Джунгарский вопрос

С позиции обзора ситуации на момент разгрома Джунгарского ханства китайцами, Семиречье принадлежало последним на правах победителей первых. Однако геополитика того периода подразумевала акценты претензий западного мира с расчетом на территории когда-либо бывших под авраамическим влиянием но, испытававших неоднократно откаты и наплывы то в одну, то в другую стороны. Иными словами, и, образно говоря, Ислам с седьмого века стал чем-то вроде "Младшего жуза казахов" в данных противостояниях с неавраамическими религиозными концепциями и традиционными верованиями. Перманентная борьба авраамических ловцов душ за домирирование стимуллировала их не гнушаться любыми привелегиями, даже, если они обретались "сводными братьями" от другой жены и не совсем вписывались в теологические предпочтения.

При этом, соответствующие авраамическим задачам гаплогруппы (Y, Mth) отнюдь не явлись доминирующими в регионе с далеко идущим расчетом на "расчистить" социо-ментальный контекст. А, наоборот, в отличие от татар, башкироа, узбеков, уйгуров и туркменов (таджиков по понятным поичинам не рассматриваю) в великой степи, основной частью, которой является территория нынешнего Казахстана, вездесущим стал генофонд сформированный априорно еще при монголах Чингисхана и его потомка Орду Ежена (старшего и ленного брата Бату, которому улус был отдан в управление). Этот генетический монолит доминантно наслоился на прежние волны огузов, кыпчаков и карлуков, которые по факту тоже обобщеено - трансъевразийцы от Тихого Океана до Центральной Европы, включая даже восточную Францию, готические Испанию и Италию, а также Скандинавию и Германию, пусть и с генетическим дрейфом в разные стороны.

На этом общем фоне понятным становится неутихающие в Казахстане "holy wars" в источниках по теме ойратов и их мифологизированного (отмечу, усиленно это стало нагнетаться еще в советскую эпоху) монстроуозного имиджа джунгар. В этой ситуации надо искать бенефициара. Очевидный бенефициар - исламизация как проводник авраамических концепций единобожия в регионе (при этом не первичный, с учетов прежних восточно-христианских волн) и восточная иранизация посредствам стимуляции заинтересованности у карлуков (их территориальных претензий через чагатаидскую общность, а также Кокандский реванш).

Отдельно необходимо выделить причину неустойчивости восточно-христианских культов в домонгольскую и ранне-монгольскую эпохи. Тема эта весьма закрытая и чаще всего сводится кратко к климатическим изменениям, повлекших за собой массовые перекочевки племен с востока в западном направлении, а также к исламизации. Но, не раскрытым в этой связи остается детализация того, почему одна авраамическая ветвь, уступила место другой, а также радиальная природа трансъевразийского феномена. Все это заслуживает отдельного рассмотрения и пока не должно отвлекать от джунгарского дискурса.

Под стратегии стимулляции ненависти к джунгарам создается весьма много мифов, дизайн которых порой впечатляет своими переплетениями с этнической идентификацией написанной для казахов позднесоветского и нынешнего периодов. Обобщая, можно увидеть, что явными и скрытыми бенефициарами используются боевой многопрофильный и многомерный информационный комплекс через легендирование для достижения перелома для последующей смены вектора агрегатного и парадигмального состояния муссирования темы в регионе. Ожидания всего этого осязаемы.

Но, наиболее важным в этом контексте в настоящее время является даже не определение очевидных первичных региональных бенефициаров, выводимых путем несложных аналитических работ, а геополитические силы заинтересованные в смене генетического и культурного фона в данной landlock area. Фон этот, вероятно, не принимается в номенклатурный рассчет на постоянной основе, а фигурирует лишь в инструментальной роли пандитов для геополитических метотехнологических комплексов.

Базисную подготовительную работу в этом контексте можно рассмотреть в программном ретроспективном материале The Great Game by Piter Hopkirk (есть в свободном доступе в сети, в том числе и на русском языке). Через призму этого обзора можно понять обоюдостороннюю практику цивилизаторских процессов для landlock area и рассмотреть переплетенные нити, ведущие к точке биффуркации. Проще говоря, борьба империй в регионе - не дихотомия выбора для аборигенов, разделенных по разные стороны. Первопричина ее - путь в один КОНЕЦ по любую сторону фронтьера. Либо индийскими пандитами, либо проводниками-казахами. При этом, собирательно и те и другие могут обобщенно называться "пандитами".

Очевидно, что "синоптики" данных процессов, способные уже мыслить если не тысячелетиями, то в масштабах не одного столетия, научились использовать местных "пандитов" как "негритят" в своих задачах для отстаивания сфер влияния. Чужими руками всегда легче жар загребать. А пандитов по обе стороны нежалко даже если они глубоко в теме. Намного глубже нанимателей. Степенью "пандитизации" и жертвенности служивых сословий любая империя пренебрегает, если первичная задача - преуспеть в соревновании за пальму первенства с конкурентом если не за "первородство", то за первенство.

В этом вопросе рекомендую ознакомиться с книгой "Знания и окраины империи" Яна Кэмпбелла, чтобы понять перманентную роль отведенную т.н. казахам в продвижении парадигмы, наметившейся еще в преддверии БОЛЬШОЙ ИГРЫ. В дополнение, не лишним будет обратить внимание на материалы евразийцев до революционного периода, ключевые документы Алаш Орды и первых советских пятилеток, чтобы понять, почему казахский этномаркер стал доминирующим в номенклатурном обиходе в противовес другим и, кто инициатор этого мифодизайна, который и по настоящее время вкладывается в уста и умы клакёров и демогогов.

Резюмируя, с опорой на теорию управляемого хаоса, т.н. казахам и тем, кто является ломехузами и их продуктами в имеющейся среде, никогда не освоить тактику непротивления насилию. Т.к. стимулирование противоречий перманентно. Вместо социально ориентированного государства на данной landlock area всегда предпочтителен серпентарий, где одна природная составляющая оформляется вечным врагом.