1. 4 Идея фи-фи. Физика-Философия

               1.4     ИДЕЯ "ФИ - ФИ".

  У Шурика Сумина собирались часто.  По крайней мере, один раз в месяц родители у него отсутствовали по вечерам. Группа Ф-214 имела такую традицию: праздновать дни рождения вместе раз в месяц, а ещё праздники и окончание сессии. Парни, которые жили в общаге вместе с Виктором, собрались, по дороге купили спиртного. У них было такое «разделение труда»: парни отвечали за спиртное, а девушки – за закуску. Витя шёл на встречу с интересом: как всё это у них бывает? Сразу скажем, что он не любил пустых посиделок, где только флиртовали, где кто-то напивался вдрызг, где вели разговоры «про дождь, про лён, про скотный двор…». Он либо сам поскорее уходил, «ускользал» с таких вечеринок, либо изредка тупо напивался от скуки…
 
   Для чего у нас в компаниях порой так много пьют? Конечно, можно просто сказать, что есть в нашей «культуре» бытия или образе жизни такая вредная привычка, и это тоже будет верно. Есть ещё болезнь – алкоголизм, но это уже из разряда патологий. Однако вспомним Есенина: «И похабничал я, и скандалил для того, чтобы ярче гореть…». Это же можно сказать и о жизни Маяковского, Высоцкого… Витя полагал, что это «юродивость» нашей российской жизни от того, что «мы» не хотим и не можем, как Европа или Штаты, жить просто комфортно, уютно, обывательски монотонно… Это против нашего культурного кода.
   Нам нужно всё «до донца, целиком…», масштабно, до самой сути: «Во всём мне хочется дойти до самой сути, в работе, поисках пути, сердечной смуте…» - это писал уже Пастернак, которого трудно заподозрить в «юродивости», хотя… Весь русский авангардизм – это юродство ради поиска истины и смысла, вся наша революция не для того, чтобы поменять одних плохих хозяев или управленцев на других – получше, а чтобы принести счастье непременно ВСЕМ людям ВСЕЙ земли.

   «Я хату покинул, пошёл воевать, чтоб землю в Гренаде крестьянам отдать…» (Светлов «Гренада»). Ну какое тебе дело до Гренады, «приятель - хохол»? Где - ты и где - Гренада? Но только из-за МИРОВОЙ революции позволил народ «порешить» царя-батюшку, т.к. он «мешал», якобы, осуществлению Россией своей всемирно-исторической миссии. И где, скажет кто-то, сейчас этот «всемирный коммунистический проект»? Правильно! Но это вовсе не значит, что у России нет  всемирно-исторической миссии. Просто «ошибочка вышла»!  В чём и как?
Витю этот вопрос заинтересует, но чуть позже, теперь же всё по порядку…

   Витя был прирождённым искателем истины и использовал любой повод  для этого поиска, точнее, он с некоторых пор воспринимал жизнь как повод, как возможность для поиска истины.
 
   У Шурика Сумина уже хозяйничали девчонки. Столы были составлены, накрыты скатертью и уставлены всякой снедью. На кухне что-то шипело, вероятно, варили картошечку. По комнатам витали аппетитные запахи. Парни достали спиртное, расставили шампанское, вино, кое-что покрепче. Стол принял законченный банкетный вид. Осталось занять места. Витя не знал, куда ему приткнуться, кто-то ласково подтолкнул его, и он очутился на стуле рядом с Наташей Уфимцевой. Всё получилось почти само собой, хотя Витя понял, что это было кем-то так задумано. Наташа поправила волосы, заткнув их за аккуратное розовое ушко. Витя невольно залюбовался её профилем.
- Ну, мужички, наливайте, а то водка стынет! – громко провозгласил Серёга Семёнов.
  Открыли бутылки с шампанским. Начались тосты. Провозгласили здравицы за «новорожденных». Потом постепенно разговор зашёл о вчерашнем семинаре по истмату.
 
- Наконец-то нашу мымру поставили на место! – весело воскликнул Семёнов, - а то она меня почти каждый семинар пытала по работам Ленина! А я, блин, читаю эту муру, читаю, но после двух абзацев забываю, что было раньше. По мне лучше решить гидродинамическое уравнение течения какой-нибудь вязкой жидкости в трубе…

- Ой! Об этом тоже лучше не вспоминай, - вздохнула Иринка Шагимуратова, комсорг группы, - меня Лаппа гонял недавно по этим уравнениям. Там чёрт ногу сломит, то ему реши при таких граничных условиях, то при таких начальных…

- А вот ты, Витя, говорил про электрон, – обратилась к нему Наташа – что, мол, его не удаётся расщепить на составные части. Но ведь  Маргоша тоже права, может его когда-нибудь да и расщепят.
- Не, не бойся, – вступил в разговор Шурик Дюрягин, - есть такое глубоко неупругое рассеяние одних частиц на других. Слышала?
- Ну, в общих чертах.
 
  Витя улыбнулся, понимая, что таким ответом Наташа просто скрыла свое незнание.
- Так вот. Напомню, если у частиц имеется внутренняя структура, т.е. состоят они из частей, которые могут двигаться внутри них относительно друг друга, то, чтобы в этом убедиться, не обязательно частицу разбивать вдребезги. Такая частица просто может поглотить  ВНУТРЬ часть энергии, налетевшей на неё другой частицы. Это и называется неупругим рассеянием, т.е. у неё просто внутри эти части начнут двигаться быстрее.
 Если же у частицы нет внутренней структуры (нет никакого «нутра»), то внутрь она энергию поглотить никак не может, а рассеяние её или на ней бывает только упругим, т.е. кинетическая энергия сохраняется. Так вот, рассеяние электрона и на электронах бывает только упругим.

   Шурик считался самым продвинутым физиком в группе Ф-214, что соответствовало истине. Как уже упоминалось выше, он посещал дополнительно к основным занятиям различные семинары и числился в них способным слушателем. И студенты Ф-214  слушали его не просто с глубоким вниманием, но с уважением. Практически никогда его никто не пытался оспаривать по вопросам, касающимся проблем физики.

- Вот, например, кварки… – продолжал Шурик.
- Кварки, шкварки…  Давайте нальём, – перебил Серёга Семёнов.
- Нет, погоди, Серёжка! Кварки – это интересно. Шурик, расскажи, что там про кварки? – Наташа Уфимцева не дала Семёнову увести их в сторону от интересного разговора.
- Кварки пока что считаются гипотетическими частицами, из которых состоят барионы.
- Что-что?
- Ну, нейтроны, протоны… так понятней?
- Так бы сразу и говорил.
- И свободными кварки никто не наблюдал, более того, теория предсказывает, что свободными кварки не бывают!
- Ну, а как же тогда можно быть уверенными, что они там внутри протонов и нейтронов есть?
- А вот по изучению глубоко неупругого рассеяния. Было установлено, что их там по три штуки. Понятно?
- Абсолютно ничего не понятно! – Серёга замахнул рюмку водки. – Вообще развели здесь семинар по частицам, а ведь мы веселиться пришли, правда, девчонки?  - Многие согласно закивали.
 
   Сумин по обязанности хозяина обычно устраивал всякие забавные конкурсы. Гости вышли из-за стола. Но Наташа Уфимцева взяла под руку Шурика Дюрягина и спросила:
 - А вот про абсолютную температуру ты бы мне мог получше объяснить, а то в следующую среду семинар по термодинамике, а я не особо понимаю.
- Это вот, обращайтесь к нашему философу, - ответил Шурик, - про всякие там «абсолюты» он лучше знает.

   Несколько человек, парней и девушек, перешли в соседнюю комнату, чтобы не мешать затейникам проводить свои конкурсы и развлекаться. Уселись кто на диван, кто на кровать, кто на стулья. Все вопросительно посмотрели на Витю.
   Витя любил быть в центре внимания и умел «владеть» аудиторией. Ещё в детстве он поражал сверстников своей способностью импровизировать рассказы на заданную тему. Вечерами, часто вместо того, чтобы с воплями носиться по двору, местная детвора собиралась на скамейках возле подъезда, потому что там «чесал» Колено (так звали Поколенникова в его дворе).
   «Колено, расскажи о «тарелках» с инопланетянами!». И Колено начинал увлекательнейшую историю о том, как в их дворе приземлилась тарелка, кто оттуда вышел, как они вступили в контакт с местными жителями. Причём часто он делал персонажами своего сюжета каких-нибудь соседей или даже ребят, слушавших его увлекательное враньё. Они весело гоготали в смешных местах, показывая пальцами друг на друга. Почти никто не обижался, т.к. Поколенников умел выставить их в забавных ситуациях, но совсем не зло, а с легкой иронией. Откуда брал Поколенников эти сюжеты, кто помогал ему развивать канву повествования? Это было непонятно никому, включая самого Витю. Но он мог полтора-два часа держать во внимании десять-пятнадцать сверстников, совершенных «егозят», пока сам не уставал. Часто его просили о продолжении, и он обещал - потом… В общем, в этих россказнях Витю несло что-то неведомое.

- Давайте включим диалектическую логику!
- Ты бы нам про эту логику поподробнее рассказал, чтобы мы мымру, как ты, тоже могли бы иногда тормозить. – Попросила Наташа.
- Хорошо, только потом. Так вот, понятие «АБСОЛЮТНОЕ» хорошо можно понять только в сопоставлении с его антиподом – понятием «ОТНОСИТЕЛЬНОЕ». Относительное – это то, что относится только к чему-то конкретному, ограниченному. Или познаётся в сравнении, по отношению к чему-либо уже известному, определённому. Наши философы (Витя имел ввиду студентов-сокурсников) искренне считали, что суть теории относительности Эйнштейна сводится к тому, что он доказал, что всё на свете относительно.
  В комнате пронёсся снисходительный смех, мол, что взять с вашего брата - философа?!
- Да! Представляете, Лёха Багрянов из нашей группы даже умудрился так заявить нашему профессору на экзамене. Тот ему говорит, мол, Вы не правы, молодой человек. А он: «Вы, что же, профессор, полагаете, что владеете абсолютной истиной в последней инстанции? – мол, все истины относительны, - у Вас своя правда, а у меня своя!». Правда, лёшенькину философию в деканате не оценили, пришлось ему экзамен пересдавать.

- А что, в этом есть большая доля правоты! – вступил в разговор Вадик Найман, - нам всё время навязывают свою правду всякие там руководящие товарищи, а детям - взрослые. А может они вовсе  и не правы! Что «хорошо», что «плохо»? Всё относительно. «Крошка сын к отцу пришёл…». Вот если один индеец  маори считает, что «хорошо», это когда он украл корову у племени Дакота, то те считают в точности наоборот.

- Ну, ладно. Давайте сначала закончим с «абсолютным» и «относительным», а потом будем обсуждать гносеологические проблемы.
- Действительно, всё научное познание, базирующееся на внешнем опыте человека, относительно. Ведь любое измерение в физике – есть сравнение измеряемой величины или объекта с эталоном.
  Все закивали. Это физикам было хорошо понятно.
- Чтобы измерить расстояние, мы сравниваем его с эталоном метра, измеряя массу, сравниваем с эталонами массы (гирьками). По отношению к данной гире этот объект тяжелее, а этот легче… и т.д. Говоря: «выше», «ниже», «теплее», «холоднее» - мы всё время сравниваем, соотносим одно с другим. В биологии изучение во многом сводится к отнесению животных и растений к тем или иным видам, классам, семействам…  В химии – к соединениям…

- А как же абсолютная температура!? – не утерпела Наташа.
- Да, есть занимательные исключения, хотя и неполные. Давайте вспомним, как Томсон, он же впоследствии лорд Кельвин, ввёл понятие «абсолютного нуля температур»?
- Нам  историю открытий почти не рассказывают, – заметил Шурик Дюрягин.
- А у меня в школе был замечательный учитель физики, Сергей Сергеевич. Он любил всё основательно излагать. Так вот, его рассказы я до сих пор помню.

- Ну, в общем, Кельвин проанализировал опыты по нагреванию и охлаждению газов, и сам провёл, насколько позволяла тогда техника, опыты по охлаждению. Правда, техника тогда была слабовата и охлаждать удавалось в лучшем случае до минус 80 по Цельсию. Но он догадался попробовать экстраполировать результаты опытов в область очень низких температур. Оказалась поразительная вещь.  Все (!) газы должны были бы сжаться до нулевого объёма (ну, если бы вещества оставались в газообразном состоянии) при одной и той же температуре – минус 273 по Цельсию. Ну, а если теоретически продолжить охлаждение дальше, то объём должен бы был стать отрицательным(!). Представляете!? «Отрицательный объём» - это всё равно, что «твердый газ» или «плаванье по асфальту».

- Оксюморон! – вставил Вадим, который был самым эрудированным здесь в области литературы. Не все поняли, что он сказал, но «пропустили». Очень уж интересно излагал Виктор.
- В общем, Кельвин понял, что ниже-то температуры быть не должно ни у какого тела во всей Вселенной!  И его гениальная интуиция не подвела. Тут ещё добавлю, что Кельвину сделать это замечательное открытие помогло одно тогдашнее заблуждение. Тогда, как я уже упомянул, техника охлаждения была слабовата. И учёные искренне полагали, что есть «истинные» газы и «неистинные».  Те, какие не превращались в жидкости при тогдашнем охлаждении (азот, кислород, водород…) считали «истинными», а те, что превращались в жидкости, скажем, водяной пар, аммиак или хлор… - считались «неистинными» газами. Так вот Кельвин, экстраполируя, полагал, что «истинный» газ будет оставаться газом «до самого конца» и так же сжиматься. Вот это убеждение и привело его к понятию «абсолютного нуля температур».

   «Абсолютное» - значит относящееся не к чему-то частному, а ко всему во Вселенной.
- Как всё понятно! – сказала Наташа, - вот бы нам так на лекциях всё толково рассказывали!
- Это ещё не всё! Включим снова диалектическую логику. Если «абсолютное» относится КО ВСЕМУ, то оно одновременно ещё и не относится НИ К ЧЕМУ!
- Это то есть как?! – Шурик Дюрягин напрягся, он любил всякие трудные задачки, но не очень уважал парадоксы.
- Это значит, что у «Абсолюта» есть ещё своё собственное независимое существование. Вот, например, как переводится само слово «Абсолют»?
 
   Физики, конечно, в такие философские дебри не погружались. Но им стало ещё интересней.
- Абсолют, абстинентный синдром, абстракция… - стал перебирать слова с такой же приставкой Вадик, - кажется, понял: «абс» - это типа нашей приставки «от».

- Да, верно. Слово «АБСОЛЮТ» можно перевести как СВОБОДНЫЙ ОТ ВСЯКИХ УСЛОВИЙ, ограничений, определений, СВОБОДНЫЙ ОТ НАШЕГО МИРА, примерно так… Т.е. имеющий независимое от него собственное существование.
 Он находится ЗА ГРАНЬЮ НАШЕГО МИРА И НАШЕГО ПОНИМАНИЯ…

   Зависла некая пауза. Все почувствовали, что здесь их сознание соприкасается с чем-то неведомым, загадочным, грандиозным.

  Дверь в комнату открылась. На пороге стояли Серёга Семёнов с Фаечкой Кушановой.
- Развели тут философский клуб, пора за стол! – недовольно произнёс Сергей.
- Фи-фи..  - фыркнула Фаечка.
- Это идея, – просияла Наташа Уфимцева, – давайте организуем философский клуб и назовем его «Клуб Фи-Фи»: «физико-философский» или «философско-физический».
       Комнату сотряс всеобщий смех. Ребята пошли к столу.