Обратный отсчёт

 
- из цикла: загадки века -

          Наука - это не более чем исследование чуда, которое мы никогда не сможем объяснить, а искусство - это интерпретация этого чуда.    
- Рэй Брэдбери -



Глава 1. Незнакомец

          В зале ожидания витебского аэропорта "Национальный", было людно. Скопление народа произошло по причине задержки рейсов. Виною стал туман, который накрыл взлётную полосу сплошным белым покрывалом и не торопился рассеиваться.
 
На одной из широких, с выгнутыми спинками вокзальных скамеек, сидел позёвывая Николай Сидорчук, упаковщик витебской типографии "Глянец". Во внутреннем кармане его пальто, вместе с авиационным билетом до Минска, лежала курсовка в санаторий "Белорусочка". Он получил её случайно: кто-то из работников по уважительной причине отказался ехать и профком типографии предложил "горящую" курсовку всем желающим. Первым желающим оказался Сидорчук. А как не пожелать, если она была почти бесплатная. Отдохнуть две недели в здравнице на всём готовом - это, можно сказать, мечта поэта!

Отправление самолёта на Минск уже переносили дважды. Николаю порядком надоело зыркать на таблоид, где напротив его рейса неизменно высвечивалось: "Задерживается". Чтобы как-то себя развлечь, он решил почитать книгу. Открыл дорожный саквояж, и извлёк оттуда сборник "Научная фантастика".
 
Этот сборник только вчера отпечатали в его типографии. Уходя после смены домой Сидорчук, с молчаливого согласия начальника смены, "прихватизировал" один несортовой экземпляр.

Книги он любил с детства. Читал запоем, всё подряд. Даже в школу брал художественную литературу, и умудрялся читать её на уроках, держа открытую книгу под партой у себя на  коленях. И на типографию пошёл работать, чтобы иметь доступ к книжным новинкам.


         ...И вот в тот самый момент, когда Николай Сидорчук рассматривал замысловатый рисунок на лицевой стороне сборника фантастических рассказов, над его склонённой головой раздался голос:
- Свободно?

Подняв голову, он увидел уже немолодого мужчину в очках, и с рюкзаком за плечами. Вытянутой рукой тот указывал на пустующее рядом с Сидорчуком место.
- Да, конечно! Садитесь, пожалуйста! - торопливо отреагировал Николай, и машинально отодвинулся в сторону.

Незнакомец с трудом стянул с плеч объёмный рюкзак, и попытался затолкнуть его под лавку. Не справившись с этой задачей он, чертырхнувшись, оставил крупногабаритную поклажу в проходе. Умостившись на лавке, очкарик, как бы оправдываясь за доставленные им неудобства, произнёс:

- Представляете: везу картошку! Самолётом! Стыдно кому об этом сказать: будто в Брянске своей бульбы нет. Просто моей жене вздумалось передать гостинца родственнице, которая там обитает. Но я же в Брянск лечу не гулять, а по работе. У меня туда командировка!

- У всех жён своя бронебойная логика - с ними лучше не спорить! - отозвался неуверенно Сидорчук, не зная как реагировать на неожиданное откровение соседа по лавке.

- А у вас тоже рейс отложили? - живо спросил командировочный.

- Да, на два часа.

- Понятно. И у меня на два. А потом ещё на два перенесут, и так кто знает, сколько времени они нас тут промаринуют.

- Что поделаешь?  Туман…

- А голова персоналу аэропорта зачем? Чтобы кунять ею в рабочее время? Ясное дело - им спешить некуда: солдат спит, служба идёт. А нам здесь кукуй на сквозняке, простуду зарабатывай.

- А что, туман можно рассеять, не дожидаясь пока он сам улетучится? - удивился Сидорчук.

- Элементарно! Туман стоит без движения, потому что безветренно. Так? Значит нужно создать тягу искусственно! Например, поставить в центре взлётного поля с десяток мощных электрических калориферов и направить их вверх. Поток горячего воздуха устремится ввысь и утянет за собой туман.

Сидорчук открыл рот, чтобы выразить сомнение по поводу услышанного, но сосед по лавке его опередил:

- А вы, судя по заглавию книги, что держите в руках,  увлекаетесь фантастикой!?

- И фантастикой тоже! - ответил , слегка опешив от бесцеремонности незнакомца, Сидорчук.

- А зачем вам это надо? Ведь все писатели-фантасты словно дети малые: мечтатели и выдумщики!

- Что из этого? Наша обыденная жизнь предсказуема и довольно таки однообразна. Фантастическая литература хоть как-то  развлекает и помогает бороться со скукой.

- Ой ли?  Реальная жизнь столько всякого необычного производит, что любому писателю-фантасту фору даст. Да я и сам могу вам рассказать кучу реальных историй, от которых у вас глаза на лоб полезут.



Глава 2. Феномен

          Николай хотел было возразить, опасаясь за свои глаза, но командировочный уже начал свой рассказ…

- Вот один такой загадочный случай.
У моего деда, по линии матери, был младший брат, который когда родился выглядел семидесятилетним стариком: седой, с бородой и усами. И что примечательно: мой дед вышел из чрева матери нормальным ребёнком, а вот его брат, спустя год, - натуральным старцем.

- Вы хотите сказать, что ваша прабабушка родила младенца в облике старика?

- Да, именно это я имел в виду. Так вот, несмотря на то, что это событие произошло задолго до революции, но и в то время врачи были не лыком шиты. Они внимательно осмотрели необычного новорождённого, послушали через трубку, помяли заскорузлыми пальцами его морщинистое тельце, и объявили моим прародителям, что у их сына прогерия: врождённый дефект на генетическом уровне, который приводит к ускоренному старению организма и ранней смерти.

Медработники посоветовали родителям передать безнадёжно больного малыша в их клинику для дальнейшего научного наблюдения за ним. А когда младенец-старичок умрёт, они заспиртуют тельце и передадут его в анатомический музей при мединституте...

- Невероятно! - пролепетал Сидорчук.

- Ещё более невероятно то, что в последствии младший брат моего деда не только не умер, а прожил полных семьдесят лет.

- Я пытаюсь следить за вашей мыслью, и выходит, что брат вашего деда  был своеобразным долгожителем. Ведь он родился семидесятилетним, а затем прожил ещё семьдесят лет. В сумме - сто сорок годков…

- Не торопитесь с выводами: дослушайте историю до конца. Так вот, тогда в роддоме родители моего деда не поддались на уговоры местных профессоров, и забрали своего бородатого ребёнка домой. Мол, сколько проживёт, столько и проживёт! Назвали его Аристархом.
 
Аппетит у новорождённого был отменным, спал он много, а когда бодрствовал, то смотрел своими умными не детскими глазёнками так, как будто что-то важное хотел сказать.

Прошло три месяца. Малыш вдруг заговорил таким хрипловато-старческим голосом, и при том - веско и здраво, как взрослый человек. Никто его не учил: сам начал разговаривать.

- То есть, вы хотите сказать, что Аристарх родился с развитым интеллектом?

- Типа того! Например, он очень стеснялся, когда отец через день сбривал щетину на его личике. Не говоря уже о иных гигиенических процедурах, какие требовались мальчику этого возраста.

И лишь только он научился ходить, а это произошло в шесть месяцев, то воспротивился, чтобы с ним нянчились, и сам стал бриться, умываться, ходить на горшок и тому подобное.

Когда Аристарху исполнился один год, он потребовал, чтобы ему наняли репетитора, и спустя несколько месяцев, бегло читал и грамотно писал.

К пяти годам младший брат моего деда самостоятельно, по учебникам, освоил всю начальную школьную программу того времени. Родители по наивности начали думать, что их сынок - вундеркинд, и прочили ему великое будущее. Но Аристарх их разочаровал, заявив, что ни в гимназию, ни в университет он поступать не собирается. Сказал, что не желает никого смущать своим старческим видом, да и самому чтобы не смущаться.

- А физически этот феномен природы развивался или нет? - спросил Сидорчук, начав переживать за судьбу того несчастного ребёнка.

- Ещё как! Аристарх рос и прибавлял в весе очень активно. Но самое интересное, и вопреки прогнозам медиков, - он явно молодел…

К десяти годам его волосы были не сплошь, как поначалу, седыми, а лишь частично, морщин на лице стало значительно меньше, голос очистился от хрипотцы. Ростом он был, как десятилетний мальчишка, а  вот лицом походил на шестидесятилетнего мужчину.

Когда Аристарху исполнилось двадцать, он ростом догнал старшего брата, и на лицо больше чем пятьдесят лет, ему уже никто не давал. Похоже было на то, что прогерия, или - врождённая старость,  отступает...


       
Глава 3, финальная. Исчезновение

            Ничего подобного Сидорчук в своей жизни не слышал, и ему не терпелось узнать все подробности судьбы Аристарха.

- Извините, что перебиваю:  скажите, а как ваши прародственники на всё это реагировали?

- С одной стороны они радовались, что их сын не умер в раннем детстве, как предсказывали доктора, а с другой - побаивались Аристарха, так как были уверены: без высших сил здесь не обошлось. Для них всё это было равносильно чуду. А у моего деда, - с его слов, - в голове шарики за ролики заскакивали от непонимания: что происходит с младшим братом?


            ...Прошли годы. И когда деду стукнуло тридцать шесть лет, а Аристарху - тридцать пять, они выглядели почти как близнецы в расцвете сил, и внешне соответствовали своему возрасту.

 Родителей этот факт радовал: они уже решили, что организм их младшего сына окончательно победил неизлечимый недуг - прогерию, и теперь он будет стариться, как все нормальные люди. Но то что дальше начало происходить с Аристархом, вогнало его родню в ступор.

- Он начал хворать? Или что? - спросил, не скрывая волнение, Сидорчук.
 
- Хуже! После того как он перешагнул тридцатипятилетний рубеж,   габариты его тела стали уменьшаться. С каждым годом  Аристарх становился ниже ростом, уже в плечах, и выглядел всё моложе и моложе...

- Получается, что у вашего необычного прародственника, вместо процесса старения, как у всех после рождения, природой был запущен механизм омоложения, иными словами: его биологические часы пошли в обратную сторону. Просто фантастика! А что по этому поводу говорили врачи? - спросил Сидорчук, начав обо всём догадываться.

- Дед рассказывал, что младший брат запретил родителям что-либо сообщать докторам, и вообще, кому бы то ни было о нём говорить.
            Вскоре он уехал в глубинку и устроился там работать егерем, в одном из лесных заповедников.
            Когда  же Аристарху было пятьдесят пять лет, его освободили от должности по той причине, что он и телосложением, и лицом слал похож на несовершеннолетнего подростка. Дед забрал его к себе, - родители к тому времени покинули этот мир, - и с тревогой наблюдал, как его брат постепенно превращается в ребёнка.

           ...Когда мой дед отметил своё семидесятилетие, Аристарх размерами был уже, как годовалый малыш. Кстати, - командировочный повысил голос, - тот период, хотя и смутно, но я помню: мне тогда было четыре года. Дед кормил малютку-брата с ложки кашей, и покупал ему всякие там игрушки-погремушки.

Но с каждым месяцем деду было всё трудней ухаживать за братом. Когда Аристарх сократился до размера трёхмесячного несмышлёныша, дед отнёс его в дом малютки при роддоме. К тому времени младший брат уже не разговаривал, а только агукал и требовал молока.

 - И что, никто из светил медицины, так и не заинтересовался этим феноменом природы? - спросил Сидорчук.

- Как только младенца взяли на попечение государства, тогда то и открылось, что Аристарх - необычный ребёнок, и забили в набат. Кое-кто из медиков сообразил: разгадай они тайну этого непрестанно молодеющего организма, то, возможно, будет найдена панацея от старости. Представьте себе: сначала человек живёт и стариться до своего возрастного биологического предела, скажем - до семидесяти пяти лет, а затем ещё семьдесят пять лет молодеет,  итого - сто пятьдесят лет жизни, - восторженно воскликнул командировочный.

- Да, - заманчивая перспектива, но сразу и не сообразишь, как оно лучше жизнь проживать: ехать только до конечной остановки и выходить, или снова возвращаться туда, откуда приехал, - неуверенно произнёс Сидорчук, пытаясь просчитать в уме плюсы и минусы обоих вариантов.

- Вот именно! Но как ни старались учёные обнаружить у Аристарха ген омоложения, ничего у них не получалось: тельце его уменьшалось уже не по дням, а по часам. И пока аспиранты с кандидатами наук приноравливались и настраивали свою аппаратуру, исследовать уже было почти нечего. Чудо-беби превратился в эмбриона, которого озадаченные учёные тут же поместили в жидкий биологический раствор, подобие того, что образуется в животе беременной женщины.

Спустя несколько месяцев, эмбрион настолько сократился в размерах, и стал таким малюсеньким, что без увеличительного стекла был не виден. Но вскоре и лупа не помогала - потребовался микроскоп, через который учёные зафиксировали факт разделения эмбриона на хромосому и яйцеклетку. Но и они спустя несколько дней превратились в "мутное облачко".

 Исследователи сделали биохимический анализ этой "мутной водички", но кроме обычных белков, жиров и разных там минеральных солей, ничего интересного не обнаружили.

В этот момент в зале ожидания аэропорта началось оживление. По громкоговорителю пассажиров приглашали на посадку...

Командировочный вскочил, навострил слух и, подхватив свой увесистый рюкзак, попрощался и зашагал к своему терминалу.

 - Постойте! - крикнул ему в след Николай Сидорчук. - Скажите, а семья или дети у Аристарха были?

Человек с рюкзаком обернулся и торопливо сказал:

           - Нет, не было! Дед говорил, что брат остерегался заводить детей. Хотел, чтобы люди жили, как им Бог и природа положили, а не создавали себе новых проблем: их и в привычной жизни более чем достаточно.