Мелодия тихой грусти

   Выехавший на площадь красный спортивный автомобиль, проехал вдоль выложенного  серым  камнем  тро-
туара и свернув на расположенную под навесом стоянку, остановился за белой чертой – обозначавшей  въезд. Посидев какое-то время и постукивая кончиками пальцев по рулю, в  такт  льющейся  из  приёмника  музыке, Он раскрыл дверцу и ступил на чистый мрамор пола автостоянки. Это был высокого роста мужчина, тридца-
ти семи лет, с копной чёрных, лежащих пробором волос и немного  заострёнными  чертами  смуглого  лица  с лёгкой щетиной. Большие голубые глаза оглядели пустую стоянку, острый нос  с  широкими  ноздрями  вдох-
нул свежий воздух клонившегося к вечеру дня, а тонкие губы, растянулись в  лёгкой  улыбке.  Потянув  вверх молнию куртки и стряхнув с узких джинсов невидимую пылинку, Он неторопливым шагом пошёл вдоль тро-
туара, разрезая вечернюю тишину стуком каблуков своих чёрных, блестящих чистотой, ботинок.  Оглядывая-
сь вокруг, словно высматривая кого-то, Он подошёл к дверям кафе «Куореспеццато», и, снова, бросив  корот-
кий взгляд на пустынное шоссе, вошёл внутрь. Помещение встретило его широким,  просторным  залом,  уто-
пающем в светящемся полумраке. В самом конце, располагалась барная стойка,  освещённая  розово-голубым светом, лившемся откуда-то сбоку. Слева от стойки – бильярдный стол, возле   затемнённых   окон – ряд  сто-
ликов. Справа, у стены – несколько игральных автоматов. К бару вела лесенка, в  три  широкие  ступеньки.  А на потолке, был установлен вращающийся зеркальный шар, от  которого,  плыли  светящиеся  блики,  задевая стены, пол и тех, кто находился в зале. Сейчас, здесь были: Он, и  стоявший  за  стойкой  бармен – лысоватый мужчина плотного телосложения, лет под сорок. Откуда-то доносилась лёгкая, не давящая на  уши, музыка,  в такт которой, бармен вращал своей круглой головой. Он подошёл к стойке, сел в круглое,  вращающееся  кре-
сло, и заказал порцию виски. Бармен тут же выполнил заказ – наполнил стакан золотистого цвета  жидкостью и, поставив его на белый  треугольник  салфетки  придвинул  посетителю.  Взяв  стакан,  подцепив  мизинцем салфетку, Он повернулся в кресле и снова оглядел светящуюся полутьму зала. Она сидела справа от  входной двери, утопая в мягком кожаном диване, на котором  разместилось  бы  ещё  человек  шесть.  Напротив  стоял овальный столик с длинным бокалом на краю. Склонив голову над журналом,  Она  медленно  перелистывала мягкие странички. Это была молодая привлекательная девушка. Левая прядь её чёрных волос, доходивших ей до узких, хрупких плеч – скрывала часть лица, а правая была заложена за ухо. Чуть бледноватое лицо, с ямоч-
кой на щеке, по которому, время от времени, проплывали яркие полоски света, лившиеся  с  потолка,  прямой тонкий нос и чуть тронутые улыбкой губы. На ней было розово-голубое вечернее платье, опоясанное в  талии тонким ремешком, подчёркивающее её стройную фигуру, и чёрные сапоги на высоких каблуках. Она сидела, положив ногу на ногу, всматриваясь в странички иллюстрированного журнала, а тонкие пальчики,  с  розовы-
ми ноготками, легко перелистывали мягкий глянец. Он слез с высокого барного кресла, плавными движения-
ми тела, спустился по широким ступенькам, и вошёл в зал. Взяв возле столика один из стульев,  Он  поставил его посреди зала – напротив неё. Оседлав его, положив локти на высокую спинку, и отпивая  из  стакана,  ска-
зал, в задумчивости, глядя куда-то поверх её головы:
   – Он чувствует её нежное прикосновение – мягкие подушечки её тонких пальцев,  словно  отбивая  такт,  на его, покрытой жёсткими волосами руке, скользят по ней, рождая тихую, грустную мелодию.
   – Он холоден к  ней…  Безразличен…  Потому,  её  прикосновения  рождают  грусть! – произнесла  Она,  не
отрывая взгляда от журнала.
   – Напротив – он ласков и нежен. Но, не хочет этого показывать, боясь оттолкнуть её! – парировал Он.
   – Она не чувствует его нежности…
   – Выходит, что всё напрасно? – спросил Он, как бы у самого себя.
   – Пусто и одиноко, – так же «самой себе», ответила Она, по-прежнему не глядя на него.
   – А когда он ласкает и целует её – она  и  тогда  испытывает  одиночество? – спросил  Он,  обведя  взглядом полумрак зала.
   – Она ждёт неизбежного, – ответила Она, перелистнув последнюю страницу журнала.
   Он замолчал, приблизив к губам стакан. И, сделав из него глоток, принялся «изучать» её лицо – черты кото-
рого, являли собой нежное прикосновение молодости. Держа закрытый журнал на чуть  заострённом  колене, Она подняла голову, скользнув по нему беглым взглядом. Разноцветные полоски, лившиеся с потолка,  ласка-
ли её красивое лицо. Он улыбнулся. Хотелось улыбнуться, находясь в плену  её  взгляда.  Быть  поверженным ею, и, пасть, уничтоженным в битве, имя которой – любовь. А «противник»  в  этой  «борьбе» – нескончаемое войско дочерей Евы, одна из которых, сейчас сидела почти напротив и, пленяла его насмешливым взглядом.
   – Чего она ждёт? – спросил Он, отводя взгляд, наткнувшийся на сверкающую поверхность стены, выкрашен-
ную в голубой цвет, но из-за полумрака, казавшуюся тёмной.
   – Когда он уйдёт… – Ответила Она приподняв голову, разглядывая движущиеся полосы.
   – Но он не собирается уходить.
   – Он уйдёт! – настаивала Она. – Он станет бродить по ночному городу, всматриваясь  в  его  мрак,  который будет его попутчиком…
   – Всматриваясь в лица прохожих…
   – Прислушиваясь к звукам, издающим тишину! – не слушая его, произнесла Она.
   – Чтобы узнать звук её шагов! – продолжал Он свой монолог, тонущий в сумраке света.
   – И зайдёт в бар…
   – Снимет номер в гостинице. Поднимется на самый последний этаж.  Подойдёт  к  двери,  расположенной  в конце коридора, в углу. Распахнёт её и войдёт в тёмное нутро номера. Не включая свет,  встанет  у  окна.  Так простоит до утра. Думая о ней. Вспоминая её. Мечтая снова быть с нею рядом. Разделить  с  ней  те  короткие мгновения, обещанные ему хитрым факиром, назвавшим себя – Одиночество. Неслучайно,  встретившегося  с ним.
   – Ты лжёшь! Не будет этого!
   – Я лгу… Я отступаю на шаг… Я лечу в пустоту… Туда, где когда-то она стояла в толпе, наблюдая  за  кло-
уном, ловко вынимающим из карманов мёртвые цветы… Бросая  их  вверх,  они  оживали  стаей  мчащихся  в небеса птиц…
   – Почему он ушёл?
   – Она спала. Он склонился над ней, пожелав спокойной ночи. Город за окном, потонул  в  тишине  и  мраке. Как и он. Стоя у окна, всматриваясь в свет фар, от идущих по шоссе машин,  которые  прорезали  ночной  по-
лумрак, он слушал её дыхание.
   – Она услышала стук – внизу кто-то барабанил в дверь, – снова перебила Она, вставив свою реплику.
   Он замолчал. Она тоже. Вытянув тонкую руку и блеснув золотой цепочкой на запястье, Она взяла со  столи-
ка свой бокал и медленно поднесла к губам. Тонкие губы прикоснулись к его краю, оставив  красный  отпеча-
ток. На мгновение, Она задержала губы на стекле бокала, дав ему возможность насладиться этим «зрелищем» и сделала маленький глоток. Соломинку Она  не  использовала – предварительно  вытащив  её  и  положив  на стеклянную поверхность стола. Держа в одной руке бокал, а другой придерживая журнал, лежавший у неё  на колене, Она вновь оглядела зал: столики в углу, сверкающие – потолок, стены, пол, его – утопавшего  в  цвет-
ной гамме полутонов, заглянула вдаль стойки, заметив наблюдавшего за ними бармена.
   – Она встала с кровати  и  пошла  вниз, – продолжила  Она  свой  монолог. – На  ней  была короткая  ночная сорочка. Она подошла к двери и распахнула её. На пороге стоял молодой мужчина.  Она  отступила  на  шаг – впуская его. Он не заставил себя ждать – сделав пару больших шагов, вошёл в полумрак гостиной.
   – Когда рассвело, он вышел на улицу, –  сказал Он, перебивая её рассказ.
   Но Она не дала ему продолжить. Её голос слился с его, и Он замолчал.
   – Она стояла в полутьме гостиной, немного дрожа от холодного воздуха, проникшего с улицы. А  может  от страха. Перед незнакомцем, проникшим в её одинокий дом. Он приблизился к ней, положив обе  свои  ладони на её обнажённые руки, обхватив их выше локтя. Она подняла голову и всмотрелась в его глаза.  Они  излуча-
ли тепло и тоску. Он приник к её губам, и впился в них сладостным поцелуем. Положил ладони ей на плечи и смахнул с них тонкие лямки её сорочки, которая бархатной волной упала на её голые щиколотки. Она  стояла полностью обнажённая в его крепких объятиях…
   – Он не мог оставаться в одиночестве, и вышел на улицу, в раннее, обдуваемое прохладным ветерком  утро. Ветер щекотал ему лицо. Шевелил волосы. А он шёл, всматриваясь в лица. Но никого вокруг не  было.  Вслу-
шивался в звуки. Но город хранил тишину. Её образ стёр факир одиночества. Её голос потонул  в  громе,  гро-
хочущем в его голове. В диком, дьявольском танце плясали смеющиеся шуты-комедианты, в цветастых  бала-
хонах, натянутых на их щупленькие тельца. Они кривлялись и строили дурацкие рожи. А он, шёл и шёл,  про-
вожаемый их насмешками. Так он добрался до…
   – …Она почувствовала, как его горячая ладонь прижалась к её лобку. Он ощутил её  влагу – губами, – когда целовал её и ладонью, – ласкавшей её между ног. Из её горла вырвался короткий стон, дыхание участилось. В предвкушении оргазма, она на мгновение открыла глаза, и, глядя через его плечо,  увидела,  как  кто-то  подо-
шёл к двери и постучал… Она проснулась. Стук в дверь повторился. Это был молочник. Она забыла выстави-
ть пустые бутылки и он стучал, чтобы забрать их.
   В зале снова послышалась музыка. Грустную мелодию сменила музыкальная композиция «E  Buena  Notte», в исполнении Тото Кутуньо. Прислушиваясь к песне, Он отпил из бокала, не меняя положения. Так и  сидел –  положив локти на высокую спинку стула и уперев в них подбородок.  И  Она,  по-прежнему сидела,  положив ногу на ногу, обеими ладонями сжимая бокал, держа их на всё ещё лежавшем на колене  журнале.  Её  тонкая, прямая осанка была величественна и неподвижна. Сквозь тонкую ткань  платья,  проглядывали  острые  обна-
женные соски. Полумрак, почти скрывал её из виду, поэтому, Он не видел этого.
   – Она видела его ещё? – спросил Он.
   – Больше он ей не снился! – ответила Она, медленно повернув голову, и подняв глаза к  потолку,  спросила:
– А её он встретил?
   – Её голос потонул в шуме томящей повседневности, заглушившей его сознание. Её образ сменили презрен-
ные паяцы-комедианты, путающиеся под ногами кучкой тараканов. Но мысли о ней, грели  ему  душу,  в  воспоминаниях...
   – Он видел её, – прошептала Она, опустив глаза, которые только  что  скребли  поверхность  потолка,  когда Она слушала его признания.
   Он опять поднёс стакан к губам. Но пить не стал, задумавшись. Его взгляд был обращён в одну точку. Туда, где сидела Она. Песню итальянца, сменила другая. Он не знал, кто её исполняет. Да  и  не  слушал.  Его  слух, был прикован к её голосу. Его глаза, ощупывали её в темноте, где она таилась  красивым  цветком  на  тонком стебельке, проросшем в холоде его души.
   – Она стояла около лотка с книгами. Одну листала. Ветер, выхватил  тонкую  прядь  волос  и  бросил  ей  на глаза. Но она не убрала их. Так и стояла. Об её ноги, обутые в белые полусапожки, тёрся рыжий котёнок. Она присела, взяла его на руки и осторожно сунула под плащ – торчала только одна пушистая  мордочка. И пошла.
   – Как она назвала котёнка?
   – …провожаемая, вдруг нале… Он не запомнил его  имени… Она  пошла,  провожаемая  внезапно  налетев-
шим порывом ветра, который толкал её в спину, словно подгоняя…
   – Она назвала его Джакомо. Так…
   – Прижатый к спине и ягодицам плащ…
   – Так звали человека, которого она любила.
   – …подчёркивал её тонкую фигуру. Он стоял через дорогу,  будто-бы  рассматривая  витрину  магазина.  На самом деле, всё его внимание было приковано к ней.
   – Она заметила, что за ней наблюдают?
   – Не думаю. Она была занята пушистым комочком, подрагивающее тельце которого,  было  спрятано  у  неё под плащом…
   Она снова сделала маленький глоток из бокала, вернув его на столик. Когда Она подалась вперёд, чтобы до-
тянутся до столика, из широкого разреза платья, показалась обнажённая грудь. Но Он и этого не  заметил,  за-
нятый своими мыслями – направив задумчивый взгляд куда-то в сторону. Как одинокий странник, его взгляд блуждал по потолку и стенам, время от времени останавливаясь на ней. Она тоже не смотрела на него. Её гла-
за были прикованы к темноте окон выходивших на вечернее шоссе, запруженное  автомобилями  и  прохожи-
ми, гуськом перебегающими на другую сторону улицы. Ей захотелось сейчас оказаться на улице,  и  смешать-
ся с толпой, чтобы, потеряв её из виду, он бросился бы в этот живой поток, всматриваясь в лица, чтобы вновь обрести её.
   – В другой раз, он увидел её, когда она гуляла  в  парке, – сказала  Она,  не  отрывая  взгляда  от  окна. – Она шла, покусывая сорванную по пути травинку. Она никуда не спешила. Просто шла и шла, постукивая каблуч-
ками по асфальтированной дорожке. Вдалеке, она заметила группу людей, стоявших полукругом – показыва-
ли какое-то представление. Она подошла ближе и вошла в эту толпу. Увидела, как переодетый клоуном чело-век, показывал фокусы, смешно вращая своим  грузным  телом  и  строя  рожицы.  Рядом  бесновалась  стайка клоунят – исполнявших акробатические пируэты.
   – А он? Где был он?
   – Он смотрел на неё из толпы, – ответила Она. – Он думал, что она его не…
   – Он знал, что она его…
   – …не видит. Но она заметила его.
   – …видит, но делает вид, что не замечает, –  сказал Он, услышав глухой хлопок.
   Это Она бросила на столик журнал. Соломинка,  лежавшая  на  зеркальной  поверхности,  слетела  на  пол  и затерялась во мраке холодного пола. Прервав свой рассказ, Она потёрлась попкой о кожаную поверхность ди-
вана. Её маленькие ягодицы затекли, от долгого сидения – хотелось пройтись и размяться.
   – Находясь в нескольких шагах от неё, он скользнул по ней взглядом, – сказал  Он,  глядя  туда,  где  сидела Она. – Потом вышел из толпы и подошёл к ней, встав сзади. Он почувствовал запах её одеколона. Он наслаж-
дался этим запахом и лицезрением её стройного тела, скрывающегося под лёгким платьем.
   – Клоун, жонглирующий мячиками, посмотрел на неё. И под его пристальным взглядом,  она  отступила  на шаг…
   – Но он уже отошёл…
   – Она обернулась, скользнув взглядом по пустому парку…
   – Ещё долго он чувствовал её запах и мысленно лицезрел её обнажённое тело, под лёгким платьем…
   – Когда представление закончилось, и толпа стала расходиться, она смешалась с этой  толпой – растворила-
сь в людском потоке. Который вывел её за ворота парка, как встречный ветер выводит парусник, затерявший-
ся в морских просторах.
   – Он шёл в этой толпе, то и дело подталкиваемый идущими сзади! – «сменил» Он её, продолжая: – Он  уви-
дел её, и пошёл, сам расталкивая путавшихся под ногами. Кто-то дёрнул его за плечо.  Он  обернулся,  увидев незнакомого человека, как и он, пытающегося выбраться из толпы. Когда он снова посмотрел вперёд – её уже не было. Протискиваясь сквозь людской поток, он блуждал взглядом по этой дикой  вакханалии.  Он  вгляды-
вался в лица. Но кругом были чужие, посторонние – спешащие, смеющиеся, покашливающие,  разговариваю-
щие сами с собой и ничего вокруг не замечающие.
   Она положила ладонь на колено и провела ею по гладкой стройной ножке, слушая его возбуждённый голос, эхом раздававшийся в зале. Внезапно Он прервал рассказ, приподнял  голову,  глядя  туда,  где  сидела  Она – скрываемая полутьмой, блуждающей в своих недрах.
   – Он вернулся в гостиницу? – спросила Она, сжимая и разжимая ягодицы – «массируя» их.
   Он не ответил…
   – Он стоял у окна и думал о ней? – снова спросила Она, чувствуя возбуждение от того, что сейчас делала.
   Он опять промолчал…
   – Потеряв её в толпе, он вернул её в свои мысли… – То ли спросила, то ли ответила Она, самой себе.
   Он всё ещё молчал.
   Спустив на пол затёкшую ногу и откинувшись на спинку дивана, почувствовав спиной его прохладную мяг-
кость, Она продолжила:
   – Пленённая сном, прерванным так некстати появившимся у её дверей утренним молочником, она лежала  в кровати. Возбуждённая от его прикосновений и неудовлетворённая из-за прерванного сновидения,  она  отки-
нула тонкое одеяло, легла на спину, и слегка расставила ноги. Её лоно горело и источало влагу. Она опустила руку, и принялась тереть горячую плоть, как делал он. Когда её тонкие пальцы, коснулись клитора, она  приг-
лушённо застонала, откинув голову на подушку. Приподняв колени, медленно ввела два  пальца  внутрь,  вра-
щая ими – вверх-вниз, вверх-вниз. Проникая всё глубже и глубже. Одновременно с протяжным  стоном,  в  её разгорячённый мозг ворвалась мысль – если бы в дом забрался грабитель и застал её за этим  занятием…  Что бы он сделал… Она представила, как его грубые руки, хватают её за волосы, приподнимают с кровати и  бро-
сают лицом на подушку. Она пытается сопротивляться. Но он силён и неистов…
   Больше не слушая её, Он поднялся со стула и медленно подошёл к окну. Так и стоял, всматриваясь в  вечер-
ний мрак. Потом спросил:
   – Почему она делает это?
   – Пусто и одиноко… – Сказала Она, то ли ответив на его вопрос, то ли по-прежнему самой себе.
   – Тебе одиноко? – снова задал вопрос Он.
   Она молчала…
   – Ты вернулась к нему?
   И снова на его вопрос, ответило её молчание…
   Он обернулся, решив, что она ушла. Нет, Она всё ещё сидела в глубине зала, утопая в мягких  объятиях  ди-
вана. Он смотрел на неё через плечо и хотел ещё что-то сказать, но, внезапно передумал, и медленно прошёл-
ся по залу. Его шаги, эхом раздавались в темноте. В правой руке, Он сжимал пустой стакан.
   – Как тебя зовут? – спросил Он остановившись посреди зала, глядя в пол.
   – Роберта, – услышал Он её голос, тонувший во мраке.
   – Где вы встретились? – снова спросил Он, не меняя положения.
   – Здесь. Он пришёл выпить бокал вина. Я сидела на этом диване. Он взял стул и присел  неподалёку.  Начал говорить. Я слушала его. Но думала о своём. Когда он  задавал  вопрос – я  отвечала,  и  снова  погружалась  в свои мысли.
   – Ты была счастлива с ним? – спросил Он, подняв голову.
   – А ты с ней, был счастлив?
   Он вздрогнул, чуть не выронив из руки стакан. Но успел сжать его холодной  ладонью.  Словно  душа  свою тоску и одиночество. Он повернулся, и пошёл к бару.
   – А тебя как зовут? – спросила Она.
   – Армандо, – ответил Он, поднимаясь по широким ступенькам, ведущим к освещённой барной стойке.
   Он поставил пустой стакан на стойку и снова сел на высокий барный стул.
   – Синьор, должно быть актёр? – спросил бармен.
   – Почему вы так решили? – не понял Он.
   – Мне показалось, вы репетировали роль – разговаривая с воображаемым собеседником…
   – Воображаемым собеседником?
   – Ну да. Ведь кроме нас двоих, здесь больше никого нет!
   Он медленно обернулся и посмотрел в зал. Хорошо освещаемое помещение, таило в себе  тишину  и  покой. В ярком свете, Он разглядел столики у окна,  игровые  автоматы – на  другой  стороне,  и,  стоявший  в  самом конце, справа от двери – пустующий диван. Бармен оказался прав – кроме них, здесь никого не было.
   – Сколько с меня? – спросил Он, снова повернувшись к стойке.
   – О, нисколько, синьор. Это за счёт заведения. Мне так понравилось то, что вы… там говорили. Я тоже, когда-то был влюблён!
   – Мы все, когда-то любили! – сказал Он и, повернувшись в кресле, слез с него, направляясь к выходу.
   Когда Он пересёк зал и подошёл к двери, то снова бросил взгляд на пустующий диван. Постояв так, Он тол-
кнул дверь и вышел на улицу.
                8 января, 2023 г.