Ракета в Космосе

Из воспоминаний

Как поссорились Гена Космос и Миша Ракета

Нас было четверо в хате. Обстановка в лагере стояла тревожная: блатные разделились на тех, кто поддерживал Ракету (вора в законе), и тех, кто считал его самозванцем. Я был на Мишиной стороне, и даже не потому, что он был моим другом, а потому что знал его биографию. От ДВК (детской воспитательной колонии) — до становления неординарной личностью, профессиональным преступником.

Стоит пояснить: профессиональный преступник — это тот самый «бродяга», который большую часть жизни проводит в камере. Не имеет ни жены, ни семьи на свободе, а считает своей семьёй воровскую семью. Придерживается неписаных правил «воровского мира» и уклада.

Сейчас себе такое сложно представить, но Ракета являлся образцом истинного «уголовника». Беспризорник, который к своим неполным сорока провёл около двадцати лет в тюрьмах и лагерях, разбросанных по всему Советскому Союзу. В основном в «крытых» — это такая тюрьма в тюрьме. Родом из Электростали Московской области. Был вроде бы родной брат, но об отце и матери ничего не известно.

Умный, отчаянно дерзкий. С удивительными организаторскими способностями. Был исключительно принципиален, когда касалось решения чьей-либо судьбы, — уже имея воровское имя. Импульсивный, отзывчивый на просьбы не только «братьев», но и малознакомых людей. Поражала его удивительная память — кристальная, незамутнённая алкоголем и той дрянью, что была популярна в среде. Миша был противником всего этого, хоть и не запрещал, но и не приветствовал. Где он учился — непонятно, однако самообразование было на самом высоком уровне. Как-нибудь напишу о его побегах из лагеря на Дальнем Востоке, о любимой девушке, которая танцевала в шоу «Тодес» у Аллы Духовой. А сейчас — о конфликте среди ночи.

Гена Космос был полукровка: мать русская, отец — дагестанец (аварец). В девяностых имел, как принято говорить у журналистов, свою устойчивую группировку в Москве. А именно — непосредственный интерес в гостинице «Космос» и прилегающих к ней объектах. В принципе, оттуда и прозвище. Человек он был такой, что в двух словах не опишешь. Может, как-нибудь потом.

Итак, часа три ночи. Тишина, и только Ракета решил сделать маникюр. Щёлк-щёлк... И тут крик из другого угла камеры:

— Б...ь! Ну можно же это делать с утра, Миша!

В общем, мы с трудом разняли этих двух «авторитетов» из девяностых с похожими погремухами.