Пойдём играть

— Ой, какой красивый мальчик! Хороший какой! Пойдём играть! Сидишь тут один, всеми забытый. Скучно небось? И день и ночь один. Боишься, что ли? Или мама не разрешает? Такой взрослый крупный парень, а до сих пор за мамкиной спиной прячешься.
Пойдём! С нами весело. Скучать не будешь. Это я точно говорю. Мы столько разных игр знаем! Побегаем, порезвимся. Да мы ненадолго. И от дома далеко отходить не будем. Неподалёку развлечёмся. Ну, что, слабо? Да ты трусишка, как я погляжу!
Трусишка! Трусишка! Маменькин сыночек! Хвостик поджал и поскуливает. Ну, и сиди дальше, трусован. Скучай. А мы тебя больше звать не будем. Думаешь, нам играть не с кем? Знаешь, сколько таких, как ты? Сам потом попросишь, позовёшь: Ребята! Пойдём играть! Возьмите меня с собой! А мы убежим. Что? Да, конечно, никто не узнает. Не успеешь оглянуться, как назад вернёшься. Ни единая душа не заметит. Давай, выбирайся. Ну, вот. Какой хороший мальчик! Умница!

— Ну, что там, Семён Ефимыч? Что за переполох? Что за рёв дикий?
— Да уж известно, что. Волки опять собаку из деревни утащили.
— Опять? Да что ж такое, будь они неладны!
— Зимой голод их из лесу гонит. Совсем осатанели, черти. Прямо к домам подбираются. Собак хитростью к себе подзывают. Молодняк наружу выманивают. Упрашивают из-под забора вылезти. Во двор-то сунуться боязно. Ну как там человек с ружьём встретит? Матёрые псы-то их ха версту чуют, все уловки звериные наизусть выучили. А сосункам-то, вишь, невдомёк. Жизни-то ещё не знают, дурачки доверчивые.
— Дак что же они не видют, что это волки-то? Звери дикие?
— Это мы с тобой видим, а этим дурням, что вчера родились, откель знать-то? Ну, собаки и собаки, такие же, как и они. Уши, лапы, хвост. Вот к тебе уголовник в дом постучит, водицы испить попросит. Ну, пустишь же? У него ж на лице не написано, что он душегуб.
— Незнакомого не пущу. Да у некоторых и на лице написано.
— Ну дак на то мы и люди с тобой, чтоб башкой думать. А псу, знамо, думать много не надо. За него хозяин думать должен. А ну как у тебя и хозяин никудышный? Совсем пропасть тогда.
— Степаныч-то что? Запил, по обыкновению?
— Точно. Он как супружницу похоронил, так и сдал аккурат. И раньше-то прикладывался, а ныне и вовсе с бутылкой в обнимку. Пса тоже потерял, вот нового и завёл. Следить за ним надо было, да какое там? С утра до вечера по двору псинка одна носилась. Хорошо хоть, кормил в другой раз.
— Так что, пропала животинка-то?
— Как пить дать. Своими глазами видел как его в лес тащили. Горло порвали на раз олуху. С серыми шутки плохи. Зверь, он зверь и есть. Ну, что по домам, Палыч?
— Знамо дело по домам, Семён Ефимыч. Вона какая пурга поднялась До самого неба. Ни зги не видать. А можа ко мне заглянешь? В картишки перекинемся, а?
— Вставать завтра ни свет, ни заря.
— Как скажешь. А то, гляди. Пойдём играть.