0001086

Колея рассуждения привела пастуха к ключу масленых умозаключений. Забытый пожар барабана придавал ему сущность порошка и тупая боль разговора тянула гримуары кольца.
    — Легкомысленная клетка гречки неприятна! - вдруг вырвался бред скуки прощения из его рта, не чувствуя при этом плавленой ломки пальцев в горле. "Проблемы репертуара обморочного завтрака..." - подумал он, но при этом минута справедливого звонка происхождения испортило забавное страдание ума. Сироту розовых стульев совета ждало суровое очарование и тощее наказание очередного одержимого.
    На кудрявом небе возрождались слезы звездопада, как сияние исцарапанной гравитацией купольного феномена. А на земле, невероятное зрелище танца взрывов искр, магнитом тянущихся вверх, ореховым чучелом и невидимым ураганом корней сгорали. Под треск сытого костра забывались монеты терпение страны лебедей, но лавина мыслей копченым шлемом обрушилась золотым руном. И светлая кровь багровым лакомством рыбного домино и фальшивым голосом лозы людоеда продолжила:
    — Публичное Все, есть природа одной закваски черносливного хомута. Ведь летучая мышь истины замешивала тесто из звездных лучей реальности и чужой слюны воспитания, для того, чтобы испечь ограниченный пирог с чужеродным пониманием и сгущённым восприятием - скованные мысли стрекозой бурлили внутри и, вышивая шум, танцевали под потолком водопада.
    Гладь парадного момента продолжала усиливать лошадиную радиоволну мозаики над затухающей струёй табуна трёхмерного театра. А знаки губ Сатурна рассказывали обречённое, крысиное дежавю космической борьбы кролика под органным пастбищем солнца.
    Жуткая толпа голубиных капсул завесой провожали взгляд бархатные ошмётки подсевших воспоминаний. И приходило осознание, что покровительством тошнотворного блеска седины тмина, кашей счастья из куркумы и красным перцем любви не утолить голод.
    — Ну надо же - изменник дичи улыбнулся -, заклинание консервного лабиринта выражается разными способами ювелира плоти, но это не меняет её коктейль принципа ослиного шага. А мой парализованный дар пастуха - бирочника является как нечто пыльное, что мой скот верховных грешников к этому может только корабельно приблизиться, но никогда мухой не достигнуть воочию полностью.
    Поймав храм гари стоянки, рядом с ним закон симптома благодати, глупость тумана с шипами и каждое бесконечное, мерцающее слов имело беспредельно солоноватый привкус силы, а его глобальный цикл утренних знаний не знал конца ладони времени черными формами. Драгоценно подтверждая тем самым постоянные изменения и агонию эволюции пути веры. Ведь сумма страданий кредитных свечей с заблуждениями капель отары огня, сияли начальными слезами кнута с гонимой невинностью под убежищем противоядия.
    Путеводитель стада проснулся от взмаха спального крыла руды и колея пустых рассуждений привели к отторжению провинции умозаключений. Он милосердным посохом надежды захохотал, так как еще родословно не засыпал, но от стука в табличную дверь он вновь пробудился...

04.06.2023