Дым унесло наших костров... Часть восьмая

   Воспоминания о работе в лесоустройстве

   ПЕРВЫЙ СЕЗОН
   Часть седьмая http://proza.ru/2023/05/22/1480

   Гольцы.

   На обед мы по-быстрому разогрели тушенку с черемшой и заварили крепкий индийский чай «Три слона», запас которого я создал еще до полевых. Этот советский индийский чай был вкусный, ароматный, терпкий, быстрозавариваемый, и к тому же недорогой.
   Вышли наверх налегке, взяв с собой только дождевики и «карманное питание». Дорога плавными серпантинами забирала вверх, местами она была завалена камнями и землей, местами – заросла деревьями и кустарником. По всем признакам уже лет тридцать по ней не ездили. Арыки, проложенные когда-то вдоль обочин дороги, уже плохо пропускали воду, и ручьи местами бежали прямо по старым колеям. В нескольких местах мы видели фрагменты троп на более крутых склонах, по которым когда-то поднимались пешком кержаки, чтобы сократить длинный путь по пологим серпантинам дороги.
   Лесная растительность здесь - более бедная, чем в долине северного притока Большой реки, где я был вчера. В горном поясе преобладает все та же темнохвойная тайга - ель, пихта и кедр сибирский. Из животных мы часто видели бурундуков, сидевших на ветках деревьев рядом с дорогой и с любопытством глазевших на нас. Еще нам встречались пищухи, или сеноставки, получившие своё название из-за разнообразных звуковых сигналов, при помощи которых они перекликаются или оповещают друг друга об опасности. Пищухи - небольшие животные, внешне похожие на хомяков, но принадлежащие не к грызунам, а к отряду зайцеобразных. Из-за способности запасать сено на зиму пищух часто называют «сеноставками». Они часто сидели на камнях, пнях или стволах лежащих у дороги деревьев, с интересом разглядывая нас. Таких двуногих зверей они еще не видели. И мы хорошо рассмотрели их короткие лапки, округлые уши и маленькие хвостики. При осмотре местности пищухи приподнимаются, ставя передние лапки на какой-нибудь предмет, но никогда не становятся «столбиком», как это делают зайцы и грызуны. Они не впадают в спячку, поэтому зимой питаются заготовленным сеном. Пищухи собирают свежую траву и складывают её в кучи – «стожки», пока она не высохнет.
   Не обремененные рюкзаками, мы быстро поднимались по «тягуну». С подъемом темнохвойная тайга постепенно сменяется светлохвойной с преобладанием лиственницы сибирской и сосны, хотя островки кедровников с примесью пихты и ели встречаются до верхней границы леса. Кстати, лиственница - самая распространенная лесная порода России. На ее долю приходится 2/3 покрытой лесом площади. Но символом страны считают белоствольную березу, воспетую в стихах и в прозе.
   Нам пришлось переходить через горные ручьи, в нескольких местах пересекающих дорогу. Скоро нас накрыло дождевое облако. Мы шли по узкому коридору старой дороги как по тоннелю, конца которого не было видно. Местами сохранились полусгнившие лиственничные бревна бывших мостков. В долине широкого ручья я отметил нетипичное для этих мест смешанное насаждение с участием тополей. Для меня это не стало неожиданностью - с породным составом, лесорастительными условиями и другими особенностями здешних лесов мы были ознакомлены еще перед началом полевых. Не забылись и коллективные тренировки таксаторов.
   - Володя, это - «Тополь душистый» - объяснил я удивленному Володе. - Крупное дерево высотой до 25-30 м с толстым, до метра в диаметре, стволом. Леса с участием тополя душистого часто встречаются по галечным берегам горных речек, и далеко заходят в горы и в зону вечной мерзлоты. Ареал вида охватывает Сибирь, Дальний Восток России, Монголию и северные районы Китая. Тополь отличается высокой зимостойкостью, обильно выделяет фитонциды, убивающие болезнетворные микроорганизмы. Ароматические вещества, выделяемые листьями, насыщают воздух приятным ароматом и дезинфицируют его.
   - Подышим фитонцидами? – предложил Володя. Мы зашли в лесные заросли, которые напоминали «Парк юрского периода». Увы, насладиться приятным ароматом тополей вдоволь не пришлось. Там на нас набросились полчища оленьей кровососки и августовских клещей, и мы поспешно вышли на старинную дорогу и продолжили подъем.
   Я отметил, что с высотой деревья мельчают, начинает преобладать сибирский кедр. В разреженные кедрово-пихтовых лесах, по влажным пологим склонам начинают вклиниваться альпийские луга. Сплошного альпийского пояса в этом районе нет. На их островках встречаются водосбор, купальница азиатская, горечавки, фиалки, ветреницы, змееголовник, камнеломки, зубровка, незабудка болотная, легендарный «маралий корень» («левзея»). Последний является алтае - саянским эндемиком, проникающим в Монголию и Среднюю Азию, внесён в Красные книги различных уровней.
По мере подъёма травы становятся ниже, редеют.
   После небольшого отдыха у ручья мы продолжили путь. Альпийские луга плавно поднимались на восток, дорога местами сильно заросла травой и криволесьем. На заболоченных участках еще были видны следы лежневки – деревянного настила, устроенного из бревен хвойных пород.
   Уже к вечеру мы поднялись в горную тундру, располагающуюся выше альпийских лугов. Эта зона не радовала глаз разнообразием тундровой растительности, особенно на затенённых и сырых северных склонах. При этом флора южных склонов - более разнообразна. Типичные представители - карликовая берёза и ива, рододендрон золотистый, можжевельники, проломник, лютик алтайский, ветреница горная, горечавки, куропаточья трава, мхи, ягель и накипные лишайники.
   Надо сказать, климат данного района – континентальный, с выраженной высотной поясностью. Температура здесь опускается в среднем на 1° на каждые 150 м подъёма. Разница в длине тёплого периода года между осевыми хребтами и предгорьями - около 40 дней…
   Туман сгущался, но впереди виден был просвет. Светом в «конце тоннеля» оказалось озеро, лежащее под скальной грядой. Из озера вытекала река, несущая свои воды на северо-запад – к нашему табору. Растительность здесь была еще беднее, преобладали каменистые россыпи, кое-где заросшие карликовой ивой. Вершины гор терялись в дождевых облаках. Были видны лишь сглаженные «бараньи лбы» ближайших скальных отрогов. Мы стояли и любовались суровой красотой этих гор. Кое-где в расщелинах скал прятались небольшие снежники, белые шлейфы от них спускались к озеру. Восточный берег озера был укрыт лавинным снегом. Дорога обходила озеро справа и шла к седловидному понижению в хребте. Очевидно, там и был перевал, на который мы планировали взойти завтра. Видимость падала. Пошел сильный дождь с грозой, от которого мы укрылись в гроте под скалой. Из трещин в скальных стенах потекли потоки воды.
   При первом же прояснении мы заторопились вниз, скользя на мокрых камнях. Разлившиеся ручьи пришлось переходить уже с самостраховкой на кол-альпеншток.
   «…Не искали мы легких путей,
   И куда б нас судьба не бросала –
   Шли по жизни, как горной тропе,
   Покоряя судьбы перевалы…».
   В избушке нас никто не ждал. Кострище было залито водой. Мы устали, готовить ужин уже не хотелось - ограничились крепким чаем. Слава богу, у нас еще остались несколько маринованных огурчиков Борисыча и кружок копченой колбасы. Ночью в избушке шуршали лесные полевки, по крыше пробежали какие-то зверьки. Всю ночь шел дождь, крыша кое-где стала протекать, и нам пришлось укрыться дождевиками…
   …Раннее утро следующего дня было туманным, временами налетала морось, но серьезного дождя не было. Заварив в кружках крепкий кофе, мы обсудили с Володей планы на текущий день. Если погода позволит, мы поднимемся на перевал и спустимся с него сегодня же в наш табор на Большой реке. В любом случае завтра мы должны «сниматься» и выходить к переправе, где нас должны встретить коллеги.
   Мы сразу же обратили внимание на то, что склоны перегружены водой. Вода стекала на дорогу отовсюду, в ямах и колеях появились глубокие лужи, которые пришлось обходить. Разлившиеся ручьи также превратились в серьезные препятствия: течение их заметно усилилось. Но труднее всего было идти по заболоченным участкам альпийских лугов – старая лежневка ушла под воду, и пришлось «месить грязь» вслепую. Тем не менее уже к полудню мы поднялись в тундровый пояс и еще через час подошли к гольцовому озеру, откуда вытекала река. Весь секрет быстрого подъема заключался в том, что мы шли без остановок, в умеренном темпе, не сбивая дыхание.
   Дорога за озером шла по каменистым россыпям, и не была залита водой. На перевальном взлете подъем был покруче, местами дорога была завалена камнями, скатившимися со склонов. Перевал оказался не таким, каким я его себе представлял. Это было каменистое, местами заболоченное плато с блюдцами озер. Вокруг него возвышались несколько гольцов с плоскими «столовыми» и куполообразными вершинами, похожими на космодромы инопланетян. Это говорило о том, что хребты не подвергались оледенению. Этот горный массив находился как бы на грани современного оледенения.
   Мы довольно долго бродили по перевалу, забыв про обед. Такие перевалы часто называют «тракторными», так как на них могут подняться не только гусеничные вездеходы, но и обычные трактора и полноприводные машины повышенной проходимости. В хорошую погоду перевал был доступен и конным подводам кержаков. На перевальном плато дорога местами терялась в лабиринте проток и болот, лишь остатки лежневки показывали ее направление. На плато были истоки двух рек. Одна из них, текущая на запад, впадала в гольцовое озеро, другая река текла на восток - в долину Главной реки. В этом районе все основные реки имеют болотно-озерное питание, их истоки лежат на платообразных заболоченных понижениях в хребтах. Эти плато как гигантские губки впитывают в себя осадки и отдают воду рождающимся в них рекам. Во время продолжительных дождей болота и озера на плато переполняются водой, и это приводит к резкому увеличению сброса воды в реки, вызывая дождевые паводки.
   Увы, из-за сгустившейся облачности увидеть долину Главной реки, в которую севернее впадала наша Большая река, нам не удалось. Мы разожгли небольшой костерок на ягельной полянке и заварили «шаманский чай» с Саган Дайлей (Рододендрон Адамса), цветы и листья которой собрали в гольцах. Это растение еще называют по-разному: "бурятский женьшень", "белое крыло", "душистый багульник". Я очень люблю этот чай с легким привкусом хвои, полыни, земляники, чабреца и барбариса. О его воздействии на организм ходят легенды: тибетские мудрецы утверждают, что отвар саган-дайля продлевает жизнь, а в Бурятии этот чай традиционно пьют шаманы. Слова «сааган» и «дали» в переводе с бурятского означают «белое крыло». Старинная бурятская легенда рассказывает об истории любви юноши Сагана и девушки Дайли, живущей на склоне горы. Дескать, старая шаманка, завидовавшая их счастью, решила разлучить пару, расставив капканы в местах их встреч. Саган был ранен, но ему удалось превратиться в белого орла и унести возлюбленную. А там, куда падали капли его крови и слезы Дайли, вырос диковинный куст, листья которого были лечебными. Существует и менее поэтичное объяснение названия. Если присмотреться, можно заметить, что вытянутые листья растения покрыты белым пушком, который при желании можно сравнить с птичьим. Рододендрон Адамса занесен в Красные книги Бурятии, Сахалина, Забайкалья и Хабаровского края. Мы с удовольствием пили этот чай, усевшись на мягкие копны душистой травы, заготовленной сеноставками. Увы, расслабиться нам опять не дала капризная погода. Пошел мелкий дождь, и мы, едва допив чай, стали в темпе «сваливать» вниз – к базе…

   Прощание с Большой рекой.

   Спускаясь по пути подъема, мы в нескольких местах видели свежие медвежьи и лосиные следы. Около избушки у очага резвились еноты, спрятавшиеся в густой траве при нашем появлении. Надо было отдохнуть, и мы устроили себе обеденный привал часа на полтора. Попрощавшись с гостеприимной избушкой, продолжили спуск к Большой реке. Возвращение чем-то напоминало видеоролик, отматываемый назад: темнохвойная тайга, пойменные луга, следы селя, курумник, долина Большой реки. Кажется, погода начала налаживаться, в плотной пелене облаков стали появляться окна, в которые несмело выглядывало догорающее солнышко. Под нами, за «Долиной руин», в красных лучах заката блестела ленточка реки. Мы спустились в долину. Где-то здесь должны быть опоры бывшего моста. Где же они? Мы вышли на берег и не узнали нашу Большую реку. Плесов не было, опоры бывшего моста едва были видны над водой. В мощном турбулентном потоке мимо нас проплывали вывороченные с корнем деревья и кусты. Река шумела, сердито выплескивая к нашим ногам грязную пену.
   - Дождевой паводок... Как же мы будем переправляться завтра на тот берег? – задал резонный вопрос Володя.
   - На резиновой лодке не переправиться. Будем думать – ответил я. – Продуктов у нас еще на пару дней, плюс рыбалка и грибы. Ничего, ведь Робинзон Крузо как-то выживал на необитаемом острове. Согласен быть Пятницей? Унывать не будем, это грех. Уверен - о нас позаботятся коллеги.
   Думать по сути дела было не о чем, и мы в темпе пошли к нашему табору – светового времени оставалось уже немного. Там все было на месте, только на тенте скопилась дождевая вода, оттянув его вниз, и часть дров на берегу притока унесло…
   …На следующий день, сняв лагерь, мы уже ждали коллег у бывшей переправы, от которой не осталось и следа. Трудно было представить, что мы здесь недавно переправлялись. Время близилось к полудню, и до запланированного приезда лесников оставалось еще три часа. Володя задремал на солнышке, а я решил прогуляться по коренному берегу вверх по течению. В верховьях реки на юге небо очистилось от туч, значит – вода скоро начнет спадать. Я взял на память несколько камешков белого кварца на берегу. Камни – моя слабость, из всех дальних поездок я привозил на память камни. Их накопилось уже много, и найти им место было довольно сложно. Пришлось потеснить книги, и часть книжных полок освободить под камни. Здесь были и обычные камни, привезенные из интересных мест, с вершин, перевалов, и довольно ценные, камни – «самоцветы»: амазонит, лазурит, родонит, яшма, пегматит, горный хрусталь, морион, цитрин, аметист и др. Один из найденных на берегу Большой реки камешков белого кварца по форме и размерам очень напоминал кусок прессованного сахара - «рафинада». Впоследствии я в шутку иногда подбрасывал кусок этого «сахара» в чай своим друзьям и коллегам. Они долго мешали ложкой чай, стараясь растворить его, иногда даже брали «на зубок», прежде чем понимали подвох. Но и мне от них порой «доставалось». Однажды под Новый год мне в пельмень положили жгучий перец, в другой раз на маршруте в рюкзак засунули пару кирпичей…
   За поворотом реки на крутом скалистом берегу росли две сосны. Они стояли рядом, их ветви переплелись - деревья как бы поддерживали друг друга.
   «…Две сосны, две сосны – им наверно сто лет,
   Две кудрявых сестры на холодной скале
   Им одним над стремниной стоять суждено,
   Пить осенних дождей разливное вино…».
   Я вернулся к переправе. Володя все еще спал на копне сеноставки. А вот на месте табора сеноставок почему-то не было, иначе всезнающий ВГ подстелил бы их сено под палатку. Я тоже хотел было поваляться, и тут меня осенила мысль.
   - Что же мы ничего не предпринимаем? Эвакуация нас возможна только по воздуху, на вертолете. Надо срочно искать подходящую площадку для его посадки!
Растормошил Володю, и мы отправились на поиски подходящей вертолетной площадки в разные стороны. Встретившись в условленное время, подвели итоги. Выше по течению, куда я ходил, площадки не было, вверх по склону - тоже. А Володе повезло. Он прихватил с собой мой бинокль, и разглядел хорошую, относительно ровную площадку в «долине руин», недалеко от бывшего моста. Мы подхватились, и в темпе перебрались туда, благо – камни были сухие.
   Через час мы услышали гул приближающегося вертолета. Он шел низко над землей курсом на то место, где мы недавно переправлялись через Большую реку – лесники это место хорошо запомнили. Я дернул чеку сигнальной ракеты – и красная звезда взмыла ввысь.
   С вертолета всполох ракеты увидели, и сразу же изменили курс, повернув в нашу сторону. Старый добрый МИ-8, молотя воздух и лязгая винтами, некоторое время полетал над нами, оценивая обстановку, затем завис и плавно приземлился в центре каменистой площадки. После остановки винтов из «вертушки» спрыгнули трое: помощник лесничего Семен Борисович, (Борисыч), директор лесхоза Николай Евгеньевич и начальник нашей партии Александр Михайлович (Михалыч). Мы были рады встрече, только командир вертолета, попинав уткнувшееся в камень колесо, проворчал:
   - Могли бы и получше расчистить площадку от камней… Он спешил на аэродром, и мы через полчаса уже летели на кордон. Я проинформировал Михалыча о проделанной работе, ответил на интересующие его вопросы. Володя о чем-то оживленно разговаривал с Борисычем.
   - Как там у тебя Икара поживает? – не удержался я.
   - Нормально, привыкает. ПриСССлось в порядке воспитания на время посадить ее на цепь. У ней не сложились отноСССения с моим клеваСССим гусаком ГоСССей, который был вместо сторожа, никого чужого не впускал во двор. Кобель-то мой старый совсем плох стал... В обСССем, гонора и перьев у драчливого гусака поубавилось. Борисыч все также шепелявил, но уже не без нашего активного участия набрался смелости и записался на прием к стоматологу в ЦРБ.
   Под бортом проплывало зеленое море тайги с зеркальцами озер, перечеркнутое ленточками рек и ручьев. В считанные минуты мы пролетели над лесами, в которых я работал почти три месяца, которые исходил за это время вдоль и поперек.
   «…Мы – не атеисты, мы верим во что-то:
   В романтику, встречу, дорогу, костер
   Нас в небе крестили винтом вертолеты
   Над серой купелью таежных озер…».
   Михалыч вывел меня из задумчивости:
   - Завтра «сворачиваемся» в этом лесничестве и отбываем в контору экспедиции. Тебя командируют на другой объект, в другой регион, с другой партией. Надо помочь сделать там обследования, работы – дней на десять. Они и нам при необходимости помогают. Я вплотную занимаюсь проектом организации и развития лесного хозяйства лесхоза. При этом постараюсь учесть и твои предложения, касающиеся перспектив использования восточного резервного массива. Администрация лесхоза и управления нас поддержит.
   Директор лесхоза Николай Евгеньевич утвердительно кивнул:
   - Вопрос рационального использования этого хвойного перестойного леса, включая проведение комплекса санитарно-оздоровительных мероприятий, давно назрел. Будем решать вопросы на межведомственной комиссии. Вам привет от Владимира Григорьевича. Он сейчас у нас в лесхозе.
   - Передайте и ему большой привет и благодарность за помощь – сказал я. - Еще просьба – передайте ему тент, он нас здорово выручил.
   - Борисыч, спасибо тебе за «свойскую» и огурчики – включился в разговор Володя. – Занимайся зубами – не гоже жить беззубому с молодой женой!
   - Да она меня всего-то на два года моложе – оправдывался Борисыч.
   - Дак ты чо – совсем немощным стариком стал? – подначивал его Володя.
   - Да нет еСССе – надо, конеСССьно вставить зубы – согласился Борисыч...
   Вертолет быстро доставил нас на кордон. Директор лесхоза с Борисычем отбыли домой на тентованном УАЗике. У кордона стояла и наша видавшая виды «Шишига».
   Завтра мы покидаем ставшее родным лесничество. У меня оно – первое, а у Михалыча их было много. Прощайте ставшие друзьями коллеги, прощай гостеприимный кордон, прощай Большая река!
   «…Там есть простор желанный,
   Ставший и мне родным,
   А над рекой туманы –
   Как сигаретный дым
   Там если нету света -
   Тлеет огонь свечи,
   И перевальным ветром
   Пламя гудит в печи…».


06. 2023 г.