Свидетель

Я прыгаю во круг событий,
почти без тела и крылат,
и Бог, мой чуткий покровитель,
наземный разгоняет мрак.
(стихи - Лана Бард).

- Так Вы говорите, ангелы подали знак, и Вы рванули в лес, не раздумывая, на каблуках? - спросил следователь Родион Павлович свидетельницу по делу, молодую девушку очень привлекательной наружности.
- Ага, - просто и спокойно, как и во все время допроса, ответила девушка Янина Васильевна, - они, скорее  можно сказать, картинки показывают: мальчик в яме, душа на щербатом полу. Еще немного почувствовала отчаяние души, очень жалко ее стало.
 Родион Павлович с тоской посмотрел на свидетельницу: "Вот, ведь, красивая такая, а горе-то, с головой - беда. Конечно, ее показания в суде будут стоить ровно ноль, стоит ей только заикнуться об ангелах. Но она, кажется, и не замечает что что-то не так".
 Следователь продолжал допрос, так как надо было разобраться в тайне: каким боком эта красавица связана с этим мерзким делом? Эта Янина Васильевна, 23 лет, явно мамина-папина дочка, как-то совсем не приплеталась к делу о педофилии и похищении ребенка. Родион Павлович поморщился: дела о педофилии всегда были противны всему его существу. Тяжело вздохнув, он продолжил:
- Вот свидетели, люди, которые были с Вами вместе на перроне, говорят, что Вы как будто что-то услышали, и потом, вдруг, побежали...Может, Вы что-то услышали?
Следователь по особо важным делам посмотрел на свидетельницу с надеждой.
- Да нет же, что Вы, - отвечала девушка, - я же по лесу километра полтора пробежала, на таком расстоянии и не слышно ничего. И потом, он в этой яме лежал без сознания, видно было, что давно, замерз весь. Бедный мальчик. Хоть и лето, но там, знаете ли, сыро, в яме...Я его потом по лесу замучилась тащить.
- Это - да, - поддержал Родион Павлович, - напугали вы с ним служащих железнодорожной станции. Просто счастье, что он живой оказался.
- Ага, - привычно кивнула Янина, - они мне его в яме показали. А потом эту душу несчастную, что на щербатом полу лежит и просит, просит. А вокруг - пыль, грязь, паутина, брррр.
"Ну, опять в этот бред въехала, - подумал Родион Павлович, - а родителям-то...? Единственный ребенок она, и та - ку-ку с приветом. Родителям-то каково?"
 Девушка уже во второй раз повторяла свой рассказ, но было видно, что опять расстроилась. Она встала, подошла к окну и прижалась лбом к стеклу. Там, за окном, было хорошо: шел мелкий, летний дождь и пузырился в лужах, и, при этом, светило яркое солнце, как ни в чем ни  бывало. Густо зеленело и цвело все, чему и положено в жарком и дождливом июне.
 Следователь засмотрелся на фигурку девушки, вид сзади. Там, где спина заканчивалась неприлично, были все, какие надо, выпуклости. Длинные и стройные ноги были обуты в красивые туфли на каблуках. Родион Павлович, даже, покраснел от смущения, что вот, ведь, "девушка расстроена, а я рассматриваю ее, как будто она - модель". Впрочем, свидетельница, действительно, походила на модель.
 В других обстоятельствах ушлый следователь по особо важным делам заподозрил бы какой-нито сговор или дружественно-родственные связи... Но сейчас, представить, что вот это гламурное существо лично знакома с маргинальным педофилом, неоднократно судимым, похитившим третьего дня Иванова Сергея, 7-ми лет от роду, Родион Павлович отказывался напрочь. Конечно, какая-нибудь романистка не спасовала и придумала бы какая тут может быть связь, но Родион Павлович в сочинении беллетристики замечен не был, да и сердце вместе с интуицией подсказывали ему, что ни при чем она. Оставалось лишь понять: зачем она иногда бегает по лесу и находит "потеряшек". Откуда у нее такие сведения? В ангелов, понятное дело, следователь не верил.
 Девушка словно почувствовала его мысли, вернулась к столу, уселась, закинув ногу на ногу.
- Значит, Вы к нам в командировку приехали? - спросил Родион Павлович.
- Да, я - дизайнер, специалист по тканям, на вашу текстильную фабрику приезжала. Живу в гостинице "Восток", а сегодня, в 18.15 уезжаю, на поезде, домой.
 Янина Васильевна улыбнулась, посмотрела из-под ресниц лукаво, как будто приглашая...Уже не в первый раз, кстати. Порядочный мужчина после таких взглядов просто обязан пригласить девушку на свидание.
"Но-но-но, - строго сам себя одернул Родион Павлович, - тебе только сумасшедших не хватает".
- Наверно, Вы, Родион Павлович, думаете, а зачем это она по лесу бегает? - вдруг спросила свидетельница.
- Есть такое, - улыбнулся следователь.
А сам подумал: "А может, она - телепат? А что, телепатия - научно доказанный факт! А потом мозг пытается компенсировать непонятное картинками и голосами ангелов, надо же ему, мозгу, все это как-то себе объяснить". (Родион Павлович, как мы понимаем, очень любил смотреть после работы научные передачи).
 Только-только следователь начал успокаиваться, как девушка вновь отчудила.
- Ну, я же Вам уже объясняла, что не было рядом никого, к кому они могли бы обратится. Знали бы Вы, сколько ангелы добра мне сделали, с самого раннего детства. А тут им помощь понадобилась... да я только рада была. Еще и душу эту показали, а она, душа, так страдала... словами не передать.
 "С детства это у нее", - с тоской подумал Родион Павлович.
 А Янина посмотрела вбок немигающим взглядом, точь-в-точь как мошенницы-гадалки на вокзале, и говорит:
- А, ведь, Вы ее сегодня встретите.
- Кого?
- Да вот душу эту, что просила. Так Вы уж передайте ей, пожалуйста, что продаваться, меняться и закладываться ни в коем случае нельзя. Ни при каких обстоятельствах! Ни при каких! Передадите? Хорошо?
 Девушка смотрела встревоженно.
- Да передам, мне не трудно.
 "А я, ведь, сразу как ее увидел, на свидание хотел пригласить. Хорошо быть следователем, нет-нет, да и узнаешь о людях что-нибудь этакое", - саркастически, но, почему-то, с раздражением подумал Родион Павлович.
 Покончив с формальностями, следователь Янину отпустил. На сегодня было еще одно дело: посетить несчастных Ивановых, рассказать о ходе следствия, да подписать у них несколько бумаг. Также, Родион Павлович хотел лично сообщить, что обидчик их сидит уже за решеткой. В этом смысле следователь больше беспокоился за папу Иванова, который был, по габаритам, похож на экскаватор, на котором работал, и мог бы зашибить худосочного преступника-педофила одним ударом.
 Ивановы следователю были рады. Каким-то образом, не разобравшись толком, они считали, что Родион Павлович чуть ли не сам лично спас их ребенка. Пришлось рассказывать все с самого начала, да еще и объяснять, почему Янина Васильевна, прекрасная, в основном, девушка не может давать показания в суде.
- Ангелы, понимаете ли, - говорил Родион Павлович, - душа на щербатом полу в грязи валяется, просит. Понимаете, что это за субъект?
 Рассказывая, Родион Павлович обращался больше к мадам Ивановой, ища ее понимания ситуации. А та, хоть и слушала внимательно, смотрела влажными от слез глазами, но больше поглядывала в сторону маленькой спальни.
 "Там, наверно, сын ее спит, Сережка", - в момент раздедуктировал ее поведение Родион Павлович.
- А еще она говорила, что вот, мол, передайте душе, что продаваться, закладываться и прочее, тому подобное, нельзя, ни при каких обстоятельствах, - так, со смешком, закончил свой рассказ следователь.
 Он смутился, и, разумеется, искал сочувствия у четы Ивановых, которым было где-то около тридцати, следовательно, его ровесники.
- Я это, - вдруг, совершенно неожиданно, сказал Иванов-папа.
Родион Павлович повернулся к нему и замер: в глазах огромного Иванова, Никиты Петровича, стояли слезы.
- Я это был. В деревне у бабули. Там, вишь, церковь есть старая-престарая, молнией битая и досками заколоченная. Мы еще пацанами туда лазали, а теперь, вишь, там и бомжи не ночуют. Я повыть туда поехал.
 Громадный Иванов-папа наклонился к Родиону Павловичу и, вроде как, заговорщицки сообщил:
- Дома-то, вишь, нельзя было выть. Так выл там. А потом и говорю: кто там есть, бог или черт, меня заберите, душу мою возьмите, а сына - верните. А они, вишь, услыхали, да ее и послали. Контактер она, девушка твоя. А пол там, и правда, грязный, ужас, пылища. И паутина, пол щербатый - все как она тебе, Родион Павлович, рассказывала. Что ты хочешь, церкви, может, сто лет. Контактер, точно. Ты держись ее, в твоей работе, вишь, пригодилась.
 Тут Никита Петрович добродушно улыбнулся.
 Родион Павлович сидел не шевелясь, был он в шоке. Наконец, спустя несколько мгновений, следователь по особо важным делам отмер и посмотрел на Иванову-маму, ища у нее поддержки. Но та смотрела на своего мужа истово, сияющими глазами. Так, наверно, истинно верующие смотрят на святых угодников. Муж тоже посмотрел на жену. Их взгляды встретились, и вселенная притихла.
"Тээээк-с, - подумал Родион Павлович, - здесь, кажется, намечается зачатие Иванова младшего-младшего, а мне здесь больше делать нечего".
- Пойду я, до свидания, - сказал он куда-то в пустоту над головами влюбленных.
 Ему никто не ответил.
Родион Павлович быстро миновал квартиру, бегом спустился по лестнице и пулей выскочил из подъезда. Перед его глазами так и стояла мадам Иванова с этим ее восторженным взглядом, обращенным на мужа. И от этого видения, и от всей этой ситуации Родион Павлович почувствовал такое вселенское одиночество, такую свою мужскую неустроенность, что закололо в груди. Чтобы избавиться от неприятной боли, он несколько раз медленно вдохнул и выдохнул свежий июньский воздух. Потом огляделся. Недавно опять был этот чудесный дождь, который в сводках погоды именуют кратковременным. Чисто-умытое небо отражалось в сверкающих лужах. Синие-синие лужи уходили вверх по улице, куда-то туда, за горизонт, где живет счастье.
Он посмотрел на часы. Было 17.05.
"Она говорила, что ее поезд в 18.15, - подумал Родион Павлович, - тут до гостиницы "Восток" всего-то 10 минут ходьбы, если быстрым шагом. Успею".