Закон Ома - два бинома

С моей школьной подругой мы очень давно не виделись. Все не хватало то времени, то сил, то еще чего-то. А тут все сошлось и съехалось  именно в этом кафе.

- Как там наша Юлька? Работает еще?
- Работает! Я поняла - вообще без проблем. Девчонки из одиннадцатого ею восхищаются, а пацаны поголовно влюблены.

Перед моими глазами промелькнул образ голубоглазой, смешливой и обаятельной одноклассницы.

- А в меня не влюбляются
- И не будут, - припечатала подруга, - ха! В физику влюбиться? Ты чё себе вообразила?
Она фыркнула и закатила глаза.

 А у меня от этих слов снова началось раздвоение. Русская моя часть опечалилась взором, и полезла наружу платоновщина, а немецкая, - начала копаться в себе, внедряясь в шопенгауэрщину. Ох. Ну почему у меня все так сложно иногда!

Но подруга на этот раз была настороже. Знает ведь меня как облупленную.

- Эй, ну что опять за раздрай, - гаркнула она на все кафе и дернула меня за руку так, что едва не уронила на пол тарелку со своим пирожным.

- Кому нужен твой закон Ома, - два бинома, не знаешь, - сиди дома? У нее там стихи, лирика, чувства, страсти-мордасти, а у тебя что? Калориметры и разновесы дебильные, откуда гирьки все время пропадают.

- Не пропадают. У нас теперь электронные весы.
- Да ладно! Электронные! Хоть атомные! Чего опять скуксилась? Ну, найдется какой-нибудь очарованный, заколдованный в классе и полюбит ее, то есть тебя, тьфу! То есть вас с ней. С физикой. И будет тебе счастье.
- Ага. И будет мне счастье. Если найдется и если полюбит.

  Я с тоской посмотрела в окно, где полыхала уральская осень, а солнце кокетливо разбрызгивало свои зайчики между красными листьями рябины. Под ногой моей сиротливо жался потертый портфель с тетрадями для контрольных работ и стопкой листочков с непроверенным физическим диктантом.

 Сначала сготовлю ужин. Потом за детьми в садик: муж за младшим, я за старшим, потому что его садик ближе. Потом кормление семьи, тактический осмотр одежды детей на завтра, потом с ними же читать, считать, вырезать, лепить (или проследить, как они это будут делать с папой), потом их же (детей) мыть, укладывать спать. Потом контрольные работы, листочки, закон Ома…

- Але, ты, что в спячку впала? - донесся издалека раздраженный голос подруги. Когда уже вовремя будешь ложиться?

- Я ничего, ничего не успеваю! Не хочу ходить в эту школу, не хочу учить уроки, проверять контрольные, мыть мензурки, собирать дурацкие электрические цепи! Не хочу!

- Да, ладно, чего ты завелась-то? - подруга поняла, что упустила все же момент, когда можно было предотвратить всхлипы, слезы и сморкание в платок.

- Кто-то же должен работать в школе? И не такие уж дурацкие - эти электрические цепи, - буркнула она следом.
- Конечно, а кто их собирал за тебя в десятом классе?

- Ну и нечего было их собирать, может быть, работала бы теперь где-нибудь в приличном месте!
- Да? От возмущения у меня начисто высохли глаза.

- Это школа - неприличное место?! В кафе стало подозрительно тихо.

- Значит это в вашем SPA-салоне приличное место? Да я не за какие деньги туда не пойду полотенца подавать!

- Ну и сиди в своей школе, и реви, только там и место, - таким как ты!

 Подруга бросила деньги на столик, махнула лакированной сумочкой и вылетела на улицу.

Вот и поговорили. Ну почему у меня все так сложно иногда?
А в SPA-салон я все равно не пойду работать.