у Вити. Но он не сдался и не раскис. Не сразу сбылась его мечта стать офицером и обзавестись семьёй.
    В лётное училище, после окончания школы, вначале его не приняли. Ноги оказались коротковаты. Но он не отчаялся и два года отслужил гранатомётчиком в Германии, а уже потом, только на третьем году, поступил в Серпуховское военно-космическое училище.
    Вскоре там погоны с голубых поменялись на чёрные. Но он уже этому тогда не очень расстроился.
    Учёба ему нравилась. Не успел Витя окончить училище, как тут же и женился, уехал служить в Ивановскую область.
    Но в отпуск он обязательно приезжал к свей маме и брату в Крутой Яр, где всегда обязательно навещал и Сергея.
    Сейчас у брата Вити были после новогодние праздничные выходные дни, значит и Витя тоже должен быть дома.
    Он обязательно должен Сергею помочь. Как и тогда в мае 1980 года. Ещё до его развода с Людмилой, когда у них пошли сильные нелады, они часто бродили с Витей по улицам Крутого Яра и всё рассуждали, философствовали о жизни.
    О том, что жизнь хороша, но она настолько непостоянна и сколько в ней всяких измен и предательств, что она донельзя несовершенна.
    В быту и на службе, в семье. Насколько важно потому им выбрать для жизни верного и нужного человека. Друга на всю жизнь.
    У Вите со службой и семейной жизнью сложилось всё нормально. А вот у Сергея нет.  Сочувствуя ему мама Кагутина, Татьяна Павловна, случайно услышав о том их разговор, задумала сейчас познакомить Сергея со своей сотрудницей из местного роддома.
    Но этот эксперимент оказался не очень даже удачным. Кандидатура была слишком молода, красива, а Сергей ныне с алиментами.
    Это было теперь тоже большим его минусом и очередным ему ударом. Через неделю после их знакомства он с ней расстался.
    Осталась только дружба. Вот об этом сейчас он шёл к Вите и думал, как всё это рассказать Татьяне Павловне и своему другу.   
    Уж очень сильно они переживают за него и беспокоятся. Но не получилось. И это их очень огорчит. Это тоже удручало Сергея.
    Пытались вначале пристроить Сергея к новой женатой семейной жизни и жёны четверых его самых близких друзей: двух Андреев - Носкова и Сидорова, Эдика Куляева и Ярика Сальникова.
    Но Сергей, после своей неудачной пятилетней семейной жизни, отказывался вообще наотрез от всяких таких знакомств. 
    Подобное сватовство ему казалось не только унизительным, но и достаточно оскорбительным.
    Ему вполне хватало всего этого в своей неудавшейся прошлой семейной жизни. Он понимал, что без любви семейной жизни не построить.
    А этого чувства уже в нём не было. Оно в нём, как ему казалось, навсегда перегорело и умерло. Внутри Сергея была выжженная земля. Полная пустота.
    Вот потому в конце декабря 1982 года он попытался избавится от такого своего ужасного состояния в этом вот прекрасном санатории-профилактории предприятия, что в Крутом Яру.
    Но рассказать о такой своей сильной депрессии при поступлении в санаторий-профилакторий его главврачу Галине Павловне Гололобовой он постеснялся.
    Ставшей здесь его теперь лечащим врачом, как два года назад им был Спартак Иванович. Так что теперь на таблетки-транквилизаторы он не мог рассчитывать.
    Только лишь от повышенного давления. У него, видимо, начиналась гипертония. А может быть, уже и была.
    Но он чувствовал себя физически довольно неплохо. Потому он отдыхал здесь на полную катушку.
    Не отказывал себе в удовольствии попарится в бане-сауне санатория-профилактория, кататься в выходные дни, и даже по вечерам в будни, на лыжах в прилегающем к профилакторию лесу, читал до позднего вечера книги из передвижной библиотеки, имеющейся в санатории.
    Если, конечно, у него не было срочной редакционной работы. Но он и здесь старался писать свои заметки из жизни отдыхающих. О том, как работники комбината отдыхают и получают какое лечение и отдых без отрыва от производства.
    Пытался даже затащить его с собой в здешний танцзал его сосед по палате Володя Пряников. Но Сергей упорно отказывался.
    Всего лишь раз он там побывал. Там развлекались и знакомились друг с другом отдыхающие всех возрастов.
    Но Сергей чувствовал себя там среди них как-то очень неловко и скованно, лишним человеком на празднике жизни.
    Через силу и вопреки себе он не мог веселится. Предпочитая смотреть телевизор в общей комнате просмотра, что рядом с танцзалом.
    Или же наблюдать за игроками в бильярдной, что была тоже рядом. Но вот, однажды, когда он сидел и смотрел телевизор, то рядом с ним на стул опустилась красивая молодая женщина, чего он не ожидал и не мог не отметить.
    Она выделялась из всех присутствующих, да и от всех молодых женщин в Крутом Яру своей красотой.
    Была она тогда в красивом пышном платье, с модной причёской, по возрасту и росту вполне подходила Сергею.
    Краем глаза Сергей наблюдал за ней, делая, однако, вид своей глубокой заинтересованностью фильмом.
    А фильм был старым, давно им виденный, но на редкость смешным. И Сергею особенно-то и не пришлось притворяться.
    Он был увлечён фильмом, несмотря на всё своё уныние. Иногда он забывался и искренне смеялся над Луи де Фюнесом.
    - Простите, а как называется фильм?- спросила его эта женщина, видя его глубокую заинтересованность и почти что детскую восторженность.
    - Фантомас,- ответил обрадованный Сергей,- а вы разве этот фильм не видели раньше? На экране он появился ещё в шестидесятых годах.
    - К сожалению, нет. Я тогда была в Германии...
    - Так далеко! Жили там?
    - Работала.
    Так они и познакомились. Потом они, как бы случайно, встречались в столовой, на процедурах, на лыжных прогулках в лесу, так что их прогулки скоро стали совместными.
    Потом они стали вместе ходить на танцы в санатории-профилактории, оба очень любили танцевать вальс.
    Потом у них оказалось много общих интересов. Оба любили читать советскую и зарубежную литературу, увлекались творчеством Шукшина, неравнодушны были к кино.
    Вскоре широкоформатный кинотеатр в Крутом Яру для них стал вторым домом. Они часто его посещали.
    И это уже не вызывало ни у кого удивления. К этому не только в санатории-профилактории, но и в Крутом Яру стали привыкать. 
    Но, особенно, им обоим запомнилось встреча старого Нового тысяча девятьсот  восемьдесят третьего года.
    Когда они все, всей большой и дружной компанией отдыхающих, вышли в полночь из санатория-профилактория: с песнями, гармошкой, устав от танцев, и пошли в лес к Святому колодцу, чтобы напиться там святой воды и набрать в графины, что были в каждой палате.
    Вот это ночной поход их очень даже сильно сблизил. Их судьбы оказались очень похожими. Её звали Ниной Ивановной Печерниковой, работала она в местной аптеке провизором и заместителем заведующей.
    В Германии она работала вольнонаёмным специалистом в Группе Советских войск. Там и вышла замуж, родила дочь.
    После возвращения из Германии жизнь у неё с мужем не сложилась. Сейчас её дочери уже было около пятнадцать лет.
    Но и это не смущало Сергея. Вместе им было хорошо и интересно. 
А.Бочаров.
Фото из архива газеты "Дзержинец"
2020.