Глава пятнадцатая. Что день грядущий нам готовит?

Книга третья. В объятиях рынка.
Глава пятнадцатая. Что день грядущий нам готовит?

 Несчастье с Верой весной 1984 году ещё более осложнило положение братьев Гончаровых. Олег жил в Туле, в другой семье, однако, ему было не легче. Он также глубоко переживал за свою сестру, как и его два старших брата.
 Сергей постоянно жил в Крапивенке после своего развода с Людмилой. И это известие о несчастье с сестрой просто его убило. Он сразу же хотел броситься назад в Тулу, в больницу им. Семашко, но его тут же отговорили Олег с тёщей, Раисой Захаровной:
 - Ничем ты сейчас ей не поможешь. Ничего нового тебе там не скажут, а вот Олю и Егорку одних в доме никак сейчас оставлять нельзя.
 Сергей взглянул на заплаканных детей и остался. Олег с тёщей побыли немного с ними, потом же, Раиса Захаровна, сославшись на неотложные дела и взяв за руку зятя, направилась было с ним к калитке. Олег явно не хотел уезжать, Сергей его успокоил:
 - Езжайте, езжайте, а то Маша с Ромкой будут беспокоиться. Я один здесь справлюсь. Пока доберётесь будет уже темно.
 Но, постояв немного у калитки, они, всё-таки не решились их покинуть, вернулись в дом. Аркадий ещё неизвестно когда вернётся с работы, а за окном уже начинало темнеть. Сергей сел на диван в пустынном зале, посадил к себе на колени плачущую племянницу, прижал её к себе, погладил по волосам:
 - Не плач, всё будет хорошо, маму врачи подлечат немного и она тоже вернётся домой. Помнишь, как ты упала? Всё же прошло, правда? У тебя ничего не болит?
 - Нет,- плачущим дрожащим голосом прошептала Оля.
 Плечи её вздрагивали, она уткнулась лицом ему в грудь. Всхлипывая прижался к нему и Егорка. Сергей обнял их двоих:
 - Ну, что вы, успокойтесь, завтра я к ней с утра и съезжу. А потом приеду и всё вам расскажу.
  Олег с тёщей уже хозяйничали на кухне, скоро позвали их поесть. Сели все за стол, но аппетита ни у кого не было. Только крепкий чай немного взбодрил Сергея.
 По сути, он тоже стал здесь бывать редко, особенно ночевать. Через день. Работа отнимала много времени у Сергея.
 Как ни стремились они с Ниной не форсировать свои отношения, но сближение, пусть медленно, но но всё-таки происходило. Можно даже сказать, что в последнее время он и перебрался к ней жить, пока официально ещё не узаконив с ней свои отношения.
 Так что теперь Аркадий остался в доме один с Верой и с двумя этими маленькими детьми. А теперь, пока Вера будет находиться в больнице, Сергею чаще придётся здесь находиться. Да ещё неизвестно сколько дней она там пробудет?
 Аркадий часто задерживался в своей мастерской и приезжает очень поздно. Теперь ему тоже придётся изменить свой образ жизни и неизвестно как он к этому ещё отнесётся?
 Хотя, Сергей старался и до этого случая ежедневно их навещать, то теперь он считал это просто своей обязанностью. Потому что этих детей он считал своими и очень их любил, жалел. И они его тоже любили.
 Правда, Оле было тогда уже шесть с половиной лет, а Егорке тринадцать. Но всё равно, это были для него они ещё малые дети. Сергей решил сегодня и в последующие дни находиться здесь. Нина должна его понять. Только ночевать он приходил к ней.
 Аркадий, в этой ситуации, несколько растерялся. Как быть? Не бросать же ему теперь работу! К тому же, все домашние хлопоты лежали на Вере. А теперь её нет. Это приготовление пиши, стирка, уборка в доме. Что же делать?
 Правда, Сергей всегда в обеденный перерыв и после работы забегал в их "родовое гнездо", но уже и тогда, в новом месте его жительства, начали потихоньку поджиматься с этом вопросом. 
 Выражая всякий раз некое недовольство. Особенно, при почти ежедневных его задержках на работе. Тут-то и пришла к ним неожиданная помощь со стороны мамы Вадима. 
 Наталья Петровна, мать Вадима, была, конечно, уже на пенсии. Жила она вместе с дочерью и её подростком-сыном. Муж давно у неё умер, а дочь была в разводе, зятя не было. Так что и ей самой тоже помощь была необходима.
 Но всё же, она находила время и приезжала, причём, почти ежедневно в Крапивенку: готовить еду Аркадию и внукам своим, убираться в доме, стирать-мыть.
 Мать Вадима категорически не одобряла поведение своего сына, почти с ним не общалась, ругала его на чём свет стоит. К Вере же относилась сочувственно, любовью и жалостью. Как единственной своей невестке. Поведение её сына выводило из себя.
 Но и она, при таком напряжении, долго выдержать сверх нагрузки не смогла. Здоровьем она была некрепка, да и возраст сказался. Она заболела, слегла и попала в больницу. И кажется, надолго.
 В связи с выходом её из строя, положение братьев ещё более осложнялось. Они не знали, что предпринять. Из них всех более свободным оказался только Аркадий. Он не был женат и жил этом доме вместе с детьми.
 К тому же, не во все дни рабочей недели были у него уроки в школе. На него теперь и ложилась большая часть ответственность за детей. Но он тоже один не мог с такой нагрузкой справиться.
 Ведь он, как и Сергей с Олегом, не мог бросить работу, потому днём дети находились одни дома. Егорка перестал ходить в школу, Оля в детский сад. Братья переживали, волновались за них, но ещё и постоянно навещали сестру в больнице. Беспокоились за её здоровье. Она была в очень тяжёлом положении, на грани жизни и смерти.
 Не так скоро перевели её из реанимации в палату интенсивной терапии. Но и там положение её оставалось очень нестабильно, критическое. У неё была серьёзная закрытая черепно-мозговая травма.
 И потому они старались не осложнять её положение своим излишним присутствием и ненужным волнением за детей. Успокаивали и ободряли, говоря о том, что дома всё у них хорошо, дети ухожены и присмотрены, ходят в школу и неплохо учатся.
 Свекровь Веры, Наталья Петровна, оказывает им очень нужную им помощь, является добрейшим души человеком и прекрасной бабушкой для своих внуков. Но вот ей на свидание к ней, вместе с детьми, пока что приезжать было рановато, чтобы её не волновать и детей тоже не травмировать.
 Свиданья братьев с Верой, которые к ней ездили поочерёдно, были быстротечными, потому что ей требовался покой и были исключены всякие волнения. Да и не всегда их к ней допускали.
 Безвыходность их положения, однако же, вскоре разрешилось. Пусть и не с очень приемлемым для них выходом. Одна из родительниц учащейся девочки в художественной школе, где преподавал Аркадий, предложила ему, когда он  пожаловался ей на критическое положение в их семье:
 - Очень жаль мне сестру и её детей, они ещё очень маленькие. Дома одни, пока мы с братом на работе, то за ними их бабушка присматривала, а теперь и сама она в больнице. Очень нам тяжело, ведь детей во-время нужно кому-то накормить и приглядеть за ними, да, и в школу, детский сад потому они не ходят.
 - А давайте-ка, я похлопочу через знакомых, да и устроим мы их в интернат санаторного типа?
 - Какой интернат?
 - Для детей-сирот, слабых здоровьем, но довольно приличный, хорошо оборудованный и с обучением, как в средней школе.
 Аркадий сразу же согласился. Иного выхода не было. Учиться детям надо, чтобы не отстать от школьной программы.
 Родительница жила со своей семьёй в загородном посёлке Мыза, что на юге-западе Тулы. Сергей был против. Он не хотел этого, а предложить что-то иное он не мог. Это был интернат санаторного типа для детей больных туберкулёзом.
 Сергей боялся, что они там могут заразиться. Оля ещё до конца ничего не понимала, что с ними происходит и куда их хотят отдать, а Егорка вообще не захотел туда ехать.
 Капризничал и сопротивлялся. Сергею их было жаль до боли, но он прикрикнул на него, чего никогда не бывало, и он подчинился:
 - Там одной Оле очень плохо. С тобой ей будет надёжнее.Ты всегда сможешь её защитить.
 Только это заставило его поехать в этот интернат.  Он тоже понял, что выхода иного нет. Аркадию одному, без женской руки в доме, было тяжело. Сергей уже жил тогда  в другом месте и ничем ему не мог помочь. Так что Оля с Егоркой большую часть дня оставались дома без присмотра.
 Вот потому Аркадий и направил их в интернат. Скрепя сердцем, Сергей согласился с этим решением. Если бы он жил с ними, то постарался бы никуда не отправлять. Сергей едва сдерживал слёзы.
 Когда же он приехал, в тот же день отправки Егора, проведать их вечером, то этот интернат-санаторий показался ему настоящим детским домом. По сути так и было.
 Это был сиротский дом. От стен его веяло душевным холодом и одиночеством. Особенно, это ощущение неприветливости усилилось в нём, когда он увидел спускающуюся по лестнице шестилетнюю Олю. Она плакала, заметив Сергея, ещё более расплакалась. Рядом с ней никого не было, в том числе, и Егорки.
 Подхватив на руки девочку, и прижав к себе, вытирая ей слёзы и успокаивая, Сергей спросил:
 - А где Егорка?
 - Не знаю,- плакала Оля. Оказалось, что он на каких-то занятиях по подготовке уроков. 
 Переживая за Олю с Егоркой, Сергей дважды в неделю старался побыстрее завершить  вёрстку газеты в типографии, отдать в печать, да и бросится-мчатся тут же к автостанции местных маршрутов, чтобы успеть проведать детей в этой Мызе. Которая была достаточно далеко от Тулы, чтобы не поздно вернуться домой.
 Постараться побыть с ними хотя бы полчаса, ободрить их и привезти им какой-нибудь гостинец, в виде бутерброда с котлетой. Или же купить в столовой на автовокзале две порции курицы с макаронами. Макароны съедал сам, курицы детям.
 За что дети были ему благодарны и до слёз рады. Они скучали и были счастливы его видеть. А он старался их накормить.
 Ему, казалось, что им там очень плохо. И это было, действительно, так. Впервые они оказались одни вне дома.
 Когда же он уезжал, то не только у них, но и у него самого разрывалось сердце и проступали слёзы на глазах. Особенно радовалась Оля, когда он к ним приезжал. Она бросалась к нему на шею, плакала, уговаривая забрать её отсюда.
 Егорка же молчал. Он стал каким-то замкнутым и неразговорчивым. И это тоже мучило Сергея.
 В Крутой Яр Сергей возвращался уже запоздно, часов восемь-девять вечера. В зависимости от частоты следования автобуса и соблюдения им графика движения. 
 Часто приходилось его ждать на пустынной автотрассе. Санаторий-интернат находился не в самой Мызе, а в отдалении от него, в лесу, остановка автобуса была ничем не означена. И одному ждать здесь автобус, не зная придёт он или нет, было довольно неприятно.
 Объяснять же Нине и её дочери такие вот свои задержки, только лишь сложностями работы в типографии по выпуску газеты, было ему всё труднее. Но и не ездить к детям он тоже не мог, видя ту радость на их лицах, которую он им доставлял. Тем более, что это случалось всего лишь два раза в неделю.
 А в субботу и воскресенье он ездил к ним уже не вечером, а днём, попеременно с Аркадием, а то и все они вместе на "жигулях" Олега, когда он не был занят поездкой на свою дачу. И не только к детям в интернат, но и к Вере в больницу.
  Вера  пролежала в больнице довольно долго, несколько месяцев, но так до конца и не выздоровела. Так что дети её вернулись домой вместе с ней только только лишь после окончания учебного года.
 Братья и сестра Гончаровы не знали, как теперь сложится их дальнейшая жизнь. Даже и не знали того, что день завтрашний им готовит, далеко они не загадывали. 
 Но хорошего было мало. Всё было нестабильно и непрочно. Правда, все они имели неплохие должности-специальности, уважение на своих местах.
 Вере только пришлось уйти из банка и сменить работу на более оплачиваемую и престижную, она  стала работать начальником отдела кадров в жилищно-коммунального Управлении города.
 Зарплата у неё выросла и была теперь довольно неплохой. И это оказалась вполне кстати. Вадим пропал окончательно и не подавал вестей.
 Всё складывалось у них, пока что, довольно бы терпимо, если бы ни эта её неожиданная травма. У Веры теперь часто болела голова и порой ей приходилось уходить на больничный лист, а то и ложиться на время в больницу.
 Вот это начальству начинало не нравится. Работала она теперь в Туле, далеко от дома, потому возвращалась поздно. По пути успевала она заглянуть в городе в магазины.
 Автобусы в часы пик были переполнены и не всегда ей удавалось сразу уехать. Сергей за неё очень тревожился, как и за её детей. После работы он всегда заскакивал в Крапивенку.
 Аркадий же домой возвращался с работы поздними вечерами. Задерживался после занятий с детьми в художественной школе или же когда работал в тульской мастерской.
 За исключением летних каникул, когда он работал дома. Но и здесь помощь его была небольшой. В отличие от Сергея, он не любил ходить по магазинам. Они не были его стихией.
 На эта нагрузка была у него временной. Как, впрочем, на все прочие домашние дела и хлопоты. Для него важным было только лишь его творчество. Писал картины в саду или же в своей маленькой мастерской-гараже. А то, если невтерпёж, этюдник на плечо и в лес! Благо, что он рядом. Но он уходил далеко в поиске красивых мест.
 И потому, когда утром Вера собиралась на работу, он говорил ей, всякий раз, указывая на холодильник:
 - Думай, чем будешь детей своих кормить?
 И эти слова не выходили у неё из головы весь рабочий день. Едва он заканчивался, как она сразу же устремлялась в магазины. А на утро точно такой же вопрос:
 - Чем кормить детей?.
  Она удивлялась: "Неужели мои дети так много едят? Так отчего же они такие худые!". Видно, потому что они быстро растут: Егорке тринадцать, Оле шесть лет. Так нет, всё такие же маленькие и худые.   
 Правда, летом Аркадий на месяц выезжал с учащимися художественной школы на природу. То есть, не пленэр, живя там где-то в лесу или в поле в палатках и рисуя этюды.
 В это время дети оставались дома одни. Именно, в это время Сергей старался чаще навещать детей. И находился с ними, пока Вера не вернётся с работы домой.
 Дорога из Тулы была не ближняя, километров около десяти, да и транспорт часто подводил, автобусный график постоянно нарушался. Вера постоянно задерживалась с работы.
 Так что к себе домой в Крутой Яр, где Сергей жил теперь у Нины, он заявлялся довольно поздно, объясняя всё это своими трудностями при подготовке очередного номера газеты и поездками в типографию.
 Хотя и это тоже имело место. И здесь он нисколечко не врал. И, всё-таки, он беспокоился за поздние возвращение Веры из города. Всякое могло случится в дороге, в том числе, и время было неспокойное.
 Случалось что маньяки нападали на одиноких женщин, возвращавшихся домой после работы поздними вечерами. Особенно, в таких глухих местах, как Крапивенка. И не только с целью ограбления. Как оказалось, опасался он не зря.   
 Они сбылись не летом, а по-осени. Сентябрь тогда стоял пасмурным, темнело рано. Вера завершив свой рабочий день, как и прежде, направилась в магазины, что располагались невдалеке от автобусной остановки.
 Она в тот день получила зарплату, отоварилась так в магазинах, чтобы им хватило бы всем в доме на всю неделю. С двумя сумками в руках, с дамской через плечо, она вошла в автобус и села к окну.
 Недалеко от кондуктора, у самой двери, чтобы потом быстрее выйти. Основной поток пассажиров уже схлынул. В салоне было совсем немного народа. Семейная пара и девушка с парнем, пожилой мужчина с костылём.
 Вслед за ней в автобус вошёл ещё один пассажир, довольно крепкий молодой мужчина, что сел невдалеке от неё, в самом конце салона.
 Вера, ничего не подозревая, вначале не обратила на него никакого внимания, лишь только вскользь взглянула на него, занятая своими мыслями о доме и детях. 
 Автобус медленно тронулся. За окном поплыли улицы города, к которым она уже привыкла. Замелькал привычный пейзаж пригорода Тулы и вот уже Крапивенка. 
 Кондукторша негромко объявила остановку. Никто не обратил на неё внимания, кроме Веры. Кондукторша как-то беспокойно посмотрела на неё, собираясь что-то сказать. Но она ошибалась, та промолчала.
 Вслед за Верой, в Крапивенке, вошёл тот молодой человек, который в автобусе устроился в самом конце салона. Погружённая в свои мысли, она, опять же, не обратила на это внимания. Шла, размышляя о детях и чем она сейчас их накормит. А зря.
 Позже Вера так расскажет о случившемся своим братьям:
 - Выхожу я на своей остановке, как тот мужик вслед за мной. Я не обратила на него никакого внимания, так как он не был мне знаком. Не из Крутого Яра он. Мало ли куда человек едет?  Иду я себе, под тяжестью двух сумок, гнусь до земли, да ещё сапоги на мне на высоких каблуках. Только о том и думаю, как до дома добрести. Вокруг густые сумерки, фонари вдоль дороги плохо освещают. В землю смотрю: куда ноги ставлю. Иду и не вижу, что он идёт за мной...
 Но вот дошла она до перекрёстка, где поворот на её улицу, вдруг кто-то схватил её сзади, зажал рот рукой:
 - Молчи...- и матом,- а то убью!
 Свалил он её с ног и придавил к асфальту. Она пытаюсь сопротивляться, но сумки не бросила. Держит крепко. Продукты нужны детям на неделю. Когда же он схватил её за лицо, то попал руками на очки.
 Они сдвинулись и Вера увидела того мужика, что ехал со ней в одном автобусе. Так он, не вырвав сумки из рук, схватился за сумку, что висела у неё на плече. Она же, сумки всё равно не бросая, зажала и ту, что на плече. Крепко держит её локтем, прижав к телу, да как закричит во весь голос, вывернувшись из-под его ладони:          
 - Брось, сволочь! Помогите!!
 Где-то хлопнула дверь, вспыхнули окна в домах. Напавший на неё мужик вскочил и изо всех сил дёрнул сумку, что висела у неё на плече, оторвал её от длинных ручек и бросился бежать.
 Вера за ним: ведь в ней все её деньги!
 Добежала до конца улицы и увидела, что напавший побежал в Крутой Яр через Берёзовую рощу.
 Она назад. Но не домой, а к нашему соседу, бывшему прокурору области, что жил на нашей улице:
 - Меня ограбили, почти у самого дома...
 - Куда он побежал?
 - В Берёзовую рощу...
 Не мешкая, бывший прокурор позвонил, назвав себя, в Крутояровское отделение милиции. Его имя имело сильное воздействие. Благо, что в тот момент все наряды милиции были на колёсах. Немедля была дана команда и тут же, тремя нарядами, были перекрыты все выходы и входы в ландшафтном парке "Берёзовая роща".
 Когда же грабитель появился на улице Полевая, то услышал окрик:
 - Стой! Ни с места! Что у тебя в сумке?
 - Не знаю...
 Грабителем оказался водитель-дальнобойщик и семейный человек, имевший маленького ребёнка. Ещё немного бы и он был бы уже в дальнем рейсе от Тулы. Вот так однажды закончилось это неприятное приключение для Веры при её возвращении с работы. 
 Но она, как потом сама удивлялась, даже и не успела испугаться. Думала о том:  "Чем тогда буду кормить своих детей?".
 Ни с продуктами, ни со своим деньгами она тогда не желала расстаться. А ведь могло бы быть совсем иначе и намного хуже. Просто было какое-то её фантастическое везение, что она осталась жива и грабитель сразу же был пойман, а деньги ей были возвращены полностью.
 Этот случай ещё более обеспокоил братьев. Они просили её не задерживаться так поздно на работе. Но Вера, по-прежнему, после работы навещала продуктовые магазины, где были огромные очереди.
 В середине восьмидесятых всё острее не только в Туле, но и во всей стране, чувствовалось нехватка продовольствия. А детей нужно было ей чем-то кормить. Да и ей самой с Аркадием чем-то питаться. От Вадима, по-прежнему, не было никаких вестей. У своей матери тоже почти не бывал.
 А Бочаров.
2025.
2020.