Океан 1часть. гл. 26-33

26. ОКЕАН

Странные иногда происходят пересечения вымысла с реальностью. И вообще все в жизни странно... Не у всех, разумеется. Многие довольно просто скроены Создателем.
Живут себе,  пыхтя в две дырочки, пользуются  тремя с половиной извилинами, что их вполне устраивает,  и еще пытаются учить других — делать  так же, как они – это так удобно!  При этом даже не задумываются: откуда, что взялось,  из того, что нас окружает.
Может, такие же простаки все это придумали и создали?
Да нет, это сделали люди, которым  до всего есть дело и они задают иногда неудобные вопросы. Но в промежутках между этой несанкционированной любознательностью, изобретают велосипед или Теорию Относительности. Или пишут Большой Роман.
Но это так — к слову.

Вот и в моем случае получается, что сны странным образом перемешиваются с реальностью. Происходит это примерно так: сон  превращается в текст /или картину/. А уже потом что-то меняется и в окружающей жизни.
Именно об этом я размышлял, вглядываясь в просторы не совсем спокойного Океана, когда решился, наконец, на эту авантюру - пуститься в Большое Плавание, как давно задумал. Я,  правда, не собирался делать это  сам - скорее при помощи лирического  героя,  доверив ему свой «великий замысел»…
А ведь до этого тоже было сновидение. Настолько старый это был сон, что давно уже должен был истлеть на задворках памяти, превратившись в пыль, но он почему-то все еще жив и существует во мне...
Это было несколько апокалиптическое видение: там были обстоятельства непреодолимой  даже силы, которые зачем-то бросили мою маленькую и жалкую фигурку в пучину бушующей стихии. Отчего и, что было первопричиной, неясно.
Я барахтался изо всех сил, пытаясь спастись, и надеялся  на какое-нибудь чудесное явление - даже и с небес.
Но все равно было это ощущение всеобщего неизбежного конца.
Или «п#здеца», как модно выражаться в последнее время.
Это был такой Большой Всеобщий П#здец, завершившийся Огромной Волной, облизывающей бескрайние, в темных тучах и молниях,  Небеса.
Волна, которая накрыла всю Планету в считанные минуты. Тревожный это был сон.
Учитывая окружающую обстановку, царившую в России, его вполне можно было принять за пророчество, но я тогда был не очень склонен к подобным  «реминисценциям», ведущим к  проекциям в будущее.
Возможно, что моя личная  ситуация способствовала таким видениям?
А может быть,  это было некоторое предупреждение, из которого следует извлечь немедленный урок? Черт его знает – я не задумывался. Но этот образ бушующего Океана, накрывающего всю планету, поселился с тех пор, на задворках моего сознания.
Сюжет, который я придумал еще, проживая на берегу Балтийского моря, не был связан с Океаном. В этом рассказе, все было просто:  некий размышляющий,  непонятно о чем, чудак, уговаривая себя, что отправляется на обычную морскую рыбалку, собирается  свести  счеты  с  жизнью.
Но, как обычно бывает с людьми, у которых голова набита всякими идеями, кустарного производства,  делает  из этого целый перформанс,  где он – главный  герой и зритель одновременно. Тем самым,  невольно обманывая и запутывая самого себя.
Вышел один в открытое море, оставив на берегу загадочный натюрморт из камней и веток, посылая, видимо, таким образом, сигнал Человечеству. Или надеясь втайне, что заметят и спасут?
По сути,  это была ситуация русской рулетки, где неизвестно какой патрон  случайно окажется в обойме.
Я, с одной стороны, хотел красиво  и эстетически-вычурно,  убить своего героя,  а с другой, симпатизировал  и жалел его, не скрывая, впрочем, и  некоторой сатиры  по  его адресу.
Возможно, что оперируя литературным материалом,  как любой человек с воображением, придумывал   сюжет  собственного ухода  из  жизни? /один из вариантов/
Оттого финал получился несколько размытым:  не то конец, или  - напротив - возрождение для нового бытия?
В итоге этого перца, уже простившегося с жизнью, и бросившего сопротивляться, прибивает течением к Загадочному Острову, где, одетые в желтые одеяния, жрецы - жители Города на холме и одновременно служители Прекрасной Идеи  - встречают беднягу,  приветствуя и бросая цветы к его ногам.  Такая итоговая картинка этого сюжета...

Тут вблизи с Океаном, проживая в трейлере на окраине Джорджтауна, мне захотелось существенно переделать сюжет, поменяв всю концепцию.
Стало, вдруг, понятно, что Благодать не может быть просто так подарена человеку. За нее нужно бороться, сдирая, порой,  ладони до кровавых мозолей.
Именно так...

И тут мне неожиданно подвернулся человек, которого захотелось вставить в этот рассказ. Роль чудака и неудачника заменил совершенно другой персонаж — сытый и довольный собой  американец, жаждущий Власти и Контроля над окружающим Пространством. Может быть, таким образом, я хотел подсознательно избавиться от собственного комплекса неполноценности  по отношению к подобным персонам?
Ведь для них я всегда буду маргиналом – чудаком  с непонятными для них целями и мотивацией поступков.
Этим персонажем стал  муж Риты - Роберт Свонсон, рослый  американский детина, с университетским образованием и врожденным высокомерием, которое досталось ему, кажется, с молоком матери, как и любому аристократу.
Почему-то именно его мне захотелось испытать на прочность.
Пусть, стервец, задумается, наконец, о вечном и насущном, попав в такой серьезный переплет, как встреча один на один с  бушующим Океаном.
Хотелось придумать ситуацию суровых испытаний, когда сама Смерть заглядывает в глаза  стопроцентного янки и злая акула преследует лодку, облизываясь на  аппетитные окорока главного героя...
- А, ну-ка покажи, на что ты способен, господин, меняющий сорочки по несколько раз в день, и не представляющий  уже -  сколько "кусков зелени»  он зарабатывает в минуту!
Я,  правда, совсем забыл о том, что Слово может  материализоваться в реальности. Этого я не учёл, признаюсь.

Забавное состояло еще в том, что Роберт сам предложил мне эту идею.

- Послушайте — сказал он, проглотив беглый перевод моих рассказов в исполнении Риты, когда мы пили аперитив на веранде их дома, в очередную нашу встречу,  — а почему бы не набросать для меня какую-нибудь историю? У нас,  как я уже говорил, есть спрос  на крепкие сюжеты. Вы новый человек здесь. Со своим свежим взглядом. Знаете…
Напишите, что-то такое, что  мы еще не знаем.  Или вернее не ощущаем, а вам это  отлично видно.
Хорошо бы в  стиле старика Хема, например... А? Но, на новый лад... Чтобы  чувствовалось дыхание  и мощь Океана...
 Как вы думаете, это получится у вас? Сможете?
Мне кажется,  потянете.
Ну и чтобы, не очень большой бюджет. Времена сейчас, знаете ли, непростые, но миллионов десять-двадцать на хорошую историю я всегда смогу выбить у компании. Подумайте!
Нужно признаться, он зажег меня своим напором. Чего у них не отнять, у этих  америкосов,  так их энтузиазм.
Своих идей не очень много. Зато энергии и навыков доводить дело до конца - хоть отбавляй.
Они как тот пылесос - всасывают в себя всё...  Всякий сор и пыль, что витает вокруг.
С тем отличием, что из собранного по всему миру шлака, они умудряются делать Продукт.
Не всегда удобоваримый и полезный, но упаковка завораживает!

Я обещал подумать...

Впрочем, это не главная тема, волнующая меня сегодня.
Есть нечто более важное, требующее  отстраненного взгляда и долгих раздумий.
Эта история сложна и многогранна, но она зреет постепенно, и придет время, я надеюсь, собрать  и этот урожай.

Поездка  к  Рите несколько отвлекла  меня от задуманного плана работ, который я обычно набрасываю в уме, занимаясь разными делами. Это качество удалось выработать в себе лишь с годами.
Видимо, в результате кочевой жизни, когда не всегда была возможность присесть за большой письменный стол с многочисленными ящиками и ящичками, о котором мечтал всю жизнь.
Такой стол был у моего деда – он хранил в нем свои охотничьи припасы – за неимением лучшего применения. О чем мечтал он, заводя столь громоздкий раритет из дуба, мне, к сожалению, неизвестно. Дед был не из тех, у кого душа нараспашку. Многое приходится додумывать уже после его смерти.
Когда  однажды,  я решил пожить пару месяцев возле овдовевшей бабули, он привлек мое внимание,  этот письменный стол,  в заброшенной пустой комнате,  давно уже ставшей кладовой.   Стол заделался складом – место почётной ссылки,   для отслуживших свой век раритетов, -   занимая особое место в углу комнаты,  напротив окна, смотрящего на улицу.
 Я подумал, что возможно он хранит какие-нибудь секреты?
Может быть, найдется рукопись дневника, который  вел дед?
Почему бы нет - ведь он прожил достаточно долгую и насыщенную событиями жизнь?
Но ничего не обнаружилось. Так пустяки: наполовину пустые коробки с патронами для ружья, давно отсыревший порох, стопки газет, изъеденные мышами,  старая фотопленка с выцветшими негативами и немецкая готовальня Рихтер, единственный предмет, имеющий ценность, с неполным набором хорошо сохранившихся инструментов.
Никаких записей, свидетельствующих о размышлениях или мыслях... Не те видно были времена, чтобы излагать свои раздумья на бумаге. Лишь немногие отважились делать записи  и частенько страдали потом за это.
Теперь ситуация изменилась, но у меня нет такого замечательного стола для работы.
Даже и конторки, за которой любил писать, по своей привычке стоя, мой кумир, Эрнест Хемингуэй, не случилось. А когда появилась возможность всем этим обзавестись, не было уже возможности  и  охоты  к  бумагомаранию. Стремительный поток Перестройки увлек в пучину суетливого бизнеса... А потом появились: компьютер, интернет и ненужными стали излишества в виде  книжных шкафов, этажерок и письменных столов, служащих хранилищем для бумажных носителей и архивов.
 Все это легко заменил компьютер.
Зато снова появилась бьющаяся в судорогах самовыражения мысль!

Как-то не всегда это  совпадает в нашей жизни -  желание, возможность и технический прогресс. И возникающие, а затем вновь исчезающие родники творческой энергии! Поэтому я научился размышлять, лежа в утренней постели,  или  вовсе на ходу.
Возможно,  именно так и родились первые мысли о  Роберте, как герое рассказа.  Всё на  уровне подсознания,  как-то так.

Для борьбы с Океаном нужен  был сильный человек. А Роберт был именно таким, несмотря на некоторую размягченность  последнего  периода. Это цена любого успеха.
Но стержень-то  никуда не делся, при этом? То, что досталось от предков, завоевавших этот континент.

У Хемингуэя,  для  такой истории, под рукой оказался рыбак по имени Сантьяго. Старик, который жил неподалёку и буквально «просился», чтобы  стать героем – собирательным образом, многих бросивших вызов стихии смельчаков.
Но он боролся не столько с морем, сколько со старостью и своей тающей судьбой.
 Ещё -  Большой Рыбой,  ставшей  тотемом, символом ускользающей  жизни.
Чтобы полноценно существовать дальше, нужно было победить  эту рыбину, или умереть самому.
Рыба давала силу.
Своего рода, инициация – завоеванное в борьбе право на дальнейшее существование.
Возможно, таким образом, Хемингуэй решал и свои личные проблемы?
Этой повестью он испросил еще какое-то количество энергии для  успешной творческой жизни.
Заслужил и  получил желаемое.

В моем рассказе, несколько иное: человек полный сил – заслуженный  и богатый, - вдруг теряет почву под ногами, не понимая, зачем ему жить дальше? Такое бывает даже с очень успешными людьми.
Причем является  этот сигнал-месседж совершенно неожиданно и со стороны, откуда  вовсе не ожидалось. Какой-то писака из России, бросил ему свой вызов! Причём сделал это хитро и не напрямую, а инфицировав сомнение через навязчивый образ.
А ведь Роберт совсем не привык быть слабаком!
Всегда думал, что он лучший  из лучших, - в  самой замечательной стране. Что у него, при этом,  самая лучшая  женщина, лучшая машина, дом, положение в обществе  и все такое...
И, вдруг возникает сомнение в том, что всё это – настоящая ценность или – принадлежит ему по праву...
Оно – это сомнение -  разрушает привычную систему координат, заставив сомневаться в самом себе. А к этому он вовсе не привык!
И вот, чтобы разобраться в проблеме, он и уходит в одиночное плавание по Океану.
Ему не нужна победа над стихией. Все что ему требуется это победа над самим собой. Над Сомнением в себе!
Возможно над демонами, желающими поселиться, или уже прописавшимися в  его душе. Вот, что ему было нужно!
Некоторые для этого затевают войны или попросту спиваются, чтобы не сойти с ума. Пускают пулю в лоб. А этот захотел так.
Русская рулетка, как ее, видимо, понимали гусары, пресыщенные скучной жизнью в отсутствие войны и приключений, освежающих кровь?
Впервые в жизни он поддается импульсу, идя на поводу эмоции.
Решение принято спонтанно и алкоголь тут, конечно сыграл немаловажную роль.
Так бывает.
Складывался сюжет.
Тогда мне и подумалось, что для этой роли, такой типаж, как Роберт Свонсон - стопроцентный янки, сноб и аристократ - будет самой подходящей кандидатурой.
В конце – концов,  в качестве продюсера, он тоже устраивает  кастинги и выискивает  подходящие истории, теперь же сам попал  на крючок чужого выбора.
И этот выбор сделал я.

Я примерно знал его биографию/ интернет – великое изобретение/, но даже это мне не понадобилось - так некоторые штрихи - в качестве определения человеческого архетипа, чтобы можно было понять структуру и  строй его мыслей,   поведение  персонажа, пуская его в одиночное плавание.

Роберт, носивший фамилию отца, по матери происходил из рода Маккартуров и был из тех людей, чья жизнь предопределена от самого ее истока.
Все началось  с  далеких предков - переселенцев из Европы. Тогда культура Старого Света устремилась к недавно открытому континенту, чтобы там, в теплицах Нового Света, попытаться взрастить иную цивилизацию. Как тогда представлялось, она должна была спасти Мир, подарив ему новую энергию и новые ценности.
Далекий пращур был шкипером на корабле, плавающем в Америку с различными грузами. Когда в Европе начались эпидемии и войны, то неизбежно увеличился и поток беженцев.
Шкипер был, кстати, не дурак выпить и как-то раз, отстал от корабля, засидевшись в одном из портовых кабаков. Возможно, это случилось не случайно, потому что имелась там некая зазноба, впоследствии ставшая его женой. Под воздействием супруги, а возможно и просто неожиданно взявшись за ум, он перестал пить и стал даже набожным протестантом, истовым прихожанином местной лютеранской церкви. Открыв лавку по торговле скобяным товаром, который ему исправно поставляли из Европы,  всю свою освободившуюся энергию направил в бизнес.
Уже его сын – прадед Роберта - стал видным торговцем и почетным гражданином города Ньюпорт, известного протестантскими корнями и весьма пуританскими нравами. Люди здесь привыкли больше работать, нежели отдыхать./Хотя ведь были времена, когда тут царили совсем иные нравы?/
«Бог призывает человека к тому или иному труду, даруя ему задатки и способности, с одной стороны, и спрашивая потом, хорошо ли он ими распорядился, - с другой» - говорил Лютер – духовный пастырь всех протестантов.
- Получить меньшую прибыль, при возможности иметь большую - значит, согрешить перед Богом – любил повторять Прадед, наставляя собственную паству в лице многочисленного, к тому времени, семейства.
Все это,  так или иначе,  усвоил Роберт еще до поступления в университет Беркли. А вернее впитал с молоком матери, из общего духа семьи и жизненного уклада, наблюдаемого с детства.
Семейные догмы, правда, вскоре пришли в некоторое противоречие с бунтарским духом университета, который еще помнил выступления хиппи, и акции Движения за Свободу Слова, которым в свое время были увлечены почти все студенты. Роберт, правда, застал  слабые отголоски былого активизма, но тоже успел принять участие в некоторых студенческих выступлениях. Это было  после знаменитой расправы Рейгана, бывшего, в ту пору, губернатором Калифорнии, когда все вошло уже в более цивилизованные рамки и обходилось без стрельбы и человеческих жертв. Но свою бациллу свободомыслия он все-таки поймал, обучаясь на факультете права в Беркли, еще не совсем избавившегося от былого вольнодумства.
На этой почве случались даже противоречия с папой-республиканцем. К тому времени, когда он стал сенатором от штата Калифорния/ большая редкость для округа традиционно голосующего за демократов/ Роберт, правда уже остепенился и с головой ушел в процесс кинопроизводства, делая свои первые фильмы. Но споры с папашей все-таки иногда возникали. Впрочем, это совсем не мешало делу.
«Бизнес – превыше всего!»

Я совсем не собирался углубляться в подробную биографию Роберта. Это скорее было нужно, для того чтобы  понять внутренний мир и антураж его окружавший.

Мой же герой появлялся, словно  из ниоткуда. Просто  вышел из зарослей чапараля, растущего на окраине пляжа, и начал строить свою причудливую пирамиду-послание из камней. Потом разложил на песке содержимое большого рюкзака. Вскоре из части, разбросанных по берегу предметов, образовалась лодка.
Погрузив в нее какой-то скарб, странный человек посидел немного на берегу, а затем, столкнув утлое суденышко в воду, отправился в плавание.
Вот и все что мог поведать единственный свидетель, случайно оказавшийся на берегу.

Параллельно этому возникали и иные точки зрения. Например, с позиции голодной чайки, из семейства  серых,  кружившей  над путешественником. Она не без основания полагала, что может составить компанию и слегка поживиться за счет человека.
Ведь эти  упаковки с продуктами будут неизбежно иметь какие-то отходы? Кроме того чехол с удочками. Значит, будет рыбная ловля, привлекающая стаю рыб.
Есть смысл терпеливо кружить над берегом, ожидая начало экспедиции.
А еще выше в небе кружил орел-каюк, у которого были свои резоны приглядеться  к возне - там далеко внизу.
Океанская волна, который уже день лениво облизывала песок, не давая надежду на крепкий шторм-кормилец, что выбрасывает на берег обильный корм.
Конечно,  наблюдения этих крылатых персон не могли попасть в протокол следователя, который начнет свое расследование, лишь спустя сутки  после описываемых событий.

Нужно сказать, что приступая к данному сюжету, я уже знал -  куда собственно должен приплыть мой странник, если не погибнет, конечно, в пучине вод.
То, что подобное может произойти, вовсе не исключалось.  Потому что многие точили зубы, и многим хотелось скорее добраться до сочного, румяного тела.
 Например, парочке остроносых, зубастых  акул, что кружили вокруг, когда лодка вышла в открытый Океан. Они лишь ожидали подходящий момент.

И вот этот конечный пункт был в течение последнего времени, а скорее последней ночи, предметом моих почти лихорадочных раздумий. Мне очень хотелось впасть в соблазн и изменить существующую реальность. Но я не был уверен, что готов и вправе сделать это.  Не ты подвесил эту жизнь нитями, привязав к Небесам, не ты вправе, и дергать за них, а тем более обрезать эти нити – вспомнилось мне…
Но слишком велик соблазн – не правда ли? Слишком велик…
В особенности у всяких писак, наделенных амбициями и непомерной фантазией. Так хочется как следует  проучить некоторых зазнаек!
В этот раз я не поддался искушению, предоставив судьбу своего героя Провидению и его персональному ангелу-хранителю. Пусть они разбираются со своим протеже-зазнайкой.



27. «ВИЗИТ К МИЛЕ»

Снова появился «ливрейный» Антонио – водитель семейства Свонсонов. На сей раз - в чёрном сюртуке и серых фланелевых бриджах, но все равно он  больше напоминал  мне франтоватого джентльмена, явившегося на игру в гольф, нежели слугу, пусть и состоятельных хозяев.
- Привет, Антонио! Зачем пожаловали?
- Госпожа Маргарита приглашает вас к послеобеденному чаю, у нее к вам какое-то дело. Он протянул мне новое письмо в надушенном конверте.
Наша переписка с Ритой приняла довольно забавный характер. Я, как будто общался с двумя разными дамами. Одна предпочитает откровенничать со мной в электронной почте, делясь душераздирающими подробностями личной жизни прошлого периода, а другая присылает лаконичные, надушенные и старомодные письма с личным шофёром, хотя можно легко позвонить по телефону.
- Хорошо, заедете за мной? Во сколько, кстати?
- В четыре часа. Я буду без десяти минут, если угодно…
- Хорошо. А можно на час раньше? У меня дела в городе, хочу воспользоваться вашим транспортом. Это возможно?
- Да, разумеется.
- Отлично! До встречи.
Я решил заглянуть «на огонек» к Миле, чтобы обсудить ситуацию с мадам Амрус, которая пропала где-то на просторах Средней Азии и от которой я давно не получаю «отчеты», хотя мои денежные переводы она, судя по всему,  забирает из банка  регулярно.
Может быть «милой Миле», что-нибудь известно о ней?
Я распечатал конверт .

« Нужно увидеться! Целую, Рита» - вот и все что написала мне мадам Свонсон  на очередной открытке с видом каньона.   
У меня было в запасе несколько часов, и я решил поразмыслить в уединении.
Хотелось немного разобраться в себе и подумать о дальнейших перспективах собственной жизни.
Надо было что-то решать со Светой, отношения с которой превратились в некую формальность - штамп в паспорте,  не более! Ее увлечение бизнесом и моя склонность к иному,   раздумчивому и более спокойному ритму жизни, разводили нас по разным уровням существования. Детей мы не завели, и хотя привязанность и общие воспоминания еще хоть как-то цементировали отношения, но этого становилось все меньше. Пока еще нет раздражения и необратимых последствий от противоречивости ситуации - частых разлук и множества недомолвок, - но это, как правило, не за горами. Капля – камень  точит!
А с другой стороны Рита: «Рита Свонсон с любовью…» Я уже не сомневался в том, что по-прежнему испытываю к ней определенные чувства. Не такие горячие как раньше, но…  Все может вспыхнуть заново, если материал еще достаточно огнеопасен? А она?
Зная её характер, ни в чем нельзя быть уверенным. Малейшая оплошность и эта красавица - самодостаточная и умная… Как бригантина, поднимет, вдруг,  паруса, чтобы, поменяв курс, уплыть к иным горизонтам. Которые ведомы только ей – эти горизонты!
Вполне возможно, что я для нее лишь любопытный артефакт из прежней жизни? Поиграет и снова забудет.
Как капризный ребенок, который забавляется подаренным накануне  плюшевым медведем, предварительно вспоров ему живот из любопытства. Что там - внутри у этого забавного существа?
– А… -  всего лишь комок сырых опилок!..
И, не обнаружив ничего ценного для себя, забросит в дальний угол.

Любой здравомыслящий человек, как бы он не относился к своему партнеру, всегда опасается такого исхода. Ведь, как ни крути, мы совершенно одиноки и автономны на этой Планете, если отбросить всякие  иллюзии…
Нас ценят и любят только, как объект, способный индуцировать положительные эмоции и желания у визави.

Отчего так любят детей? Потому, что они вызывают непреодолимое желание: потискать их и испытать при этом умиление. Они тянут к нам ручки, сучат ножками и строят глазки, показывая, как мы интересны  и нужны им.
Этот инстинкт заложен самой Природой.
Так эти маленькие существа привязывают нас к себе, борясь за собственное выживание.
Старичков и старушек тискать уже не хочется, если  они  не близкие родственники,  когда с  ними  связана память  и чувство благодарности.
Зато их можно пожалеть, испытав некоторое умиление, умиляясь при этом собой, - какие мы молодцы! Да и то, если они того заслужили и не дают повод ненавидеть себя.
То же и с Большой любовью – не один дурак, не станет вас любить, если  не испытывает  хоть какие-то эмоции в ваш адрес.
Желание обладать, это другое.
К таким мыслям я пришел довольно давно, и со временем,  лишь укрепился в их достоверности.
Хотя стараюсь держать их при себе на всякий случай.
Окружающие люди, большей частью консервативны,  и весьма очевидные истины  воспринимают, порой, как некий вызов  самим себе.
Это и понятно: для многих, гораздо проще слепо верить, нежели размышлять, используя собственный опыт или  интеллект.

Госпожа Амрус? –  Мила смотрела на меня,  интригующе щурясь.
Она совсем спятила на почве России.
Все расспрашивала перед отъездом: как там и что? Чем вы ее так зацепили?
- Вот и инспектор Дуарес считает, что все дело во мне. А я, признаюсь, совсем про нее забыл.
Тем более, что мадам  не присылает мне больше свои отчеты.

- А у вас даже так? Интересно...
Вы и про меня-то  совсем забыли, мистер Браун? – Мила приблизилась совсем близко, и посмотрела в мои «лживые» - по ее мнению - глаза.
- Работа, дорогая Мила, я же солдат пера и бумаги! Тружусь, так сказать не покладая…
- Ладно- ладно… Знаю, как вы трудитесь! – перебила меня Мила
- Все знаем про вас, подлый обманщик! - Мила театрально закатила глаза, картинно надув пухлые губки.
Она была очаровательна в этот момент! Настоящая «девушка с веслом»! Именно такая изготовленная из гипса, стоящая в парке города Н-ск, вызвала первые эротические эмоции…
Я почувствовал, как стремительно рушатся мои, заранее сооруженные, бастионы: заеду на минутку, только по делу и тд...  Вся моя суровая решимость, вдруг испарилась,  к чертовой матери...
- Гнусные наветы, Мила. Не верьте слухам... Это вас недостойно - промямлил я напоследок...
- Да? Недостойно! И что из этого?!– воскликнула Мила, приняв боевую
стойку. Она запечатала мои губы сочным поцелуем и уверенно подтолкнула к дивану.
Впервые мы сделали «это» в ее жилище. Мне понравилось.

Портрет  её мужа Била укоризненно, но при этом, довольно весело улыбаясь в усы, смотрел на нас из рамочки на стене. Часы показывал 15. 40 и бедный Антонио уже полчаса томился ожиданием в своем душном "Понтиаке".
Но я не жалел ни о чём.
По моей просьбе, Мила заглянула в почту и обнаружила там целый ворох посланий от мисс Амрус, предназначенных мне.
Все объяснялось довольно просто: в целях безопасности, я поменял свой электронный адрес и совершенно забыл об этом. Видимо, по этой же причине не было писем от моей жены Светы.
- Господи, какой же я осел! С позволения Милы, не читая, я быстро скачал файлы.
- Интересно, а инспектор Дуарес знает о том, где она находится? - поинтересовался я, закончив дело и, вынимая флешку из компьютера.
- Вроде бы, он очень интересовался ее внезапным исчезновением?
- Думаю, он уже в курсе - произнесла Мила уверенно.
- Это хорошо. А то он, кажется, до сих пор в чем-то меня подозревает.
- О, инспектор Дуарес – он такой. Как молодая такса, натасканная на ловлю крыс. Постоянно роет  своим носом землю вокруг!
- Да уж! Обнюхал все комнаты. Может даже и пометил, в мое отсутствие, угол дома? Ха-ха… Так и водил своей усатой физиономией по сторонам.
А, как, кстати, ваши успехи, Мила? Чем занимаетесь?
- У меня все хорошо. Планирую съездить на Родину. Погулять по Москве и Питеру – давно там не была.
- О, отличная идея!
- Не хотите составить компанию? – Мила вновь приблизилась вплотную ко мне и посмотрела в глаза, хитро подмигнув, и убирая рукой прядь игривых кудряшек, внезапно упавших на разгоряченное лицо.
Повинуясь её порыву, я снова заглянул в себя, но мои «сусеки», кажется, были уже окончательно исчерпаны… Да и водитель Антонио давно заждался  моего выхода.

- Очень хочу, милая Мила! Но не могу – я подошел к ней и, легонько прижав к себе, поцеловал в лоб. Эдак, по-отечески,  или - по- братски?
Обнял и поцеловал, ничего не ощутив при этом.
 Все проходит и это пройдёт…

- Работа. Дописываю повесть, а потом еду на Кубу - неожиданно для себя самого произнес я.
- На Кубу?
- Да нужно уладить кое-какие дела. Потом расскажу. А вы мне – как там в России? Идет?
- Да, конечно!
Мы расстались, хорошими и добрыми друзьями.
У девушки Милы, несмотря на внешность сирены, было большое и щедрое сердце, где не было места интригам, зависти и злобе — только любовь, которую она щедро дарила окружающему миру.
Редкое качество для красивой девушки. Тем самым, впрочем, она привязывала  этот Мир к себе, согласно моей  недавней  теории...

Интересно,  почему это я, вдруг, ляпнул ей про Кубу?
Такое, впрочем,  случается со мной иногда. По некоторому наитию.
В то время, как я жил обычной своей жизнью, подсознание на уровне гипофиза, работало в автоматическом режиме, преподнося иногда неожиданные сюрпризы.
Итак, я еду на Кубу? Забавно…
Антонио нервно ерзал, поглядывая на часы. Несмотря на отменную выучку, следы негодования угадывались на его челе. Но я по-прежнему, ни о чём не жалел – это мимолётное свидание с Милой Милой стоило того.
- Чао, Антонио - я, как ни в чем не бывало, уселся рядом и машина, сердито взревев мотором, тут же бросилась вперед, держа курс на Пескадеро, где в уютном особняке нас уже заждалась госпожа Рита Свонсон .

28. « АВСТРАЛИЙСКАЯ ФЕРМА»

Впрочем, сюжет с Кубой возник совсем не случайно. Туда недавно укатили мои новые друзья во главе с Джоном Фрязенским, музыкантом и философом, как и я пытающимся обнаружить  новые задачи и смыслы.  Пожив некоторое время в Джорджтауне, они решили, что это место слишком буржуазно для них. Ну да - времена, когда четверка бедных художников из Берлина, которых заманил сюда Карл Лонгефельд, могла учредить колонию и безбедно жить, на сущие,  по нынешним меркам, копейки  давно уже прошли.
Чтобы сегодня жить в Америке, нужно хорошо зарабатывать или, как я - быть мужем предприимчивой женушки.
Должен признать, что если бы не Света, то давно просадил свои капиталы. Есть у меня такой талант, нужно сказать откровенно.
Кроме того, были опасения, что на след своей  дочери-беглянки может выйти  папаша-олигарх из России. У людей обладающих ресурсом порой чересчур длинные руки. Это тоже было одной из причин вызвавших внезапный отъезд.

- А как же « искусство земли» - стало тесно в Калифорнии? - спросил я у Джона, имея в виду его эксперименты  с бросанием дротика в географическую карту и последующим изучение ландшафта местности.
- Ну… Это не догма - уклончиво ответил он, не замечая иронии  - И потом Куба это же совсем рядом?  Мы посоветовались и решили, что географическая погрешность - в пределах допустимой нормы. Если бы продолжили процесс, могли попасть дротиком и  в  Кубу.
Я предпочел не спорить с Джоном. Действительно, что такое 5-6 сантиметров на карте, где масштаб равняется 1- 500тыс? Да и штат Флорида, находящийся совсем рядом,  ничем не хуже чем Калифорния. Тоже не самое дешёвое место для проживания. Хорошо, что не угодили в зону Бермудского треугольника  – там бы и сгинули,  не дай бог. Аргументом стало ещё то, что Мигель -  участник группы,  имел брата, по имени Фернандес Альваро - он проживал в Гаване и  занимал серьёзную должность в Департаменте строительства.  Это сослужило более важную роль в изменении дислокации группы,  чем всё прочее.

В общем, в один из дней, заняв у меня денег, под клятвенные обещания вернуть в ближайшее время, «Комитет 12»  дружным цыганским табором укатил  на арендованном автобусе в сторону аэропорта.
« Я лечу на воздушном шаре, головою касаясь неба…» - напевал никогда не унывающий Джон, легко попрощавшись с Джорджтауном, который тоже не сильно переживал по этому поводу. По городу так же, как всегда бродили ленивые собаки и толпы туристов, жадно внимая россказням гидов про прежние времена. Почему туристам так нравятся эти залакированные исторические байки?  В то время, когда настоящая История, возможно,  творится под самым их носом? Может быть рассказать некому? Так мы это исправим…

Не могу сказать, что соседей мне сильно не хватало/ без их постоянного галдежа и ночных камланий, стало спокойнее жить/, но мысли о Джоне и его проекте - « Жизнь не во лжи» не давала мне покоя. Я, признаться тоже думал о подобном. Этот процесс нельзя было назвать «мучительными раздумьями». Но сама идея автономного и независимого от любых институтов власти существования была всегда близка мне.
«Я пришел, чтобы дать вам Волю!» – вот были бы первые слова,  стань я Президентом России.
К сожалению, в этой бедной стране, воля всегда превращается в  неизбежную вольницу с последующей экспроприацией,  беззаконием и кровавой анархией. Именно поэтому настоящая свобода, скорее всего,  противопоказана России. Подарив в качестве сувенира, её тут же следует упрятать в витрину и показывать лишь во времена народных гуляний и по большим праздникам.  Мол, вот она ваша Воля – в целости и сохранности, не беспокойтесь. Полюбовались? И славно. Но в руки не получите, а то помнёте, исцарапаете ещё, или замызгаете ненароком. /Как уже не раз случалось /

Я вспомнил одну забавную историю -  дело происходило в далекой Австралии – бывшей   колонии Великобритании.

Однажды  прочитал заметку о  чудаке из этой далекой страны…
Парень, получив ферму в наследство, стал думать, как ему употребить доставшееся по праву богатство, чтобы не растерять, а умножить его капитализацию.
Ответ, казалось бы, лежал на поверхности: вставай  до рассвета, не ленись, и работай в поте лица;  разводи и стриги своих овец;  любуйся чудными австралийскими закатами, когда солнце целый час медленно тонет в водах Океана.
Но герой заметки, не обладая, особым трудолюбием, имел, при этом, гибкий ум/ как и многие лентяи/,  потому направил ход своих мыслей в несколько ином  направлении.
 Порывшись в библиотечных архивах города Мельбурна, он обнаружил, никем пока не отмененное положение старинного закона. Даже глазам своим не поверил.
В нем английская королева Виктория даровала жителям  своей заморской территории, имеющим большой надел  земли в собственности,  право объявить его  независимым государством, разумеется  под протекторатом короны
Видимо, тот самый принцип: разделяй и властвуй в действии?
Проще иметь множество вассалов под своей рукой, чем договариваться с одним, сосредоточившим большую власть и находящимся в отдалении.
Получив консультацию в ближайшей юридической конторе, окрыленный соискатель независимости добрался до Канберры – столицы Австралии.
 В Департаменте Земель были очень удивлены возможностью подобного прецедента. Но поскольку закон никто не отменял/ что из того, что про него давно забыли?/ пришлось просьбу заявителя удовлетворить. Конечно, вслед за этим, лазейку быстро прихлопнули, приняв соответствующую законодательную поправку. Но поскольку закон,  во всем мире,  обратной силы не имеет, а в Англии это чтят особенно рьяно, то фермер, назовем, его Питер Брук, получил то, чего добивался – статус независимого государства в границах территории собственной фермы.
Ферма, кстати, была не такая уже и маленькая - 10гектаров живописных пастбищ, раскинувшихся в штате Виктория у побережья Индийского океана. То есть у вновь образованного независимого государства  был даже свой собственный, хоть и небольшой,  выход к Океану! А это далеко не мелочь – поверьте! Осталось построить: гавань, собственный флот, завести армию и  влиться в дружный оркестр суверенных государств, воскликнув подобно Петру 1:" Отсель грозить мы будем... "
Кому грозить и зачем  - не так важно. Можно просто начертать на государственном флаге – пусть знают!  Все лучше – чем выращивать овощи или  стричь глупых овец?
Но все это тоже требовало усилий, а главное ресурс, коим, наш баловень судьбы отнюдь не обладал. Поэтому строить флот и угрожать соседям, он не стал.
Была у него несколько иная задумка.
Ее воплощением он и занялся незамедлительно.
Питер Брук, хоть и был изрядным лентяем, тем не менее потрудился создать Конституцию и учредил собственные институты государственности: независимый суд, полицию и самое главное – герб, флаг и почту с телеграфом. Телеграф служил скорее символом, а вот почта,  пригодилось ему более всего. Доходным  бизнесом стал выпуск собственных марок со специальным гашением, которые благодаря хорошему дизайну/ пришлось потратиться на профессионального  художника/ и небольшому тиражу, стали очень популярны среди филателистов всего мира. Это давало неплохой доход, наполняя копилку мини-государства, которое, учитывая правовые обременения было скорее бутафорским, но все таки…
Эта история крепко засела в моей голове, и мне всегда хотелось попасть на  ферму-государство, чтобы посмотреть и может быть, даже познакомиться с хозяином пусть и  совсем небольшой, но гордой  и независимой страны-фермы.
Единственно, что,  наверное, не хватало Питеру Бруку, так это собственного народа? Ведь, нельзя считать населением семью и полдюжины наемных работников, присматривающих за домом и отарой овец, существующей для прикрытия основного бизнеса?
Ну, да еще - " великий  художник", который в итоге совершенно  оборзел, чувствуя свою незаменимость, и работал только в изрядном подпитии, допуская ошибки. Хотя и это стало своеобразным брендом, увеличивая ценность почтовых серий со спецгашением.
Все решили, что все эти «ошибачки» и «очепяточки», специальный прием – фишка гениального мастера!
И вот как-то все сошлось в одну точку. В голове,  наконец,  сложился  нужный  пазл.

Я понял: мне срочно нужно лететь на Кубу, чтобы идя путём Питера Брука, создать нечто подобное!  В моем гипофизе, словно огромный радужный пузырь, независимо от меня, созрел Большой Проект.
И пока опухоль не выросла  до огромных размеров,  разрывая сознание, я должен  проговорить его с Джоном и решить Вопрос, который мы уже начали однажды обсуждать под переборы его гитары, попивая красное вино..
Но тогда мы не сумели договориться. Что называется - выработать «дорожную карту".  Так, кажется, нынче называют это  политики мирового уровня, важно надувая при этом  свои  упитанные щеки?
Я  ещё до отъезда успел рассказать Джону об этом парне из Австралии, добавив к изложенному пару своих тезисов.
Они относились к сфере реализации того, что собирался осуществить Джон и его команда. Мне казалось, что можно собрать деньги в Интернете, заинтересовав идеей множество людей, сочувствующих Проекту.
Я даже обрисовал Идею, как я ее вижу…
Когда  вкратце изложил свои мысли, у Джона сразу же загорелись глаза. Видимо, я задел сокровенное –  его собственные мечты о независимой Республике свободных людей, где своя Конституция, флаг и гимн, который исполняется всей стаей по утрам, лишь только солнце появится из-за  горизонта.
Скупыми мазками словесных образов, я постарался нарисовать соответствующую картинку, завершив примером с обычной фермой, ставшей государством, выпускающим собственные почтовые марки и имеющим Конституцию и Гимн.
В общем, использовал свои литературные навыки, превращая абстрактную идею в художественный образ
- И чистая любовь, переполняющая сердца людей, живущих "Не во лжи"!..
 Как тебе такое, а Джон?
- Круто! Прекрасное предложение! – сказал он. Но тут, же опечалился – Да, но где взять денег на все это?
Вот этот краудфандинг, который ты предлагаешь - разве это реально? – он задумался, словно подсчитывая, сколько лет понадобиться, чтобы собрать нужную сумму.
В общем, Джон не поверил моим фантазиям. Да я и сам, признаться, не очень-то сильно  надеялся на сборы пожертвований в Интернете.
И вот, когда новые друзья окончательно исчезли, словно испарились, из моей жизни, я понял, что не смогу уже дальше спокойно жить, если не доведу дело до логического  завершения.
Я еще не знал, что можно сделать, и как осуществить задуманное, но поездка на Кубу, представлялась мне ключом к решению. Во всяком случае, - первым шагом.
Ведь всегда необходимо сделать этот самый - первый шаг в начале пути, если уже решил, что сидеть на месте нет смысла? Одной из надежд была моя жена Света. Я вдруг подумал: а нельзя ли сделать из этого -  коммерческий проект и таким образом заинтересовать мою практичную женушку?
И ещё этот папаша-олигарх от которого убежала девушка Джона Катя – может он захочет вложиться в хорошее дело? С этим, конечно, нужно быть осторожнее. Олигархи из России те ещё фрукты, прошедшие сито естественного отбора 90-х. «Фантастические твари», которых не спрячешь в волшебный чемодан, как в том знаменитом кино из жизни магов и волшебников прошлого века.
Но прежде мне нужно было решить некоторые дела в Джорджтауне. Этот городок, хоть и  выбранный  почти  случайно, не хотел пока отпускать меня.
Значит, Куба немного подождет.
Нужно было прежде навестить Риту Свонсон, которая ждала меня в своей усадьбе в окрестностях каньона Пескадеро – месте, где по утверждению госпожи Амрус,  живут только богачи и зазнайки из Голливуда.



29. ВИЛЛА СВОНСОНОВ

Рита была великолепна! Я невольно залюбовался её стройной, несмотря на прожитые годы,  фигурой   и ясным спокойным лицом, все ещё напоминающим мне лик таитянской мадонны, залюбовавшейся  «сонным озером»,  как когда-то… Густые темные волосы  уложены в красивую прическу, скрепленную черепаховым гребнем, тело облегает  легкая туника цвета морских кораллов, с позолоченным греческим орнаментом «меандр»,  по урезу подола. Глаза её,  по-прежнему, светились лукавым вызовом,  будто дразня или призывая к чему-то весьма  заманчивому, хотя и давно забытому.

В руках она держала букет экзотических цветов, словно скопированных из полотен Гогена, но кистью его друга Ван Гога /не такое уже фантастическое предположение?/
Да и сама была похожа на персонаж из картин его таитянского периода.

« Вечерние первоцветы…» - вспомнил я название, подходящей к случаю картины.

- Привет! Роберт уехал в киноэкспедицию, и ты мог бы пожить у нас недельку — сказала она, прямо с порога, немного ошеломив этим внезапным предложением.
- Я? У вас? Но…
- Никаких но! Это, кстати, пожелание Роберта. Он просил передать тебе просьбу: написать какую-нибудь историю, или даже две для кино. А я буду переводить и для этого ты должен быть рядом. Это бизнес - ничего личного, как говорят американцы… Понял? Ещё и денег заработаешь.
Она ласково улыбнулась, тронув меня за руку.-
- А… Вот даже как?.. А Роберт не боится, что я уведу у него красавицу жену?
- А ты уведешь?
- Если бы это зависело только от меня… - я вздохнул, изображая несчастного венецианского любовника.
- Не беспокойся. Роберт слишком самоуверен и считает, что его права на меня закреплены американской Конституцией. Как священное право собственности, охраняемое государством.
- Ого! И на его стороне вся мощь вооруженных сил США – армада боевых авианосцев, бороздящих просторы океанов и морей! Нам с тобой, конечно, несдобровать, если что? С нами будут говорить «языком канонерок»?
- Наверное -  она вновь лукаво и с лёгким вызовом взглянула на меня. – Несдобровать тебе…
- Это да! Хорошо выглядишь, кстати!
- Спасибо! Тебе тоже на пользу наш климат.
- Благодарю! Ну вот - обменялись комплиментами, как настоящие янки.
- Да нет, я совершенно искренне – загар тебе к лицу. Ты похудел и даже немного помолодел вроде...
- Спасибо... И какую историю заказал Роберт? Очередную серию "Заложницы" для своего друга Лиама?
- Не сказал. Видимо, это на твое усмотрение.
- Ты не поверишь, но у меня есть история для Лиама Нисона.
- Когда это ты успел?
- Нет, я ничего не писал еще. Все в голове... Просто после разговора о нем, я подумал, что хорошо бы сочинить сюжет, где сам Нисон, становится объектом похищения. И забавно, если это произойдет, предположим, в России.
- Интересно… И как это может выглядеть?
- Ну, может быть, он приезжает на кинофестиваль в Москву. Ты ведь должна знать, как это бывает? Какая сумасшедшая там атмосфера...
- Да мне приходилось…  Я тебе рассказывала уже, что сопровождала Роберта, в качестве... – Рита немного смутилась, но тут, же справилась с собой - Ну ты в курсе...
Я сделал вид, что ничего не заметил, внутренне коря себя за случайную неловкость.
- Вот и представь себе: Лиам Нисон там загулял, а все думают, что его похитили… Полиция на ушах, трясут криминал, а наш герой элементарно бухает с друзьями. Разъезжает по просторам России в компании веселых и обаятельных бездельников - чудит и пьянствует, как это умеют делать русские и ирландцы . Ведь Нисон - ирландец! А уж если их объединить в одну компанию…И вот, он попадает на берег Балтики, который мне знаком, минуя Литву в багажнике автомобиля, чтобы избежать вопросов таможни. Или уложили его отдохнуть в тишине, после бессонной ночи в багажник и попросту забыли?
По-моему, может получиться веселая история с элементами российского треша, - «экшен» и пародия на детектив одновременно.
- Послушай, а  действительно здорово … Хорошая идея!
- Ты считаешь? Придумалось,  как-то само собой… Такое редко бывает. Здешний воздух мне, действительно, на пользу!
- Вот и славно! Значит, поживешь у нас в гостевом доме. Напишешь синопсис к сценарию. Может быть, даже текст к небольшому трейлеру... Обычно так делают прежде чем приступить к серьезной работе. Чтобы заранее избежать ошибок при планировании... Я с удовольствием помогу тебе с переводом.
- Хорошо, но при условии, что адаптируешь еще одну историю - я рассказал Рите сюжет, над которым работал последнее время, не сказав, правда, что в последний момент решил взять в качестве прототипа, для главного героя, образ ее мужа - Роберта.
Рассказ  к давнишней еще идее, окончательно оформился, когда я пообщался с ним.
Как-нибудь, потом признаюсь в этом. А может быть, она догадается сама? Речь шла об истории, про одинокого рыбака-любителя, бросившего вызов Океану. Сюжет не самый оригинальный, но я собирался обыграть его по-своему, реализовав недавно открывшиеся смыслы, волнующие меня лично.

Гостевой домик был одной из пристроек к общему жилому комплексу и имел отдельный вход. Кроме того он соединялся с площадкой, где располагался бассейн, наполненный прозрачной бирюзовой водицей - точь в точь, из рекламного проспекта « Американской Конторы Путешествий».
« МЫ  НЕ ТОРГУЕМ  ИЛЛЮЗИЯМИ, А ДАРИМ  ВАМ  НАСТОЯЩУЮ МЕЧТУ!» - утверждают славные маркетологи  из АКП.
- Не обманули – так всё и есть!
Показав мне апартаменты, Рита вынесла купальные принадлежности, и мы, первым делом, отправились к бассейну.
Потягивая мартини со льдом, любовались бликами на воде и почти не разговаривали.
Рита была тем человеком, с которым можно запросто молчать достаточно долго, не испытывая неловкости.
Увидев, что я погрузился в размышления, она взяла журнал, лежавший на столике возле шезлонга, и стала неспешно листать его, разглядывая красочные иллюстрации; время от времени она закидывала голову и смотрела в небо, словно отдыхая, или  просто любуясь плывущими мимо облаками.
Орел величественно паря над нами, взмахнул  крыльями и тихо скользнул дальше, как будто неподвластный земному притяжению.
Оказавшись в этой - незнакомой мне доселе ситуации, я, вдруг, почувствовал себя Робертом – вернее его двойником - персонажем, которого собирался отправить в путешествие по Океану, как задумал совсем недавно.
Правда, достигавшаяся единством времени и места... Именно в такой обстановке он и должен был принять свое ключевое решение. Теперь я понял настоящий мотив: пресыщение и скука. Конечно так!
Все вроде бы у чувака есть, а чего-то не хватает! Самой малости… И еще это желание испытать себя? Плюс чувство неуверенности – там глубоко внутри…  Эти комплексы есть у любого, но не всякий смиряется.
Впрочем, и то и другое, одновременно,  вполне уместно. Эдакий забористый коктейль « Лонг Айленд» - холодный чай с виски, - который только с виду напоминает обычный чай.
Говорят, что изобретён в годы Сухого закона, призванного сделать из американцев нацию законопослушных, вечно-трезвых работников, обслуживающих БОЛЬШОЙ КОНВЕЙР.
Но все эти меры натолкнулись на непредвиденное.
Страсть к ЭКСПЕРИМЕНТУ и ПЕРМАНЕНТНОМУ ДВИЖЕНИЮ ВПЕРЕД - вот настоящий американский движитель!
И одновременно чувство неполноценности перед древними культурами, которые существуют и мыслят в масштабах  тысячелетий. Это чувство, помноженное на присущее американцам нахальство,  порождает определенную браваду...
Как у подростка в пубертатном периоде
Все это вместе,  заставляет Америку  постоянно играть мускулами, тратя нешуточный ресурс, чтобы доказать всему миру собственное могущество и силу.  Поэтому  таким, как Роберт и не сидится на месте, в этом причина? От избытка стероидов,  надо полагать. И от поднимающихся из темных глубин сознания комплексов, которые можно преодолеть, только применив грубую силу!
Парадокс?
И от всего этого -  искушение, в качестве еще одного ингредиента,   возможно, самого главного,  - постоянное желание проверить себя  на прочность!

Им – американцам -  не хочется быть похожими на холодный чай, который так любят их братья - англичане, ведь они моложе своих бывших соотечественников, - на целую ТЫСЯЧУ ЛЕТ!
Вот и моему герою, как и стране, которая его сформировала, был нужен постоянный вызов и борьба. Настоящая опасность, которую он тут же захотел ощутить всем своим существом и немедленно преодолеть, даже не думая о последствиях. На такие мысли меня навело знакомство с мужем Риты.
Осталось найти такие образы и фразы, чтобы история не превратилась в дидактический пересказ моих собственных выводов, возможно и  не имеющих ничего общего с реальностью. Как знать?
Но я уже пустил свое воображение на волю, словно лошадь, застоявшуюся в зимнем загоне. Ослабил  поводья и обрезал путы,  прислушиваясь к потоку мыслей, которые стали возникать при этом. И меня было не остановить.
Постепенно стали появляться нужные ритмы, переложенные в слова.
Это напоминало джазовую импровизацию, где второстепенный едва слышимый звук саксофона, выходит на первый план и  перекрывает монотонное звучание контрабаса,  а уже потом захватывает всё  внимание, произведя на свет  череду синкопированных звуков,  и диктуя затейливую, постоянно ускользающую, тему регтайма.
«Разорванное время» - одно из вероятных толкований этой танцевальной музыки – предтечи классического джаза.
«Регтайм Океана» - вот подходящее название. Вместо - "Опасное путешествие", как я задумал вначале.
Именно регтайм, когда все инструменты могут солировать, попеременно меняясь тактами, и используя сразу несколько тем...

Я и не заметил, как заснул, погруженный в раздумья.
- Проснитесь, мистер! – Рита щекотала меня струей воздуха, выдуваемого через соломинку для коктейля. Так, когда то, я будил ее, заснувшую под древней шелковицей на берегу сонного озера, притаившегося на окраине Самарканда.
« И золото их тел»...
Как много я бы отдал, за возможность хоть  ненадолго вернуться в те времена, когда молодость и азарт управляли  нашим общим  миром.
Времена, которые предоставлены нам  авансом, а не «навсегда», как я догадался уже гораздо позже.
- О, извини! Я, кажется, задумался немного.
- Ты просто заснул, дорогой!
- Да-да, прости!..
Эта способность  проговаривать  тексты  во сне и даже видеть картинки, появились не так давно и очень помогали мне. Когда занимаешься чем-то достаточно упорно появляются новые возможности.
Работа, под бдительным присмотром Риты, и с ее помощью, пошла довольно скоро. Мы были хорошей командой.
Просыпаясь рано утром, я заваривал кофе и сразу же  присаживался  к ноутбуку. Записывал то, что накопилось в результате дневных и ночных раздумий. На свежую голову писалось намного легче. За пару часов интенсивной работы, я набрасывал несколько  сцен.   Потом прыгал в бассейн, неторопливо плавал, затем садился в шезлонг, чтобы погреться на солнце и заодно поразмышлять над будущим сценарием. Дело в том, что я трудился сразу на «два фронта». Как выяснилось, – это помогает работе, не давая глазу «замылиться» на одном сюжете.
Кроме этого постоянное присутствие Риты и ее довольно точные замечания по поводу текстов, отдельных  фраз, стилистики и структуры  в  целом,  вносили  свою благоприятную  лепту.
В общем, я был доволен – никогда мне еще не работалось так легко и весело.
Часам к девяти,  вниз спускалась Рита. Мы с ней плавали, а потом  шли завтракать. Следуя  какому-то  негласному  уговору,  флирт был оставлен за рамками  наших  отношений  в тот период.
- Бизнес и ничего личного! -  заявила  Рита, возможно шутя, но я с радостью подчинился.
После памятной ночи на берегу Океана, это было довольно забавно, но учитывая доброе отношение ко мне со стороны  хозяина  дома,  иначе  и  быть, не могло, пожалуй.
Если Роберт догадывался о чем-то,  то предложение:  пожить в его доме,  было довольно  тонким  ходом.  Этим  он  прочно  связал  мне  руки некими моральными обязательствами.
Возможно мне следовало  отклонить  «любезное предложение», но отказаться  поработать  над  сценарием  с  известным  продюсером… Это было выше моих сил. Несмотря  на  браваду  и  показное  равнодушие  к  славе, я все-таки  был по-своему честолюбив. В этом нужно было признаться со всей откровенностью.

Поэтому той ночью, когда я уже совсем было, решился совершить путешествие к спальне Риты, что-то остановило меня на половине пути. Постояв возле оконного витража, в двух шагах от заветной двери, которая, кажется, была немного приотворена, и из нее лился свет, я всего лишь полюбовался звездным небом, укрывшим тихую ночь над простором Океана.  Затем, осторожно ступая, вернулся восвояси.

- Как отдохнул? – спросила меня Рита, спустившись поутру к бассейну.
- Отлично! Мне замечательно живется и работается у вас тут!
- Рада это слышать – казалось,  она  была  недовольна  или встревожена чем-то...
- Ты в порядке?
- Да, вот то, что я успела перевести из написанного вчера, работала допоздна — она провела ладонью  по  волосам,  поправляя  прическу  и,  словно  бы  отгоняя  от себя  ненужные  мысли.
Вот значит, почему свет из спальни… А я-то размечтался!
Взглянув на страницы, заполненные  аккуратным  женским  почерком, я постарался настроиться на деловой лад.

- Ну, я не настолько хорошо  владею  английским,  чтобы оценить твой труд, хотя думаю,  -  это прекрасно! Как и все что ты делаешь, впрочем!

- Подлизываешься? -  она немного оттаяла  и  улыбнулась  уже  своей  обычной  улыбкой  - Но мне все равно приятно!
Мы женщины в этом отношении большие дуры…  Можно врать  с  утра  и  до вечера. А нам  -  подавай  еще, как коту сметану! Если бы вы, мужики, не ленились делать это  чаще,  то нам – бабам - несдобровать!
- То есть ты считаешь, что ложь штука полезная, хотя я вовсе не вру?
- Ну, а как без нее? Ложь во спасение… Ложь блаженного неведения. Или, как в случае с нами тетками, ложь смягчающая голую правду, которой является желание мужчины элементарно овладеть твоим телом, которое ты, впрочем, для этого и готовишь, если быть  честной.
Некоторые видят в нем лишь  орудие, или инструмент, для  получения  удовольствий...  Причем  ты это знаешь, своими  куриными  мозгами…
- Но пусть хоть немного соврет?  - думает женщина. - Что любит меня и не может  без меня жить… Что  достанет  звезду  и  украдёт  Луну  с  неба…
Чтобы этой ложью хоть слегка прикрыть первородный  срам взаимного соития.
- Иногда это бывает правдой.
- Бывает – согласна -  но довольно редко. И все равно первое чувство проходит рано или поздно,  и тогда нужно снова лгать.
- А, вот я познакомился недавно с людьми, которые решили жить не во лжи! И, кажется, это у них получается!
Я рассказал Рите о Джоне и его друзьях.
- Забавно! Познакомишь меня с ними?
- Они довольно экстравагантны. Не знаю,  понравятся ли тебе их мысли и образ жизни?
- Посмотрим. Может быть, и понравятся.

После завтрака, расположившись в холле, мы принялись обсуждать сценарий.
- Немного не хватает легкости, по-моему – сказала Рита.
После некоторого сопротивления и споров, я был вынужден согласиться.
Оставив ей для следующей редакции  то,  что удалось отстоять, я поплелся к себе переделывать текст.
Да, признаться, мы, ушибленные «совком» и внутренней цензурой, российские сочинители  несколько тяжеловесны  в  продвижении сюжета.
Уныло жуем мочало причинно-следственных  связей, выстраиваем длинные скучные  диалоги,  пускаемся в излишнюю философию или самоуничижительный дискурс,  имени «унтер офицерской вдовы», в то время  как  Голливуд сильно не «парится» в изготовлении  развлекательных историй, снятых на дюжину камер и смонтированных в расчёте на весёлую манипуляцию нашим сознанием.
Пойдем и мы, пожалуй, по их стопам. И если нужно, чтобы немного расшевелить зрителя, поставим героя,  /Лиама Ниссона/,  в непривычную ситуацию на грани абсурда…
Так и быть, запихнем его пьяного и беспамятного в багажник автомобиля, чтобы благополучно перевезти через границу соседнего государства.
-  Почему  бы  ему  не  перебраться  через  границу,  как все  обычные  люди спросите вы?
А  почему  Джеймс  Бонд ведет  себя,  как наглотавшийся  мухоморов безбашенный  параноик?
Или этот Человек-паук, ползающий по стенам – он,  разве не псих,  которому место в зоопарке?
Но Голливуд это вовсе не волнует. Вернее волнует в последнюю очередь.
Гораздо больше беспокоит, чтобы   зритель, купивший билет в кинотеатр, не  заснул  посреди  сеанса.
А это произойдет, если  его  не бить,  время от времени,  по темени -неожиданным поворотом сюжета,  звуком  выстрела  над ухом,  или  не встряхнуть вовремя  лицезрением  крови  и  очередной  грудастой  красотки,  по которой словно  неутомимый  трактор  ползет бесстрашный  шпион всех времен  и  народов – Агент 007!
Тем более, всё у  нас  намного  скромнее. Всего  лишь  прогулка  главного  героя  в  багажнике через границу.  Невелик  подвиг…
Выбравшись наружу, он в ужасе обнаружит себя в ночном лесу, где три мужские фигуры, стоящие неподалеку, разговаривая  на малопонятном ему славянском  языке, справляют малую нужду при свете круглой луны, весело соревнуясь - у кого из них получится точнее  и  дальше?
И тогда, не разбирая дороги, он в ужасе ломанется  через  непроходимые заросли…  Контраст между бесшабашным весельем и неподдельным ужасом, завершающийся неизбежным катарсисом, когда беглеца, наконец, благополучно изловят, нальют стакан водки  и объяснят, что все здесь — свои,  а  впереди ждут небывалые и забавные приключения!
Глоток  обжигающего  напитка  окончательно  вернет  его на землю  и  уже через пару минут,  добавит  отваги.
Смешно? Пока не очень. А нужно чтобы было смешно.
Я продолжал упрямо пялиться  в  экран  компьютера,  с трудом выуживая  из сознания удачные фразы,  и  забивая  их  в  текст,  пока, вдруг, окончательно не представил себя на месте героя.  Там среди колючих зарослей…  На незнакомой территории…
И  почувствовал, наконец,  всю трагикомичность ситуации, пропущенной  через собственное нутро.
Ощутил  запах: мочи,  папоротника  и  хвои,  которым  пропитался  воздух.  А  еще  биение  настоящей  жизни,  по  которой  тоскует  любой  мужчина, как  бы  его  не привязывали:   к  дивану, домашним  тапочкам  или   вкусным  пирогам с малиной.
Тогда  только  дело  потихоньку  сдвинулось  с  мертвой  точки. История стала обретать плоть и дыхание, начиная  жить  самостоятельной  жизнью.
Я  не стал  дожидаться  возвращения  Роберта  и  покинул  жилище  Свонсонов  накануне.

Перед этим Рита устроила прощальный ужин  при  свечах, который завершил наш довольно успешный «мозговой штурм».
После ужина мы, по традиции,  вновь отправились  к  Океану, чтобы, закутавшись  в пледы, посидеть на берегу, слушая шелест волн, и помолчать.
Нам обоим было отчего-то немного грустно, словно закончился один отрезок жизни  и начинался другой.
 Какой? –   пока было не очень ясно.
- Извини, что была немного холодна с тобой  все это время.

- Не извиняйся - я все понимаю. Я тоже не особо старался..
- Это верно...  Было  так  хорошо,  что  я  боялась испортить  это настроение. Зато мы славно поработали? Ты не находишь?
- Да очень хорошо поработали. Боюсь, что теперь мне будет тяжело обходиться без тебя в этом деле!
- Я пришлю к вам своего коммерческого агента, сэр!
- Ха-ха… Валяй, присылай. Мы договоримся, надеюсь!

Когда стало совсем холодно, Антонио, который  все  это  время  сидел  в  машине,  развез нас по домам.
- Спасибо, дорогой Антонио! – сказал  я  на прощание  и  пожал  его руку.

- До свидания, мистер Браун! – он,  как  обычно,  сверкнул  улыбкой  раннего Мастроянни,  и  взял под козырек своей водительской  фуражки. Кажется, он окончательно простил меня за долгое  ожидание у порога жилища Милой Милы, которое ему пришлось выдержать несколько  дней назад.
Развернувшись на площадке перед  моим  скромным бунгало, который  после  проживания  на  вилле,  показался мне  похожим  на  собачью  конуру,  молочно-золотистый,  в свете луны,  Понтиак  резво укатил в сторону Пескадеро-каньона.
Вспомнились  слова  Фелини, любившего  снимать Мастрояни, сходство  с  которым  я нашел  у  водителя  Антонио:
«Когда я с моими помощниками предпринял попытку создать историю, которая обобщала бы и показывала противоречия, неуверенность, усталость, абсурдность, неестественность определённого образа жизни, то, словно слыша потусторонний голос, стал повторять себе: нет, не надо заботиться о создании повествования, этот фильм не должен представлять собой сюжетную историю. Поступим лучше так: сложим вместе весь собранный материал, поговорим откровенно, поделимся мыслями, вспомним о том, что мы читали в газетах, в комиксах. Положим все наши заметки, все документы на стол в самом хаотическом виде.»
Возможно,  точно  так  же  стоит  поступить  и  мне? Довериться разумному хаосу и вибрациям души…
А  не  пытаться  обнаружить  причинно-следственную  связь  в  окружающей  жизни,  препарируя и исследуя её под микроскопом.
Как,  то же возвращение в мою жизнь Риты, или Джон с его стаей – где тут хоть какой-то сюжет с полным набором причин и следствий?
И разве  можно  найти  его  в  существовании ОКЕАНА  - так  непредсказуемого  в  своих  проявлениях и капризах?
Только  сезонные  муссоны,  да  приливы  с  отливами,  вносят  некоторую  закономерность  и  цикличность.
Но  это  так  - имитация  некоторой  стабильности, которую  можно  легко  сломать,  устроив  «бунт  на корабле» в  виде Тайфуна  или  Цунами… Что  и  случается  периодически.
«Тайфуны с  женскими именами»  – вспомнилось отчего-то название  когда-то прочитанного романа.
Вот и  Рита, наверное, тоже стала  моим персональным тайфуном.
Настоящая буря давно уже скрылась за горизонтом, но  осталось  волнение – послевкусие прежней любви.
И  я с удивлением понял, что это вполне устраивает  меня.
Уже и  не хотелось  никакой бури.


30. СВЕТА

В гости неожиданно явилась дорогая женушка. Каким образом сумела разыскать мое скромное жилище на окраине Джорджтауна – большая загадка! Не иначе как наняла частного детектива.
Впрочем, Светлана Анатольевна вообще кладезь разнообразных талантов и всевозможных умений.  Отдельный дар – способность  удивлять близких.
Незадолго до этого была связь по скайпу,  где я изложил ей кое-какие свои идеи. Но о встрече мы вроде не договаривались. Она только собиралась обдумать мои предложения. И вот объявилась!

Мы не виделись уже сто лет. Дело в том, что Света не очень любит, когда я проявляю инициативу в этом вопросе, а меня ситуация вполне устраивает, должен признаться.
Я могу спокойно заниматься своими делами,  не придумывая дурацкие оправдания, а она продвигает свой  драгоценный  бизнес,   занимаясь всякой  деловой активностью.
Мы, что называется, сильно не паримся – живём, как живется.

Её визит предваряла небольшая  «видео конференция», инициированная мной, после переговоров с Джоном о дальнейшей судьбе Стаи.
- Привет, дорогая! – произнес я, когда в экране появилось заспанное и слегка неприбранное существо, все еще являющееся моей женой.


- Ну, ты чего? У нас же ночь! – Светка зевала и терла свои глаза, словно я неожиданно бросил в них горсть сухого песка с океанского побережья.
- Извини! Мы америкосы, такие - считаем, что Солнце светит только над нами. И нас хранит Бог, между прочим. А другим достается немного от  оставшейся благодати.
Мы, конечно, чертовски наглые, но, при этом, обаятельные, согласись?
Дело, не терпящее отлагательств. Да и не такая уже ночь – утро у вас, поди. Пора вставать и начинать трудиться!
- Поучи еще меня, как щи готовить! Давай излагай  свои проблемы. Денег надо?
- Ты прозорлива, как всегда.
- Много?
- Мульон.
- Чего - рублей?
- Бери выше.
- Баксов? Ты что с ума сошел? Проигрался что ли?
- Нет, у меня деловое предложение.
- Какое еще предложение? – она недоверчиво взглянула на моё изображение в мониторе.
- Давай, купим остров, как брат и сестра Тейлоры. Ты в курсе, что у брата Элизабет Тейлор был свой остров?
- Ты пьян или как? – она вплотную приблизилась к экрану, словно хотела проверить мое утреннее дыхание  – на кой чёрт нам остров?
- Как стекло.
- Слушай не чуди! Объясни все как следует.
- Ты мне скажи для начала: у нас есть миллион баксов?
- На хорошее дело найдем, а на свои фантазии и доллара не получишь. Не мечтай даже, господин писатель!
- Хорошее, хорошее дело. Тебе должно понравиться.
- Ладно присылай бизнес-план – она снова зевнула – Об..мо..згуем… Ох! Не звони больше так поздно… Или так рано.  Я пока ещё не Элизабет Тейлор и мне приходится работать, между прочим  – связь прервалась и моя благоверная исчезла.
- И тебе не хворать, милая!..  – произнес я вдогонку,  саркастически и довольно ухмыляясь, при этом.
– Высокие отношения… Но чую,  что дело, может быть выгорит? – удовлетворённо прошептали мои губы. Сложившись, вслед за этим, в любящее сердечко.
-Чмоки-чмоки…

Я немедленно  присел  за составление бизнес-плана.
Вообще-то не совсем представлял,  как это  всё делается, но после обзора в Интернете соответствующих тем, понял, что лучше, пожалуй, изложить все своими словами. Так будет понятнее.
То, что предлагала Сеть, в моем случае, не годилось,   было слишком мудрёным и подходило больше для устройства мясо-молочной  фермы непрерывного цикла: стойла, рацион, складирование продукции и  перечень логистических мероприятий.
Ну и подсчет дивидендов, разумеется. Дебит-кредит-маркетинг…
Стайлинг-шмайлинг
Нет, мы пойдем другим путем!

Несколько поразмыслив  над правильными формулировками, я вкратце описал прекрасные перспективы жизни на « Острове  людей-черепах».
Жители, которого не обременены тяготами повседневной реальности Общества Потребления, а потому:  дружелюбны и приветливы с самого утра.
Они  не думают о хлебе насущном. Как птицы.
И не от того, что пища в этом месте растет на деревьях! Своей субкультурой, образом мыслей и собственной жизнью в целом, они производят позитив, как ликвидный ПРОДУКТ, ознакомиться с которым могут все  желающие и страждущие   АЛЬТЕРНАТИВЫ.
Те существует, так называемый, баланс спроса и предложения. /дебит-кредит/
Кроме того различные промыслы, ритуалы и обряды, представляющие этнографическую ценность. Все это еще нужно было придумать.
Да именно так ведь народец населяющий остров со временем станет объектом/ или субъектом?/ культурного наследия, под охраной ЮНЕСКО! Почему – нет?
В общем,  я  не на шутку размечтался.
Изложенная мной концепция не совсем подходила под определение: «бизнес-план», в его классическом виде, зато была довольно мила, доходчива и чиста в помыслах, словно слеза ребенка.
Да и определенные экономические перспективы для будущих инвесторов я попытался нарисовать широкими и яркими мазками...
В общем,  сделал,  как умел, подойдя к делу скорее, с навыками  художника нежели  бизнесмена.
Ведь вкладывают люди деньги в зоопарки или заповедники? – думал я.
- Во всякие там дендрарии, террариумы, океанариумы и прочие дельфинарии?
Вот и будет такой новый туристический объект, где одни люди будут приезжать посмотреть на других – чудаков и романтиков, которые, почти не отличаясь от них внешне, - совсем ИНЫЕ по внутренней сути и образу своего существования. В общем, -  ИНОПЛАНЕТЯНЕ!
Потому лишь, что в один прекрасный день проснулись и решили больше никогда не врать. Люди,  живущие НЕ ВО ЛЖИ!
Точка!
Трудно представить, но, вдруг, напряглись и неожиданно начали?
И всё вокруг тотчас же поменялось. Это уже такая редкость среди современного Человечества, - не врать постоянно - что достойно стать очередным Чудом Света, наряду с  Александрийским Столбом,  Водопадом Виктория, Аралом,  Парфеноном или древним городом Аркаим..
Чтобы поглядеть на такую диковину сюда потянуться караваны туристов - привезут деньги, и свои тушки лишь бы слегка прикоснуться к столь необычному  явлению.
Ну и сопутствующая атрибутика: сувениры, предметы с государственной символикой  / ведь это будет Независимое государство в перспективе! /, картины и здоровая витаминизированная еда, включая напитки, создающие просветленное настроение! /добыть рецепты! – записал я  в раздел Памятки/
Хорошая экология и возможность отдохнуть душой и телом, наконец. Да и просто подумать о Вечном – тоже не лишне?
Вот так, примерно, я описал свои идеи в письме адресованном Светлане.
Она девушка понятливая, должна  оценить  достоинства моего  грандиозного  Плана.
А, что я хотел для себя во всем этом деле?
Я и сам еще толком не знал. Может быть - вернуть долг за удачу, что была послана свыше?
Та пара дюжин древних монет и украшений, что нашел в полусгнившем ящике, охраняя строительный котлован.
За  нежданную БЛАГОДАТЬ.
А как еще можно назвать то, что произошло со мной в последнее время?
Мое нынешнее состояние и главное способность помочь хорошим людям? Что это именно так - я не сомневался. Чутье мне подсказывало. Это звериное чутье, доставшееся от бабушки и не раз выручавшее, спасавшее и помогающее в моей непростой жизни!
Активировав функцию – «Отправить», я забросил послание в электронную почту Светы.
Пусть почитает и подумает.
Это будет своеобразный тест для неё.
Если даже и не согласится, я имею право настоять на своем. Моя доля в совместном бизнесе никуда не делась. Конечно, это крайняя мера и в этом случае я много потеряю за счет неустоек, предусмотренных договором…
Да и в наших отношениях возникнет неизбежная трещина – как без этого?

Впрочем, будем надеяться, что до этого дело не дойдет. Света, при всех своих недостатках/являющихся и достоинствами одновременно/, имеет неоспоримое преимущество - у нее есть нюх на хорошие проекты. А в том, что этот проект не просто хороший, но даже замечательный, я нисколько не сомневался.
Меня, признаться, больше беспокоил пресловутый человеческий фактор. Какими бы симпатичными не виделись ребята из стаи Джона, но они, прежде всего люди - со своими страстями, амбициями и тараканами в голове, которые заводятся и у хороших людей тоже. Примеров в Истории  - множество.
С этим придется, как-то управляться, используя возможно и пресловутую формулу «кнута и пряника».
Этот вопрос еще предстояло обсудить с Джоном, и он, наверное, самый трудный в наших будущих договоренностях...
Но ничего, прорвёмся с божьей помощью!

Едва переступив порог бунгало, который я уже воспринимал, своим  домом, Света начала очаровывать, как она умеет это делать. Меня подобное поведение, слегка насторожило. Ведь супругами, благодаря  привычкам и образу жизни, мы в последнее время, являлись лишь номинально.
А вот как деловой партнер она внушала легкое опасение.
И хотя до сих пор у меня не было поводов сомневаться в ее порядочности, но… Бизнес есть бизнес, как говорится.
Я очень не хотел, чтобы моя Концепция стала всего лишь инструментом, в чьих-то умелых  и беспринципных ручонках.
Если честно, я надеялся на противоположное,  ну или хотя бы на разумное равновесие между красивой  идеей  и  ее материальным воплощением, в виде неистребимого желания  бизнесменов извлечь свою прибыль из всего, что шевелится.

- Как-то у тебя тут простенько все!.. Не очень располагает к романтическим свиданиям – произнесла Света, скептически оглядев внутренность моего  жилища.
- А должно располагать?
- Ну, во всяком случае, я на это надеялась!
- Предупредила бы заранее, и я свил где-нибудь более уютное гнездышко для тебя.
- А, я уже позаботилась об этом.
- О чем?
- Об уютном гнездышке для нас двоих.
- Да? Ну, а я здесь причем?- мне захотелось немного повредничать, и осадить ее чрезмерный, самоуверенный   напор.
- Марк, давай не будем, хорошо? Да, я плохая жена... Да, я запустила наши отношения, и увлеклась бизнесом… Это так. Но я все еще люблю тебя, и хотела бы как-то поправить дело!
- Как у вас все легко, Светлана Анатольевна! – Я попытался изобразить улыбку, скрывая свой сарказм и неожиданно возникшую горечь.
Хотя в глубине души был даже рад такому её настроению.

- Ткнули пальчиком  и получили нужную картинку, затем нажали клавишу Enter – опаньки! – уже другой сюжетец нарисовался …
Нажали - Delete и все стерлось. Можно запросто начать всё сначала!
Я думал только у писателей такая каша в голове? Нет - оказывается, некоторые дамы-бизнесвумен тоже страдают раздвоением личности. Когнитивный диссонанс это, кажется, называется?

- Марк, я сняла замечательное бунгало на берегу Океана, если не хочешь отношений, значит, будем просто обсуждать наши дела и работать. – Света смотрела на меня глазами  слегка нашкодившей кошки.
- Ты сообщил, что у тебя уже есть идеи по поводу строительства поселка на "Острове Черепах"? Заповедный остров в юрисдикции Кубы - так?
- Да.  Идеи, действительно, есть. –  я понял, что выиграл первый раунд. Ну, или  его начало, как минимум. – Есть даже люди, готовые влиться в это дело. Пока их немного 12 человек всего.
- Ну и давай оформим  этот  проект. Продумаем инфраструктуру, транспорт, подсчитаем финансы. Перспективу нарисуем…  Сделаешь приличную визуализацию, может быть инвесторов найдем, хотя сомневаюсь... Но лично я зерно увидела. Такое предложение тебя устроит, партнер? Хотя бы для начала…
- В общем да… Такое - устроит. Работа, это святое. Как говорил один религиозный деятель, закончивший свои дни... Впрочем, это неважно. А там есть условия для творчества и стремительных креативных прорывов в твоем бунгало на берегу Океана?
- Там есть все! – Света подошла ко мне вплотную и, заглянув в глаза, прижалась своим таким знакомым упругим телом, подарив быстрый поцелуй в губы. Словно клюнула легонько!
От нее пахло степными ветрами, настоянными на можжевеловой хвое - новый аромат «от Лару», по-видимому. Трудно устоять против такого...

Неожиданно для себя я почувствовал, что все это мне даже приятно! Возможно, её тихая  скромность была показной, и она ждала продолжения, но я сдержался. Нужно признаться, что далось мне это совсем не просто. Я живой человек и мы  долго не виделись с моей любимой женой!
Но раскисать было нельзя. Еще не время - я слишком хорошо знал свою женушку. С ней нужно было держать ухо востро.
- Хорошо оставь адрес гостиницы, завтра навещу, и мы все обсудим – внезапно охрипшим голосом произнес я.
- Завтра? Я думала ты прямо сейчас поедешь со мной – глядя в упор, она пыталась укрепиться на завоеванных позициях..
- Давай все таки завтра?. Сегодня у меня еще кое-какие дела - соврал я, призвав на помощь всю свою волю.
- Хорошо заканчивай со своими… – она насмешливо посмотрела на меня, выдержав паузу – делами. Только не увлекайся сильно. А завтра я жду тебя в 12часов. Вот по этому адресу – она достала из сумочки визитную карточку знакомого уже мне отеля.
- «Место встречи  изменить нельзя ...»— почему-то всплыло у меня в голове название канонического фильма.
- Хорошо. До завтра! – я проводил ее до машины с водителем, и помахал на прощание.



31. ЧЕЛОВЕК И ОКЕАН

Покружив немного в пространстве небес, чайка Антуан/должен же персонаж, основательно «прописавшийся»  в тексте, иметь какое-то имя?/ спустился ниже, чтобы оценить обстановку. Человек, размеренно двигая веслами, греб в сторону горизонта, все дальше отдаляясь от берега. Казалось, что он совсем забыл про рыбалку, на которую собирался, судя по заброшенным в лодку снастям в виде парочки зачехленных удилищ.
Присев на мачту, Антуан задумался, вспоминая былое, а затем и вовсе задремал, поддавшись разлитому вокруг ощущению умиротворения и покоя. Океанскую гладь сковал полный штиль, волна лишь слегка толкалась, имитируя движение и лениво шлепаясь о левый борт.
Под эти монотонные звуки уснул и Роберт, отпустив весла, едва закрепленные в уключинах.
Первым изменения в атмосфере почувствовала чайка. Внезапно налетевший порыв холодного ветра ударил в бок, заставив крепче ухватиться коготками за перекладину мачты и открыть сонный глаз. То, что он увидел, насторожило и встревожило его. Горизонт впереди потемнел, небо затянуло тучами, и усилилась качка. Все говорило о том, что надвигается сильная гроза.
Человек, уронив голову на грудь, спокойно дремал, не чувствуя перемен и беспечно шевелил губами, будто во время сна вел диалог с кем-то невидимым.
Между тем очередной порыв ветра резко наклонил посудину. Выпрямляясь, она потеряла одно из весел, которое беспечный Человек не позаботился закрепить, как следует.
Все это начинало сильно не нравиться Антуану.
Как опытный странник, он почувствовал приближение беды. Самое разумное в его положении было подняться на крыло и вернуться к берегу еще до наступления урагана. Но он не мог бросить Человека, который проявил доброту, приняв на борт и поделившись пищей/несколько ломтей хлеба во время трапезы, брошенных в воздух/
Так было не принято в том мире, где он вырос.
Хоть и не знал до конца – стоит ли незнакомец  подобного отношения и что у него за душой?
Но хотелось надеяться на лучшее, и чайка Антуан решил все-таки остаться рядом с Человеком.
Проснувшись, Роберт сразу же почувствовал неладное.
 Во первых, из видимости исчез берег. И он не понимал – где находится? Кроме того усиливался ветер и куда-то пропало одно весло. Невольный холодок тревоги пробежал по спине, и стало совсем не до шуток.
Роберт огляделся на всякий случай в поисках исчезнувшего весла, но это было бесполезно. Полез в рюкзак за телефоном, но его, разумеется, не нашлось, как и какого-нибудь простенького навигатора. Ну да он ведь совсем не собирался в дальнее путешествие… И топиться он тоже не думал – так немного покуражиться, проветриться,  погрести на веслах вдоль берега  до соседнего городка, переночевать там … Напугать, слегка  свою жёнушку. Ведь люди наверняка расскажут ей, что муж ушел в Океан на лодке под самодельным парусом… Были тому свидетели на берегу.
Завела себе бой-френда, или кем он там ей приходится - друг молодости? Этот бумагомаратель из далекой и непонятной России, осмелившийся вставить его персону в свой рассказ. Да ещё так ловко это исполнил! По просьбе самого персонажа. Мол, помоги снять кино про меня самого – чудака и идиота форменного…

А теперь все будут думать, что он обыкновенный болван, решивший топиться.
Скажут:  « Чувак закатил  истерику на ровном месте».
И поди докажи, что это неправда!

- Фак! Гребанное весло!  Если бы не это, он еще, пожалуй, успел выгрести к берегу. Когда-то делал это неплохо.
Одна надежда на парус. Придется вспомнить несколько полученных уроков в этом деле – был ведь бойскаутом, и имел некоторые навыки яхтсмена.
Он развернул парус и попытался поймать нужный галс. Но лодка лишь крутилась на месте, не желая возвращаться к берегу! Правильно, ведь к парусу еще полагался руль. Но у этой посудины его не было! Сам велел снять его для починки и забыл об этом. Всё сегодня против него.
Вместо недостающего руля можно было попытаться приладить весло.
Кое- как, используя брючный ремень и шнурки, он наладил управление при помощи этого подобия руля. Натянул парус. Лодка с горем пополам стала, наконец, слушаться своего капитана.
Заложив плавную дугу, исправляющую курс, Роберт немного успокоился.
Во всей этой суете он не заметил летящую за лодкой чайку. Она, то опускалась к самой воде, то снова взмывала вверх. Похоже, это была та самая, что кружила у него над головой – там, на берегу, перед отплытием. Он даже угостил её остатками хлеба, бросив их в воздух. Странная птица, словно преследует его.
Присутствие хоть какого-то живого существа немного упокаивало. Значит не так все плохо – раз птица не спешит вернуться к берегу. Может быть, обойдется еще?
Он стал вспоминать приметы связанные с чайками, но ничего особенного не вспомнил. Так по мелочи… . Когда, после долгого блуждания по океану, моряки видели чайку, севшую на мачту, - это был хороший знак. Значит, скоро появится берег. Да, нечто в этом роде, неожиданно вспомнилось Роберту.
Именно в этот момент чайка и присела на мачту, пискнув что-то ободряющее, как ему показалось.
- Главное не паникуй, парень! – крикнул вернувшийся на свое место Антуан, на своем птичьем языке и,  ухватившись лапами за перекладину, стал  ловко балансировать  распахнутым крылом, словно помогая  рулить судном.
Ветер крепчал и лодка, порхая по волнам, оставляла пенистые буруны за своей кормой.
Главное,  что её  уже, не уносило  прямо в открытый Океан.
Двигались к берегу, хотя и по очень длинной траектории. Ну, хотя бы так!
Есть шанс причалить милях в 100 от Джортауна и  переждать непогоду в Кармеле – живописном городке неподалёку.
Вскоре Роберт почувствовал острый приступ голода и полез в рюкзак. Достав провизию, бросил Антуану кусок хлеба, подхваченный ловкой птицей прямо на лету.
- Спасибо! – вежливо пискнул Антуан, проглотив добычу.
- Впервые вижу такую смышленую чайку – подумал Роберт и подбросил в воздух очередную порцию. Вскрыв ножом консервную банку, подкрепился сам.
Если все будет идти по-прежнему, то часа через три-четыре они, возможно, увидят берег. А значит и их смогут разглядеть с какого-нибудь маяка или наблюдательной вышки.
Как много он бы отдал сейчас, чтобы оказаться, наконец, дома. Обнять Маргариту и очень… Очень много важного сказать ей. Того, что не сказал до сих пор из-за глупой гордыни или просто по недомыслию!
Размышляя, он и сам не заметил, что приняв Антуана в свою компанию, стал думать во множественном числе: Мы обязательно выберемся… Мы обязаны… Мы должны выжить! – повторял он про себя.
- Отец Небесный! Я прихожу к Тебе в молитве, осознавая всю свою греховность....
- Помоги мне, пожалуйста, Отче... - уже от себя добавил он к каноническим словам молитвы, которую помнил, еще с детства,  но не очень-то  ей верил. Вот теперь посмотрим,  что там и как в этих сферах небесных…




32. ЧРЕЗВЫЧАЙНОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ

Ещё до приезда Светы произошло одно событие – пропал муж Риты,  Роберт Свонсон.

До виллы четы  Свонсонов  я решил добраться самостоятельно, вооружившись картой города..

-  Рита можно тебя навестить? – поинтересовался я предварительно, позвонив по телефону.
-  Да разумеется! Прислать машину?
-  Нет, спасибо – доберусь, как-нибудь сам.
-  Хорошо я буду ждать.
Я уже знал о пропаже её мужа и терялся в догадках.

Пройдя пару километров пешком в сторону Синик-роуд,  я вышел на остановку - обычную площадку с указателем  расписания маршрутов -  и сел в автобус, следующий до Пескадеро-каньона.
Можно было, наверное, пройти пешком, но я не мог разобраться в карте и плохо запомнил дорогу,  по которой ехал с Антонио – водителем Свонсонов, поэтому опасался, что могу сбиться с пути,  попав на чью-нибудь частную территорию. В этом случае, мне бы пришлось возвращаться и искать обходные пути. Что было совсем нежелательно.
Частная собственность в Америке, действительно, священна – подстрелят еще, приняв за грабителя?

- Что-нибудь есть  новое о Роберте? – спросил я первым делом, хотя мы только вчера обменивались новостями,  и Рита обещала держать в курсе событий.
- Пока ничего.
- Понятно…
Я, молча,  оглядел окрестности. Всё вроде было по-прежнему  в природе, но, все-таки, от окружающего пейзажа явно веяло тревогой.
Так, видимо, наше настроение меняет  и  ощущение  действительности.
Люди, через много лет посетившие город детства, или места боевых сражений, не могут  четко определиться на  местности. Накопленные впечатления и прожитые годы,  искажают  восприятие  рельефа и масштаб окружающего пространства.

Прошло уже несколько суток,  с того злополучного дня, как  исчез Роберт. В ночь его отплытия от берега на своем утлом суденышке, случился внезапный и сильный шторм, который бушевал до самого утра. В течение двух дней служба спасения вела интенсивный поиск в местах предполагаемого нахождения плавсредства, но никаких следов пропавшего обнаружено не было.
С одной стороны, время работало против всяких надежд,  но обнадеживало отсутствие следов крушения. Хотя  близким от этого все равно легче не становилось.
Неделя - слишком большой срок, учитывая то, что это все-таки Океан, а не какое-нибудь озерцо между Америкой и Канадой.
Усугубляло ситуацию то, что с пролетающего над зоной урагана самолёта, пилоты наблюдали огромный смерч, поднявшийся до самых небес. Прогулявшись над поверхностью, громоздящихся друг на друга волн, он "проглотил" мегатонны  солёной воды, переместив её с одного места в другое, и  обрушившись тропическим ливнем в Атлантике.
Близким  об этом предпочли не говорить, но лодка Роберта могла находиться в зоне этой природной аномалии.
Риту успел навестить отец Роберта, но тотчас уехал, возглавив частную поисковую экспедицию.
Для этого был   нанят  катер  со специальным оборудованием.

Хотя никто не винил меня, и даже местный полицейский  инспектор, опрашивая в числе прочих, не проявлял особого рвения…
Тем не менее, я чувствовал себя отчасти виноватым  в  произошедшем.
- Почему? Ну, наверное, оттого, что случившееся  напоминало сюжет моего собственного рассказа.  Не совсем, но что-то общее было.
Эта глупая затея сделать Роберта прототипом главного героя…
Какой-то  привкус  вины ощущался в моем отношении к этому трагическому событию.

Разумеется,  то, чем я занимаюсь всего лишь  литература, но я, то знал, какова может быть сила написанного/да и произнесённого тоже/ слова?
Не раз наблюдал подобное.
Возможно, что прочитав текст, а он его, прочел, судя по всему  -  это следовало из оставленного им сообщения, - Роберт  и принял свое роковое решение.
Словно принял вызов?
Или я сумел этим рассказом, посеять  сомнение   в самом себе?

И  обычный  текст  явился триггером – своеобразным катализатором, давно уже зародившихся  противоречий?
Чего-то такого, что Роберт, несмотря на внешнюю респектабельность, оптимизм  и демонстративную уверенность в себе,  носил внутри, тщательно скрывая от посторонних глаз. Даже и от собственной жены? Возможно и от себя самого…

Выходит, я все-таки виноват, хотя бы и невольно?

Скорее всего, так, если быть до конца справедливым и объективным.
Поэтому совесть моя была не слишком-то  чиста.
Пришлось поговорить об этом с Ритой.

- Ты видимо считаешь меня виноватым в том, что произошло с Робертом?
- Пока еще ничего не произошло. Во всяком случае,  я этого не чувствую.
Да ему трудно, скорее всего… Но, он будет бороться до конца.
Я в это верю!
Что касается тебя… Ты виноват, лишь в том, что ты есть…

По-настоящему, наверное,  виновата  я…
Начинаешь ценить, только когда теряешь что-то. Теперь  поняла, как  он мне все-таки дорог. Чуть не сказала – был!
Нет… Хочу надеяться на лучшее. Должна и буду!
Все у нас стает по-другому.  Я обещаю!-  Рита словно говорила с Робертом, который наблюдает за нами украдкой откуда-то сверху, прячась за гардиной на втором этаже просторного холла.
Мне стало немного не по себе.
- Лишь бы господь помог ему выбраться! – продолжала она - Только бы это случилось!
- Да, я тоже надеюсь. Это искренне, поверь! – я счел нужным поддержать её порыв, похожий больше на молитву, обращенную к неведомым силам.
Развивать тему и каяться мне расхотелось. Действительно – чего это я там вообразил себе?
- Верю, верю…  Я одного не могу понять – зачем он сделал это? Ведь  можно было просто поговорить? Хотя… Возможно и прав… Иногда один поступок заменяет километры сказанных слов. По себе это знаю.

Что она имела в виду, можно было только догадываться.- Она во всём винила только себя. Возможно для этого были причины – откуда мне знать?

- Почему-то я всегда и во всем считала виноватым только его одного? - Рита продолжала свой  монолог. - Я ведь такая правильная, такая хороша, я так стараюсь – разве я могу быть не права?
Дура – какая же я была дура! Извини! – Рита, наконец, вспомнила обо мне, и пожала мою руку, словно это я нуждался в сочувствии, и  отвернулась, пряча набежавшие слезы.
Меня это, признаюсь, резануло по сердцу.
Даже в горе она была великолепна!
Я снова почувствовал себя негодяем, причинившим боль близкому человеку. Пусть невольно.
Или, всё-таки, намеренно?
Я немного запутался в своих чувствах и вышел на террасу, чтобы глотнуть свежего воздуха.

Океан, видневшийся за невысоким кустарником, покрывающим склоны каньона, словно замер в тревожном ожидании.
Океан  знал, что случилось с Робертом, но помалкивал, сохраняя свою тайну.
Этот субъект, как кремень - надежнее любого щвейцарского банка, его не испугаешь санкциями или угрозами ареста – все знает, но молчит!
Сколько в его чреве всевозможных загадок про утонувшие корабли и трагические судьбы? Не очень спешит ими делиться. История с Робертом возможна одна из них. И будет ли разгадка?

Мы сидели на диване в просторном холле с витражами, выходящими во внутренний двор. Справа виднелось патио, а за ним бассейн, где нам так хорошо было еще  совсем недавно.
Только сейчас я понял свою ошибку. Думая о Роберте, как о персонаже, я совсем не учитывал Роберта человека – вот причина всего! А он был /и есть, надеюсь/ живой человек, что и решил доказать окружающим и себе самому в первую очередь..
Я словно, выдернул его из контекста жизни и вставил в свой сюжет. Мысленно забросил в иные обстоятельства, словно испытывая на прочность. А он  понял и захотел принять  мой вызов! Наверняка думал при этом о Рите. Это ей он что-то пытался доказать – вот в чём дело!
Ведь он совсем не глупый человек,  этот, мистер  Роберт...
Хотя,  возможно, все это  мой писательский бред. Скорее всего, так...

И  данные события просто трагическое стечение обстоятельств – не более того?
Не стоит смешивать вымысел и реальную жизнь. Иначе все было бы слишком просто. Так не бывает.

Но как я не старался убедить себя, легкий холодок сомнения все- таки закрадывался в душу. Слишком много совпадений – слишком много.

Учитывая тот факт, что мысли и образы, являются авторам иногда из каких-то весьма сомнительных и мутных источников – не совсем божественных, скажем так…
Вся  эта оборотная  сторона жизни -  инфернальность некоторых событий и фактов… И прочее…
Нет - лучше не задумываться об этом слишком подробно. Затягивает и чревато последствиями.

-  Ладно, Рита… Я пойду, пожалуй?
-  Ни в коем случае! Не оставляй меня одну…  Пожалуйста, давай поужинаем вместе. У меня  ведь совсем нет настоящих друзей в этом городе. Как это не странно… Кроме тебя.
-   Думаешь, мы можем быть просто друзьями? – мне было, как никогда грустно в эту минуту.
- Во всяком случае, нам нужно стараться. Слишком много времени прошло и... Я, кажется, все-таки люблю Роберта... Теперь поняла это. Ты удивлен?
- Нет.  Возможно, своим поступком он и добивался этого результата? И ему удалось.
Ты обычная русская баба и не бросаешь своих в трудную минуту.  Так всегда было. Про это сейчас много говорят в России.
Хорошо, давай попробуем быть просто друзьями. У нас со Светой тоже происходит ренессанс, должен признаться. Как  это не удивительно... Она тоже думает, что у меня трудные времена и решила меня поддержать. Настоящая русская подруга, как и ты!
Рита едва слушала меня, думая о своём.
- Все к лучшему, если задуматься... – я погладил её по плечу. - Главное теперь найти Роберта.

Мы прошли в столовую, где уже был сервирован стол, и горничная подала нам ужин.
Немного выпили, но разговор, как не старались, уже не клеился.
Вскоре, сославшись  на дела,  я решил откланяться.

Мой друг Антонио доставил меня домой.

Было ощущение, что закончился некий  важный этап моего существования. Нужно подвести итоги и, перевернув страницу, открыть  новую главу, выражаясь литературными терминами.

Да и сама жизнь вроде бы толкает  к этому.

Возле трейлера, делая вид, что просто прогуливается, меня поджидал  командор Джон, прилетевший по моей просьбе из Гаваны для знакомства со Светой.
- Что нового? -  спросил он.-  Стая  уже давно готова к свершениям и ждет вашего приказа, сэр.
- Отлично! Вчера приехала моя жена Светлана. Она будет финансировать нашу затею. Мы отъедем с ней на пару недель -  нужно подготовить технический проект. Ну а потом за дело!
- Здорово! Так значит, мы ждем?
- Да вы ждете и готовитесь принять активное участие. Я хочу знать  и твое мнение. Как ты сам представляешь картину. Что-то вроде манифеста, хотя бы в виде нужных слов,  как и полагается в таких случаях.
- Хорошо, мы  с Леонидом соберем команду и попытаемся  все  сформулировать, хотя из наших разговоров, мог бы уже составить мнение?
-  Нет, так не пойдет. Вы должны сами решить, что хотите, а чего нет!
И мы всё закрепим договором. Светлана хочет познакомиться с тобой.
- Скрепим  кровью? – иронично заметил Джон.
Я решил не поддерживать его юмор, на сей раз
- Ладно, встретимся через пару недель, тогда все и обсудим более подробно.




33. ЗАВЯЗАТЬ УЗЛЫ

Эта глава должна стать неким логистическим хабом, своеобразной точкой сборки /или пунктиром?/ необходимым, чтобы  «разрулить»  ситуацию с несколько  заплутавшим  сюжетом.
Куда, например, подевалась госпожа Амрус, и чем она занимается в далеком Самарканде?
Может быть, её давно уже похитил темпераментный бородатый мусульманин в пестрой тюбетейке, прикрывающей гладко выбритый, череп, и держит теперь в гареме, объявив своей очередной наложницей?
Или она так увлеклась восточной кухней, что позабыла о своих обязательствах специального корреспондента, и набрала лишний вес, мешающий передвижениям в пространстве?
Хотя на Востоке излишняя полнота вовсе не помеха для благонравной и симпатичной девушки, в которую она там, возможно, превратилась.

В общем, предположить можно всякое, но желательно узнать правду?

Та же история с Джоном.
Что он намеревается делать со своей «стаей» - людей живущих «не во лжи», этим редким видом, принадлежащим к отряду хоммо-сапиенс, но лишённых некоторых атавистических инстинктов, позволяющих людям быть хищниками? И кто они, кстати, - тупиковая ветвь или, напротив, - надежда на спасение человеческого рода, когда он пожелает окончательно избавиться от своих кровожадных инстинктов?
Если так, то их надобно беречь, а лучше поместить в «Красную книгу», как редкий исчезающий вид, не слишком красноречивых, но вполне разумных приматов, сохранивших остатки совести и чести.

Я, признаться, чувствую себя немного ответственным за них.
Почему? Сам не знаю! Может быть оттого, что всегда мечтал стать одним из подобных? Но мешает некоторая инвазивность сознания, слишком подверженного внешним воздействиям агрессивной среды обитания.
Мне трудно сконцентрироваться на одном из моральных полюсов собственного духа. Быть только хорошим или исключительно плохим, это не мое..
Хочется узнать/или познать/ все грани бытия. Как там у Достоевского? Чем больше во мне доводов – за, тем более - против…
От этого возникает некоторый хаос в намерениях и поступках.
Который/этот хаос/, то ли друг, или враг - мой личный, и цивилизации в целом?
Хотя, на самом деле ситуация под контролем, просто не всегда удается втиснуть всю информацию и непрерывно развивающийся сюжет в канонические рамки общепринятого литературного нарратива. От этого сложность общей конструкции в ущерб деталям. Впрочем, это недостаток всей нынешней цивилизационной модели общества, страдающей излишней эклектикой, присущей любому направлению в постмодернизме. Так мне кажется.
Приходится ко всему сочинять дополнительные инструкции, устанавливать регламенты и протоколы.
Пока в приоритете сюжета была несравненная и восхитительная Рита Свонсон, но кажется, с ней удалось, наконец, разобраться.
Нужно вернуть её мужу Роберту, как он только найдётся – живой и невредимый, Хватит уже разрушать крепкую американскую семью!
Не стоит бередить женскую душу воспоминаниями о былом, и зря тревожить её нежное сердце?
Рита это прошлое.
Прекрасное, замечательное, вдохновляющее, трогательное, но все- таки прошедшее.
Которое, возможно, не стоило реанимировать, но так уже получилось, благодаря или вопреки/?/ обстоятельствам.

Что касается госпожи Амрус, то это тот самый случай, когда несчастье вдруг помогло неожиданному счастью бытия, реализовавшемуся на другом конце света.
Такое редко, но происходит.
Город Самарканд настолько очаровал её, что госпожа Амрус решила поселиться тут на некоторое время.
Она подружилась с Наилем-экскурсоводом и Ибрагим-ака, заведующим местным отделением Союза художников.
Тот предложил ей переселиться в свой большой гостеприимный дом в одной из махаллей Самарканда.
Ей выделили просторную комнату в балахоне – некое подобие мансарды.
Был отдельный вход со двора, в виде крутой деревянной лестницы, а окна выходили прямо в сад. Можно - рвать спелый урюк, протянув руку к ближайшему дереву, раскинувшему ветви рядом со стеной дома.
Внутренний двор постоянно поливали водой из бассейна, поэтому было, гораздо легче переносить летнюю жару, обычную для здешних мест.
По вечерам её угощали горячей лепешкой и горстью фруктов из сада. Приглашали ужинать за общий стол, но она стеснялась.
Регулярно госпожа Амрус навещала Марту – дочь Карла Лонгефельда.
Её воспоминания, дневниковые записи отца и матери, обнаруженные в сундуке, инкрустированном старинными накладками из крашеной жести, вместе с материалом, который можно было получить из различных источников и архивов, позволили журналистке значительно продвинуться в исследовании биографии, ставшего легендой Карла Лонгефельда.
Время от времени я получал от неё отчеты, а подключив к делу Милую Милу, которая всё еще не избавилась от чувства вины перед старушкой, попросил инициировать - от «группы граждан» - выделение стипендии из фонда « Общество Истории города Джорджтауна».
Вместе с гонорарами от статеек в местной газете и моей регулярной помощью, это позволило ей чувствовать себя достаточно комфортно в далекой азиатской стране. Во всяком случае она не испытывала материальных затруднений.
Госпожа Амрус приобрела роскошный расписной халат, пеструю сумку с национальным узором, вышитую золотом тюбетейку и ходила в этом облачении по городу, вызывая вежливые улыбки аборигенов, скрывающих лёгкое недоумение.
Впрочем, вскоре к ней привыкли и принимали уже за свою, а не - «залётную» чужестранку со странными повадками. Её называли: «эта чокнутая американка». Но в устах местных жителей это звучало по- другому, как некий титул, заслуживающий уважения.
Те почти, то же что и «крези», но более тепло и по-домашнему.
С приставкой девона, что по-узбекски, нечто вроде блаженного чудака, поцелованного богом. Совсем не обидно.
Она даже стала, в некотором роде, местной достопримечательностью – «свадебным генералом», которого старались заманить на праздники бракосочетания или традиционный обряд обрезания мальчиков, который сопровождается щедрым пиром с приглашением всех соседей и родственников. Сажали на почётное место и обращались довольно приветливо.

Звучали карнаи, сурнаи, звенел дутар… И весело плясали девушки с волосами заплетенными в «тысячу» косичек
В общем, госпожа Амрус была весьма счастлива, найдя себя в этом гостеприимном и радушном, хотя и несколько наивном сообществе.
Но ведь она и сама была довольно наивна, если разобраться?
Старая дева, которая в родном городе была скорее объектом насмешек и злословия.
Кто бы в консервативном Джорджтауне, стал запросто приглашать её на свадьбы и семейные торжества, да ещё угощать обильно, сажая на почётное место?
А покушать, как и услышать лесть в свой адрес, наша путешественница любила.
Ведь она, чай, не Клинт Иствуд – какой? Не очень-то избалована вниманием и любовью публики…
Такое ей могло присниться только в хмельном рождественском сне, наверное? Да и то вряд ли.
А тут – сколько угодно!
В довершение всего госпожа Амрус увлеклась керамикой и напросилась в ученики к местному усто /мастеру/.
Свистульки в национальном стиле удавались ей особенно хорошо. Собрав изрядную коллекцию керамики из разных уголков Средней Азии, она вскоре стала экспертом в этом деле. Замыслила даже писать монографию, о чем поведала мне в письме, которое я получил совсем недавно.
Я был рад за госпожу Амрус, хотя мои собственные планы, несколько отодвинули её персону на второй план.
Было приятно, что история Карла Лонгефельда не пропадет теперь всуе – госпожа Амрус, почувствовав золотую жилу /американские и европейские гранты потекут рекой/, подхватила знамя, и теперь не выпустит его из своих цепких лапок, даже если я захочу отобрать его у неё, по какой-то внезапной причине.
Забегая вперед, скажу, что она справилась со своей задачей. Ей даже удалось разыскать внука художника от первого брака, который проживает в Нью- Йорке, и подключить его к расследованию.
В результате город Джорджтаун обрел, наконец, прах своего блудного сына, горячо поверившего в Будущее России, ещё на заре прошлого века.
Урну с прахом доставили из Казахстана и выделили почетное место в городском колумбарии. Мероприятие не слишком затратное... Зато мэрия дала средства на организацию мемориала при местном краеведческом музее, где висят теперь немногочисленные сохранившиеся картины Карла Лонгефельда, а так же документы, рассказывающие о его жизни. Таким образом, уроженец Бремена, приёмный сын Америки, образованный в Европе и сгинувший в далёкой России, вернулся, наконец, домой. Хотя есть ли дом у людей ему подобных?

Марта – престарелая дочь художника, переселилась на жительство из Самарканда в Америку, и теперь работает при историческом мемориале города Джорджтаун, рассказывая желающим о своём знаменитом предке.
Что касается Джона и его стаи…
Тут несколькими строчками не отделаться, и придется посвятить данной теме целую главу, которая, возможно и станет завершением всей этой длинной и немного запутанной истории. А она, возможно, станет началом другой, а та поводом для следующей и так далее. / Ручьи стекаются в реки, а все реки текут в Океан /
Может быть. Загадывать далеко, в наше время, занятие весьма неблагодарное.
Да мы и не станем. Зачем?
Let*s go! - говорят резвые американцы, собираясь продолжить свой путь. Русские пьют на посошок и говорят – Поехали! /долго запрягают, но быстро ездят/