Ненаписанные Пресновские страницы Ивана Шухова

Сергей Виниченко

Иван Шухов. Ненаписанные «Пресновские страницы»

Поиски дальних предков Ивана Петровича Шухова, известного казахстанского писателя, чьи книги волновали «буревестника революции» А.М.Горького и были замечены на книжной полке И.В.Сталина, привели меня к общению с сыном писателя.  Со слов Ильи Ивановича, отец сетовал на нехватку времени для обработки материала, относящегося к созданию широкого эпического полотна повествующего о жизни жителей Степного края в начале прошлого столетия. Ещё в 1969 году писатель составил подробный план и начал воплощать его в жизнь. В 1975 году несколько небольших повестей включили в книгу под общим названием «Пресновские страницы», удостоенную Государственной премии Казахской ССР. Ивану Петровичу не хватило времени   для создания своего «Тихого Дона».
Возьму на себя смелость, используя некоторые заметки писателя из плана «Пресновских страниц», приоткрыть дверь в документальное прошлое,  о котором намеревался рассказать читателям Иван Петрович Шухов в художественном произведении.
Далее после взятой из плана «Пресновских страниц» авторской фразы, следует мой краткий  исторический комментарий к ней, со ссылками на документы и воспоминания очевидцев.

«Поездка в Казихин Монастырь».

В последние годы об Архистратиго - Михайловском женском третьеклассном общежительном монастыре, расположенном в пятидесяти верстах к западу от Пресновки, пишут многие и много. Его историей, начиная с середины семидесятых годов, занимался я, о нём собирал материалы петропавловский исследователь истории православия Сергей Федорович Шатилов, написал художественную книгу писатель Александр Иванович Дедов. 
Сегодня место, где стоял монастырь, официально признано сакральным и находится под охраной закона. Когда-то в нём стояли две церкви, часовня, двухэтажная школа, дома и множество хозяйственных построек.
Монастырь, созданный усилиями Анны Васильевны Казиной в 1896 году был ликвидирован весной 1921 года, после расстрела игуменьи и двух монахинь на льду озера у села Макарьевка.  Благословение на открытие общины дал пресновский священник о. Никанор Попов. Следует отметить то обстоятельство, что поиски документальных свидетельств о мученической кончине игуменьи и сестер пока не увенчались успехом. Расстрельные команды не спешили доверить бумаге свои преступления, совершая издевательства и убийства без приговоров и записанных допросов. Устного приказа командира  было вполне достаточно, чтобы «отправить к Духонину», то есть расстрелять, любого известного в народе человека, будь он писателем, генералом или священником. Авторитет игуменьи Евпраксии не помешал палачам расстрельной команды исполнить приговор без суда и следствия.

«Пресновская церковь».

Строительством новой большой деревянной церкви занимался Николай Ильич Потанин, отец учёного-ориенталиста. Ему поручили надзор за постройкой и он увлеченно чертил планы, делал разрезы, производил расчеты. Часто его можно было увидеть среди строителей храма во имя Архистратига Божия Михаила, дающего распоряжения строителям. Церковь была освящена в 1847 году. «Построена тщанием прихожан. Зданием деревянная, с такою же над папертью колокольнею, прочна и утварью достаточна», – отмечал очевидец в 1914 году.
 «Срубленная в лапу из могучих лиственничных бревен и обшитая снаружи продольными тесинами с пазами, имитирующими кирпичную кладку, пропитанная при многократных покрасках вековым наслоением белил, церковь и впрямь выглядела белокаменной. Белокаменной. И в то же время маловесомой, строго – нарядной, слитной, с шатровой, порывисто устремленной в небесную высь, увенчанной жарко горевшим крестом колокольней. Церковь покоилась на самом возвышенном месте станицы – на Древнередутском холме бывшей сторожевой казачьей крепости, обнесенной земляными валами. Оттого-то так хорошо и видна была она издалека – со всех дорог, сходившихся с четырех сторон света к станице», – такой видел церковь в 1912 году маленький Ваня Шухов.

« …посёлки: Островка, Казанка, Лопушки, Железное, Усердное, Богатое».
В 1846 году императорским повелением были включены в состав Сибирского казачьего войска деревни Усердная, Лапушки, Богатая и Железная.
Крестьяне села Казанка, выходцы из Воронежской области, также были неожиданно для себя поверстаны в сибирские казаки, со всеми вытекающими из указа тяготами и лишениями. К концу XIX века в поселке проживало более 1200 жителей, в основном занимавшихся разведением лошадей и крупного рогатого скота. «Казаничи жили большесемейностью, зная, что «семья воюет, а один горюет». У них старший брат был головой – распорядителем, и младшие, нередко уже семейные, считали большака за вожака-атамана их общей семьи. Жители этого поселка, к чести их, были усердные хлеборобы и радетельные хозяева, и жены их были домовитые хозяйки, мастерицы-пряльи и ткальи, по пословице: «могли и золотом шить, могли и молотом бить», поэтому бедноты в поселке было мало, а больше было середняков, у которых запас хлеба был года на два – на три, скотинки голов 10-15 и на черный день имелся грошик, нажитый честным трудом», – писал в эмиграции протоиерей Григорий Яковлев. В январе 1904 года на японскую войну поселок сумел выставить полную строевую сотню во главе с есаулом Самсоновым.
В редуте Островном, основанном не позднее 1802 года, проживали дед и отец известного путешественника, ориенталиста и этнографа Григория Николаевича Потанина.

«Пресновские ярмарки. Никольская. Афанасьевская».

К 80-90 годам XIX века главной формой организации торговли стали ярмарки и торжки. Первое место в торговом обороте занимал Петропавловский уезд, в котором кроме десяти ярмарок происходили еженедельные торжки: в ст. Пресновской, Пресногорьковской, Новорыбинской и Екатериненской.
Из внутренних губерний России везли продавать в пределы Линии: зерновой хлеб, муку, крупу, овес, сельские ремесленные изделия и мануфактурные товары. Вывозные предметы торговли на сибирских и российских рынках – лошади, рогатый скот, овцы, и полученные от них продукты: кожи, сало, шерсть, рыба, икра, рыбий жир, соль, огородные овощи, мед, воск, бревна, жерди, дрова. Казаки выменивали у казахов скот, кожи, овчины, муку, сено, материю, глиняную и деревянную посуду. В станицах продавали  самодельное  вино и табак - самосад.
«Тут благоприятствует близость к Горькой казачьей линии многочисленного и значительного крестьянского населения Ишимского, Курганского и Ялуторовского округов. Главную массу стекающегося на ярмарки народа составляют казахи, казаки и крестьяне из соседних внутренних округов. Купцы и приказчики приезжают  не только из ближайших, но и из отдаленных городов Тобольской и Томской губерний, а также из Оренбургской и Пермской губерний. Из торгующего населения больше всего бывают татары», – писали российские газеты.
Для помещения товаров в поселениях построили ярмарочные балаганы, за которые взималась плата в станичный доход. В ряде станиц  были устроены гостиные дворы из деревянных лавок. В Пресновской таких лавок построено было более полусотни.
 В ней «бывают две большие ярмарки, главный продукт торговли – скот, одна». Декабрьская приносила доход да двухсот тысяч рублей, январская – до ста тридцати тысяч рублей. В 1895 году общий денежный и меновой оборот этих станиц доходил до миллиона рублей. Новорыбинская славилась лучшими казахскими лошадьми, их охотно скупали российские купцы. В 1891 году во время посещения Горькой линии цесаревичем Николаем, подросток Петр Бородавкин проскакал рядом с его каретой 110 верст до Пресногорьковской и далее, до границ с Оренбургской губернией, удивив последнего императора России и конвой  отличными качествами своего коня.
Местные ярмарки были связаны с Ирбитской и Нижегородской.  К примеру, на Пресновской  Афанасьевской ярмарке 1891 года 16 купцов привезли мануфактуру с Ирбитской ярмарки. Торговцы приезжали из Звериноголовской, Кустаная, Кургана, Ишима и Тюмени. Купец из станицы Звериноголовской привез с Крестовской ярмарки мануфактуры на пять тысяч рублей. Курганские купцы Харламовы привезли с Нижнегородской ярмарки в Пресновку чай, сахар, табак, фарфоровую посуду. Василий Харламов привез из Москвы скобяные и москательные товары, посуду, самовары, чай, сахар, лампы, всего 250 пудов. Курганский купец Петр Савостьянов привез из Нижнего Новгорода и Ирбита фарфоровой посуды 200 пудов. Купец из ближнего села Теплодубровного привез из Ирбита мануфактуры на пять тысяч рублей. Гурты купленного скота гнали по Казачьему тракту на Троицк и далее  – в Казань и Нижний Новгород.

 «Год 1914-й
Казачий бунт в Кокчетаве.
Убийство казаками есаула Бородихина.
Военно-полевой суд. Репрессии. Расстрелы».
Ещё в семидесятые годы я слышал от стариков повествование о том, как взбунтовались они в самом начале войны в лагере под Кокчетавом. Впоследствии документы подтвердили их слова. Есть несколько версий этого события. Приведу одну из них, как наиболее достоверную, изложенную в воспоминаниях участника событий – казака ст. Акан-Бурлукской Евлампия Красникова(1886- не ранее 1957)
«4-го августа рядовой Данилов, купил себе строевую лошадь, которая понравилась есаулу Бородихину и тот начал требовать, чтобы Данилов отдал ему лошадь». Но последний категорически отказался подчиниться, за что Бородихин избил Данилова. «Узнав об этом, зверском поступке старший урядник Емельянов Дмитрий Егорович пошел к Бородихину и стал требовать, за что тот бьет казака». Командир сотни приказал казакам расходиться, но их количество увеличилось – подошли казаки других сотен. «Тогда Бородихин вытащил наган из кабуры и начал стрелять в казаков, многих поранил, но они все же не расходились. Винтовок у нас не было, а были только шашки. И вот, обнажив шашки прижали Бородихина к офицерскому клубу». Он забежал в клуб и закрылся в нем вместе с полковником Шмониным и его помощником подъесаулом Бедриным. Казаки решили сжечь клуб вместе со всеми кто в нем находился. Командиру полка Шмонину и Бедрину удалось выбежать из клуба через дверь и скрыться, а Бородихина казаки зарубили шашками. Командир полка Шмонин вызвал пехотный полк, который окружил полевой лагерь. «Таким образом, бунт был подавлен».
Вместе с пехотным полком прибыл генерал Усачев. Он выстроил полк, отсчитал каждого десятого и отправил их в тюрьму. Среди арестованных оказались вахмистр Шульгин, урядник Красноштанов, рядовой Павлов и другие. «Защищая свою шкуру, не жалея товарищей, Шульгин с Павловым выдали товарищей, виновных в убийстве Бородихина. 13 августа днем был назначен военно-полевой суд под председательством полковника Казакова, членов суда есаула Белова, пехотного штабс-капитана Ушакова и следователя сотника Григорьева». Рано утром 14 августа суд вынес приговор: 9 человек к расстрелу, 20 человек к каторжной работе от бессрочной до 4-х лет.
Евлампий Красников был осужден к 15 годам каторжных работ и отправлен этапом в Омскую тюрьму, где был закован в кандалы и отправлен далее по этапу до Читинской тюрьмы. На Нерчинской каторге Красников находился до февральской революции 1917 года, был освобожден как жертва царского режима и амнистирован. Занимался в своей станице сельским хозяйством. Возможно, каторга спасла Евлампию жизнь – он не попал вместе с полком в февральскую мясорубку 1915 года под Гродно, а ореол мученика позволил избежать репрессий.

«Первая мировая война. Проводы казаков в полк».

Очевидец так описывает проводы на Великую войну в станице Пресногорьковской: «У каждого дома толпился народ. Всюду слышны были песни и плач. По улицам то и дело скакали всадники, в одиночку и группами. Из каждого дома один или двое уходили на войну. Собирались у станичного правления, строились в шеренги. Протрубили полный сбор, атаман Шешминцев и офицеры проверили снаряжение, осмотрели коней, обмундирование. Началось прощание с родными, Это была душераздирающая картина. Площадь гудела от рыданий, женщины падали в обморок, рвали на себе волосы. Хватались за стремя. Около 30 подвод с провожающими выехали до Половинного и далее до станции Лебяжье. Долго стояли люди, махая вслед фуражками, пока всадники не скрылись за березовым лесом».
Писатель Сабит Муканов был свидетелем проводов на фронт в соседней Екатериновке. Молебен на площади уже заканчивался, когда ребятня залезла на церковную ограду и с любопытством смотрела на происходящее. Позже он написал: «Вся просторная площадь была забита народом. Молодые казаки в форменных гимнастерках, с красными погонами на плечах стояли в конном строю перед церковью, жаркий ветер слегка колыхал их пышные, лихо зачесанные чубы…Далеко за станицу проводили мы казачий эшелон…Все дальше и дальше уходили казаки. Все глуше звучала их песня. Но вот уже заглохла песня, а станичные женщины и девчата все стояли, смотрели вдаль и заливаясь горькими слезами. Грустно было на душе. У меня было такое ощущение, словно и я вместе с жителями станицы проводил в эту невеселую дорогу кого-то из близких и родных…». В неоконченном произведении «Действующая армия» Шухов описал картину проводов в Пресновке.

 «Разгром – в Августовских лесах – 4-го Сибирского казачьего корпуса».

В феврале 1915 года 20-й корпус 10-й армии, действовавший в Восточной Пруссии в районе Пинских болот, был отрезан германской армией от основных частей. Случилось это во время отступления корпуса на Гродно. Немцы перебросили из Франции шесть корпусов, которые были использованы для подавления трех русских корпусов.  Им удалось оттеснить корпус генерала Епанчина и выйти на Вильковишки, замыкая кольцо вокруг 20 корпуса, обозы которого растянулись от Сувалок до Сейны. Под Сейнами командирам стало ясно, что полки попали в окружение. Двигаясь назад на Сувалки корпус повернул на узкую дорогу, ведущую в малопроходимые Августовские леса.
Сибирцы попали в болото и под огнем противника частью погибли, частью были пленены. Командир полка войсковой старшина Г.А. Власов был ранен и скончался в деревне Курьянка. Об этой атаке вспоминает генерал – лейтенант Хольмсен: «Войска, расстреляв все патроны, дорого продавали свою жизнь. Собравшиеся остатки второочередного полка №4 Сибирских казаков в числе около полуторных сотен, к коим пристроились еще некоторые артиллеристы, решили под командою своего командира, 64-х летнего войскового старшины Власова, прорваться конною атакою. Казаки попали в болото и понесли огромные потери от ружейного огня. Вторичная атака была для них гибельна уже под действием пулеметного огня. Почти все полегли. Все ближе и ближе подходили немецкие цепи… Потери убитыми и ранеными были колоссальны и не поддаются учету. Эта заключительная драма под Млынеком проходила после полудня».
 «20-й корпус попытался вырваться из кольца и выйти к Гродно. Остатки корпуса, расстреляв все патроны и снаряды, 15 февраля бросились в последнюю атаку с голыми руками, на узком участке прорыва волна солдат сбила пехоту противника. Корпус нашел гибель в Августовских лесах…», – пишет историк Н.Яковлев.

«Пленение немцами казаков нашей станицы».

В воспоминаниях  сотника  Б.В. Анненкова, будущего колчаковского генерала, читаем: «Я прибыл в  4-й Сибирский полк, который вел тяжелые бои в районе Пинских болот…В одном из сражений полк был полностью разбит. С остатком полка мне удалось добраться до Гродно, откуда затем началось общее наступление». В плен попали войсковой старшина П.П.Волосников, командир сотни есаул В. Безобразов, хорунжие Катанаев, Нарбут, Сергеев. Количество погибших и плененных  в Августовских лесах сибирских казаков составило около трёхсот человек.
 
«Приход красных. Пятая армия. Дивизия Стеньки Разина».

Командовал  5-й армией в период Петропавловской операции (август-октябрь 1919 года) Михаил Николаевич Тухачевский.
Командиром пролетарского кавалерийского полка имени Степана Разина в составе 35-й стрелковой дивизии был Карташов Александр Ермолаевич. В июне 1918 года полк сформировали в Троицке, как 1-й Оренбургский социалистический полк имени Степан Разина из жителей Троицкого округа. Полк считался у командования армией ненадёжным, имел слабую дисциплину.

«Пресновская битва. Расстрел – на моих глазах – раненых красноармейцев».

Битва эта состоялась 9 сентября 1919 года. Приведу лишь один документ  об этой трагедии, свидетелем которой, будучи подростком, был Ваня Шухов. Его составил 4 октября 1919 года в станице Звериноголовской информатор 35-й стрелковой дивизии.
«Вернувшись из дивизии и найдя полк в жалком состоянии, я начал спрашивать: как, почему, когда и где что произошло. Красноармейцы и командный состав рассказывали мне о случившемся, говорили, что такого боя, как под Пресновской, в эту войну мы еще не видели. Снаряды рвались везде и всюду, жужжание пуль было вроде пролетавшего роя пчел, казаки везде и всюду появлялись группами с обнаженными шашками, ярко сверкающими на солнце. Роты красных бойцов совместно с командиром т. Ряпиным и находящимися в них партийными работниками бросались на казаков в яростные атаки и контратаки. Жертв было масса с обеих сторон. Только маленькое количество бойцов поддавалось панике. Приходилось видеть, как некоторые товарищи поднимают руки вверх (говорю вообще о бойцах всех полков) и как подскакавшими казаками отрубались руки трусов. Казаки работали направо и налево. Командир 4 роты т.
 Черников (коммунист), занимавший временно должность комбата, с 4 ротой бросался в яростные атаки и схватки с казаками, ни одного партийного работника из названной роты не вернулось, все погибли славною смертью. Погибли, как надо умирать только искренним сынам Советской республики, товарищи Мощалкин (пом. комполка), кандидат в члены РКП (б), Ржавин (политком батальона), Раевский (военком полка), Васильев, Земтур, Мещерский, Паластинин, Дружнов и много других славных работников. Ржавин и Раевский, видя, что им приходится плохо в кругу казаков, сами застрелились. Пресновский бой совсем опустошил ряды наших коммунаров: из 100—120 членов и сочувствующих найдется 40—50». 9 сентября под Островкой и в Пресновке белые разгромили шесть стрелковых полков и взяли в плен более двух тысяч пленных. До пятисот из них были казнены. Вероятно, Ваня Шухов видел  расправу на улицах Пресновки во время боя или после его окончания. В окружение к западу от Островки попали и бойцы 43-го полка, которым командовал 19-летний В.И.Чуйков. Будущий маршал, защищавший Сталинград и бравший Берлин, вспоминает об этом с тяжелым сердцем – при выходе из окружения почти весь полк был порублен в районе Казанки и у озера Филатово.

«Колчак. Атаманы Анненков и Дутов».

За конной атакой Сибирского казачьего корпуса у поселка Островка по свидетельству Г.К.Гинса, наблюдал сам адмирал Колчак. Он прибыл в 3-ю армии на автомобиле, чтобы быть свидетелем решающего сражения и воодушевлять войска. С ним были глава Британской миссии в Сибири генерал А.Нокс и походный атаман казачьих войск и инспектор кавалерии А.И.Дутов. Тракт в те годы проходил через Пресновку и конвой адмирала не мог миновать её при следовании к Островке. Кроме того, в Пресновке адмирал провел смотр уральским стрелкам и сибирским казакам. Случилось это вечером 9 сентября, когда подразделения прошли парадным маршем мимо адмирала и его штаба. Надо сказать, что в этот период на этом участке Восточного фронта против красных бригад воевали анненковцы, отличавшиеся своим пёстрым обмундированием. Иван Петрович Шухов мог быть свидетелем этого парада, будучи 13-летним подростком

«Белый генерал Фаддей Глебов».

Полный георгиевский кавалер Фаддей Львович Глебов (1887 – 1945, Шанхай) ушел на Великую войну из поселка Казанского Пресновской станицы простым казаком. Через шесть лет, будучи генералом, во время Великого Сибирского Ледяного похода командовал 10-м казачьим полком. После ухода белых из Приморья возглавлял русскую эмиграцию в Китае до прихода советских войск.

«Кулацко - эсеровский мятеж в Приишимье».

В начале февраля 1921 года в Сибири и Северном Казахстане вспыхнуло Западно - Сибирское  восстание. Движущими силами восстания стали остатки колчаковцев, эсеровский крестьянский союз, недовольное продразверсткой крестьянство и казачество. Основными лозунгами восставших были «Долой продразверстку!», «Советы без коммунистов». Возникло несколько повстанческих очагов движения.
На юге Курганского уезда и в западной части казачьей линии действовала "Первая народная армия". Штаб ее находился в станице Кабаньей. Начштаба  "армии" был некто Дутов – по мнению чекистов: "самозванец, назвавшийся Дутовым, с целью вызвать энтузиазм повстанцев". Среди командиров чекисты называли бывших генералов Анненкова, Лебедева и Церетели, скрывавшихся в Казинском женском монастыре под видом богомольцев, и белых офицеров Ольгинского и Морозова. Фамилии генералов были на слуху с периода боев 1919 года и в этих местах в это время их быть не могло, а «первой армией» на самом деле командовал уроженец станицы Кабаньей старший урядник Иван Дурнев. Вооружены повстанцы были плохо. В Пресногорьковском районе "народная армия" насчитывала до 1500 казаков, вооруженных на треть личного состава, большинство - самодельными пиками, топорами и вилами. В каждой деревне и станице организовали кузницы, где изготовляли пики из железных вил. «Первый освободительный полк» насчитывал полтысячи человек, из них две сотни всадников. Вооружены винтовками только пятьдесят, все остальные – пиками, изготовленными в Лопушках. «Второй» полк, состоящий из 1250 человек, был хорошо вооружён   на одну треть. Пики, топоры и вилы были на вооружении отряда Мальцева.
 В Приишимье действовала повстанческая 1-я Сибирская казачья дивизия под командованием подхорунжего Токарева. Уроженец станицы Екатерининской, георгиевский кавалер, Семён Георгиевич Токарев воевал в Первую мировую войну в 1-м Сибирском казачьем полку. После падения Омска в ноябре 1919 года, он сдался в плен к красным. Но последующие события заставили его воевать на стороне восставших. Расстрелян в Новосибирске в 1922 году.

«Лозунг: «За базары без коммунистов!».
«Вторжение повстанцев в Пресновку».

Трагедия крестьянско-казацкого восстания 1921 года не обошла стороной семью Ивана Петровича Шухова. Здесь приведу текст, написанный самим Шуховым. Вряд ли можно сказать лучше самого писателя. В кратких жёстких фразах – весь трагизм и леденящий душу ужас гражданской войны:
 «Брат на брата. Иван – с мятежниками. Дмитрий вместе с сестрой Паней – с коммунистами.. Я – чоновец. Несу караул в ночи у штаба ЧОНа. Мой арест повстанцами. Казнь мятежниками Виктора Воропаева. Расстрел Нины Садчиковой и Нины Размановой. Гибель старшего моего брата Ивана. Отец откапывает в братской могиле труп Ивана. Привозит его убитого на салагах, укрытого рогожей к нам домой. Иван на скамье – в кухне нашего дома. Оттаивает. Кровь сочится в подставленные под скамью тазы и ведра. И в эти же дни – смерть молодой жены Ивана – Нины. И тут же смерть и их новорожденного сына».
События гражданской войны, несомненно, оказали огромное влияние на всё творчество писателя. Жёсткость характера и непреклонность суждений, отмеченные многими близкими людьми, уходят корнями в пережитую им личную трагедию. Видимо, совсем неслучайно роман «Горькая линия» заканчивается февралем 1917 года. Последующим грандиозным событиям – двум революциям, гражданской войне и крестьянским антибольшевистским восстаниям в шуховской прозе отведено совсем немного места. «Пресновские страницы» должны были восполнить этот пробел.
В очерке я сделал попытку при помощи документов прокомментировать лишь небольшую часть плана «Пресновских страниц». Большое количество фамилий и событий, обозначенных в нём Шуховым, говорит об огромном желании основательно рассказать о жизни на Линии и сохранить память для потомков на долгие годы.
Трагические события начала прошлого века, к которым историк может прикоснуться лишь посредством изучения документов, Иван Петрович видел своими глазами. Можно только догадываться, какие замечательные сюжеты ожидали почитателей таланта писателя на страницах полной версии «Пресновских страниц», осуществи он свой план. Все шансы для этого у него были, не хватило главного  – жизни. Талант Шухова был настолько велик, что никто  и никогда не обвинял его в плагиате, несмотря на то, что романы «Горькая линия» и «Ненависть» были опубликованы, когда ему едва минуло 25.
К слову, версия писателя о принадлежности его предков к запорожским казакам, сосланным после восстания против польской шляхты в 1771 году, не получила подтверждения. В списках ссыльных фамилия Шухов не встречается. Есть Шутов, но трансформация фамилии маловероятна.  Впервые Шуховы встречаются в списках Сибирского линейного казачьего войска в 1794 году. Петр Иванович Шухов в службе капралом с 1785 года, был женат на крестьянской дочери Катерине Степановне из Курганской округи, Иковской волости. Старшего сына звали Иваном. Иван и Пётр – имена свойственные их роду.
Вероятно, Шуховы происходили из тарских казаков, которых в большом числе водворяли в гарнизоны. Впрочем, стоит поискать по материнской линии.
Об этом, к сожалению, я не сообщил сыну писателя, тоже писателю и переводчику, Илье Ивановичу Шухову (1939-2025 гг.) – не успел…

Цитирование по книге: Шухов И. План «Пресновских страниц», – в кн.: Собрание сочинений, т 5. Алма-Ата, 1983. с.564-568.

Автор очерка Виниченко Сергей Николаевич, автор 10 книг исторических очерков, книги прозы, сборника стихов, двухтомника «В лабиринтах времени» (Курган, 2025). Публиковался в журнале «Тобол» (Курган), альманахе «Тобольск и вся Сибирь» (Тобольск), антологии «Красная весна» (Ишим), в ряде краеведческих сборников и в материалах конференций. Автор более 170 очерков в районной, областной и республиканской прессе.
Родился в 1960 году в Пресногорьковке Кустанайской области, Образование: Кустанайский СХИ (1983), Кустанайский ПИ (истфак, 1991). Учитель истории высшей категории. Педстаж 39 лет.
Лауреат премии «Казына» (2012)  Костанайского общества меценатов, награжден Грамотой Президента РК (2023), награжден именными часами в номинации «Наука» за конкурс «Патриот 2026». Орден исп. Николая за №77  от митрополита Астанайского и Казахстанского Александра (2022).