Петербург в декабре...

Вылет из Петербурга в декабре смерти подобен.

Месяц этот в Питере вообще болезненный. Плотные тучи. Из них, как по графику, падает то снег на воду, то вода на снег. Солнце восходит, но не светит. Да и не греет. Впрочем, не греет оно уже с октября.

Ты едешь по гололеду, по которому текут зимние ручьи. Едешь в Пулково, ибо больше некуда. Садишься в самолет.. Пилот включает форсаж и начинает разгон. Струи воды летят по крыльям самолета и срываются за ними в пропасть. Машина набирает высоту.

Вдруг, как вспышка! Голубое небо! Золотой шар солнца! Это здесь! Над Петербургом! Может быть, над шпилем Петропавловки? Или, над Балтийским Заводом, выписавшим в свое время мне путевку в жизнь номер два. А может быть, за плотной пеленой туч не видно, ты летишь над Первым Медом, в роддоме которого пол века назад мне выписали путевку в жизнь номер один? Все скрыто пеленой тумана.

Есть ощущение невероятности происходящего. Ты же дома? Паришь над ним совсем рядом? По вертикали километра три… Был бы июнь, ты бы мог рассмотреть на паркинге твой автомобиль, крышу дома и своего и соседа, Самуила Израильевича…Его, кстати, лучше видна, он ее недавно перекрывал.  Три километра! Всего три! Но этого достаточно, чтобы где-то далеко осталась вся жизнь на фоне зимнего дождя и мрака, а вместо нее настала радость единения с Солнцем!  Могучая подъемная сила крыла несет тебя в голубую высь! Туда, где теплый шар солнца… Это здесь! Это рядом! Это над нашими домами! Так наверное и будет с нами в конце жизни — душа воспарит к создателю… В вечный свет...

Впрочем, смерть не настоящая, а, скорее, учебно-тренировочная. Самолет перестает набирать высоту и ложиться на курс. Какой? А уже и не важно. Не важно куда лететь! Важно, что ты купаешься в голубой выси под ласковым солнцем.

А на что похожа посадка в декабрьском Петербурге? Мы плохо помним свои первые впечатления от появления на свет. Но, так как все люди при рождении плачут, вероятно, первое ощущение человека — обманутые ожидания.

Вот ты летишь в Петербург. В голове звучит кавалер трех Сталинских премий Рейнгольд Морицевич Глиер (не путать со Алоисом Альцгеймером). «Гимн великому городу»!  Перед мысленным взором твоим встает фаллический символ Александрийского столпа, выше которого ты несешься со своей непокорной головой. Несешься в великий город! В нем «Атланты держат небо на каменных руках». Вроде простая работа, но она невероятно важна для всего человечества! Петербург —  самый красивый город мира.

И вот, из бездны голубой твой самолет, прощально махнув закрылками солнышку, погружается в болото небесное. Проткнув его насквозь он снижается дальше, и уже бежит по взлетно-посадочной полосе, отвоеванной неизвестными строителями прошлого у болот земных. Ты выходишь в город, вдыхаешь воздух святого Петра полной грудью и… И этот стон у нас песней зовется. И ты едешь про прекраснейшему из городов, по его проспекту Большевиков, по улице Дыбенко его же. И завершаешь свой земной путь по Северной Столице, выезжая за ее пределы по проспекту Косыгина.

Да, декабрьская жизнь в Петербурге, это, во многом, обманутые ожидания. С другой стороны— завтрашний день уже на 8 секунд длиннее сегодняшнего. Поворот к Белым Ночам совершен!