***

-Одна нерусь, одна нерусь! – скорбно качая головой, жаловалась то ли случайной собеседнице, то ли самой себе пожилая женщина,  глядя в окно автобуса.

Автобус проезжал посёлок, каких в этом районе были десятки. А женщина сама была от сохи. Только, стоило ли уповать на то, что эти брошенные сельские, а раньше колхозные, земли обрели теперь новых хозяев, переселившихся из других земель.

Любой земле нужен хозяин. Любой земле нужны руки – а национальности она не спрашивает.

А хозяйствовать и трудиться пришедший в эти земли народ умел – тем более, что возделывать здесь доводилось чернозём,  а не каменистую почву высокогорья.

Но спустившийся с гор на просторные равнины, люд  местами всё еще жил по своим устоям, искаженным понятиями девяностых – словно завяз в них. В каждом селении вспыхивали порой вражда и разборки, с частым обращением к местному авторитету, а то и к смотрящему за своими по области – был до сих пор здесь такой.

- Геворик, - говорил я приятелю, что числился как раз авторитетом, - ты, вместо джипа этого нового, хату бы себе купил – по съёмным квартирам ведь живёшь!

- Э-эй, - тянул тот, - ты не понимаешь! Когда я на такой машине по какому-то вопросу приеду – полдела уже решено будет! А хата подождёт .

Вот, решили земляки в селе магазин построить. А где бумаги нужные выправить? К авторитетному Геворику и обратились: кто, как не он поможет грамотно! Денег дали, что на расходы запросил – две тысячи «зелени». Взял тот небрежно и милостиво, пообещал помочь в кратчайшие сроки.

Съездил на своём джипе черном в администрацию района, взял у пацана архитектора за сто долларов разрешение на установление летней палатки для торговли фруктами.  Землякам дал отмашку: «Стройте!».

Начали те закладывать фундамент, тут власти какие-никакие поселковые появились: «Кто разрешал?».  Засомневались земляки, снарядили ходоков в администрацию. Там и узнали – про палатку летнюю…

Э-эй! – разгневался Геворик. – Я вам что сказал: по администрациям ходить?!. Я вам сказал - магазин строить!

Кинулись тут обманутые со своей бедой и «непоняткой» к смотрящему своему – как к последней надежде: куда уж деваться!

- Зачем земляков обманул? – вызвал тот на разговор Геворика. – Деньги им отдай – эти две тысячи… И мне пришли полтысячи – за беспокойство.

Так магазин и не построили.

Когда через три, или четыре года, узнав, что смотрящего убили у ворот собственного дома обычным рашпилем,  я позвонил Геворику.

- Ну, понимаешь – у них такая работа тревожная… Судьба! Они это знают изначально, но на это идут.

Да – лучше жить спокойной судьбой. Не обманывая никого, и уж точно на том не наживаясь. Хоть, вовсе это и не гарантия того, что судьба – злодейка не стережет тебя с рашпилем, обухом ли, или топором за углом ближайшим.