Глава вторая. Что день грядущий нам готовит

Серия 137 "Анналы смутного времени". Книга третья. "В объятиях рынка"..
Глава вторая. Что день грядущий нам готовит?

    Несчастье с Верой, случившиеся весной 1984-го года, значительно осложнило положение братьев Гончаровых. Олег жил в Туле, в другой семье, однако, ему было не легче. Он также глубоко переживал за свою сестру, как и его два старших брата.
    Сергей постоянно теперь жил в Крапивенке после своего развода с Людмилой. И это известие о несчастье с сестрой просто его убило.
    Он сразу же хотел броситься назад в Тулу в больницу им. Семашко, но его тут же отговорили Олег с тёщей Раисой Захаровной:
    - Ничем ты сейчас ей не поможешь. Ничего нового тебе там не скажут, а вот Олю и Егорку одних в доме никак оставлять сейчас нельзя.
    Они сразу приехали сюда, почти вслед за Сергеем, лишь только Аркадий сообщил им о несчастье с Верой. Аркадий успел заехать к ним перед работой.
    Сергей взглянул на заплаканных детей и остался. Сердце его наполнилось ещё большей болью. Олег с тёщей, побыв немного с ними, но потом Раиса Захаровна, сославшись на неотложные домашние дела и взяв за руку зятя, направилась было с ним к калитке. Олег явно не хотел уезжать, Сергей его успокоил:
    - Езжайте, езжайте, а то Маша с Ромкой будут беспокоиться. Я один здесь справлюсь. Пока доберётесь до дома будет уже темно.
     Но, постояв немного у калитки, они, всё-таки не решились их покинуть, вернулись в дом. Аркадий ещё неизвестно когда вернётся с работы, а за окном уже начинало темнеть. 
    Сергей сел на диван в пустынном зале, посадив к себе на колени плачущую племянницу, прижал её к себе, погладил по волосам:
    - Не плач, всё будет хорошо, маму врачи подлечат немного и она тут же вернётся домой. Помнишь, как ты упала? Всё же прошло, правда? У тебя ничего не болит?
    - Нет,- плачущим, дрожащим голосом прошептала Оля.
    Плечи её вздрагивали, она уткнулась лицом ему в грудь. Всхлипывая прижался к нему и Егорка. Сергей обнял их двоих:
    - Ну, что вы, успокойтесь, завтра я к ней с утра и съезжу. А потом приеду и всё вам расскажу.
    Олег с тёщей уже хозяйничали на кухне, скоро позвали их поесть. Сели все за стол, но аппетита ни у кого не было. Только крепкий чай немного взбодрил Сергея.
    По сути, он тоже стал здесь бывать редко, особенно ночевать. Через день. Работа отнимала у него много времени.
    Как ни стремились они с Ниной не форсировать свои отношения, но сближение, пусть медленно, но но всё-таки происходило. Можно даже сказать, что в последнее время он и перебрался к ней жить, пока официально ещё не узаконив с ней свои отношения.
    Так что теперь Аркадий остался в доме один с Верой и с двумя этими маленькими детьми. А теперь, пока Вера будет находиться в больнице, Сергею чаще придётся здесь находиться.
    Да ещё неизвестно сколько дней она там пробудет? Аркадий часто задерживался в своей мастерской и приезжает очень поздно.
    Теперь ему тоже придётся изменить свой образ жизни и неизвестно как он к этому ещё отнесётся?
    Хотя, Сергей старался и до этого случая ежедневно их навещать, то теперь он считал это просто своей обязанностью. Потому что этих детей он считал своими и очень их любил, жалел. И они его тоже любили.
    Правда, Оле было тогда уже шесть с половиной лет, а Егорке тринадцать. Но всё равно, это были для него они ещё малые дети.
    Сергей решил сегодня и в последующие дни находиться здесь. Нина должна его понять. Только ночевать он будет приходил к ней.
    Да и то не не всегда. Аркадий же, в этой ситуации, несколько растерялся. Как быть? Не бросать же ему теперь работу!
    К тому же, все домашние хлопоты лежали до того на Вере? А теперь её нет. Это приготовление пиши, стирка, уборка в доме. Что же делать?
    Правда, Сергей всегда в свой обеденный перерыв и после работы забегал в их "родовое гнездо", но уже и тогда, на новом месте его жительства, начали потихоньку поджимать его с этом вопросом. 
    Выражая всякий раз некое недовольство. Особенно, при почти ежедневных его задержках на работе. Тут-то и пришла к ним неожиданная помощь со стороны мамы Вадима. 
    Наталья Петровна, мать Вадима, была, конечно, уже на пенсии. В возрасте. Жила она вместе с дочерью и её подростком-сыном в Туле, покинув свою деревню.
    Муж давно у неё умер, а дочь была в разводе, зятя не было. Так что и ей самой тоже помощь была необходима.
    Но всё же, она находила время, в этих сложных условиях, приезжать в Крапивенку, причём, почти ежедневно: готовить еду Аркадию и внукам, убираться в доме, стирать и мыть.
    Мама Вадима категорически не одобряла поведение своего сына, почти с ним не общалась, ругала его на чём свет стоит. К Вере же относилась сочувственно, любовью и с жалостью.
    Как к единственной своей невестке. Поведение её сына выводило из себя. Но и она, при таком напряжении, долго выдержать такие сверх нагрузки не смогла.
    Здоровьем она была некрепка, да и возраст сказался. Она заболела, слегла и попала в больницу. И кажется, надолго.
    В связи с выходом её из строя, положение братьев ещё более осложнялось. Они не знали, что предпринять. Из них всех более свободным оказался только Аркадий. Несмотря на свою работу.
    Он не был женат и жил этом доме вместе с детьми. В отличие от Сергея и Олега. К тому же, не во все его дни недели были у него рабочими. И уроки в школе были не всегда в полном объёме. Его могли в школе подменить.
    Теперь на него и ложилась большая часть ответственность за детей. Но он тоже один не мог с такой вот нагрузкой справиться.
    Ведь он, как и Сергей с Олегом, не мог бросить работу, потому днём дети находились одни дома.
    Егорка перестал ходить в школу, Оля в детский сад. Братья переживали, волновались за них, но ещё и постоянно навещали сестру в больнице.
    Беспокоились за её здоровье. Она была в очень тяжёлом состоянии, в реанимации, на грани жизни и смерти.
    Не так скоро перевели её из реанимации в палату интенсивной терапии. Но и там положение её оставалось очень нестабильным, критическим.
    У неё была серьёзная закрытая черепно-мозговая травма. И потому они старались не осложнять её положение своим излишним присутствием и ненужным волнением за детей. 
    Успокаивали и ободряли, говоря о том, что дома всё у них хорошо, дети ухожены и присмотрены, ходят в школу и неплохо учатся.
    Свекровь Веры, Наталья Петровна, оказывает им очень нужную им помощь, является добрейшим души человеком и прекрасной бабушкой для своих внуков.
    Но вот ей на свидание к ней, вместе с детьми, пока что приезжать было рановато, чтобы Веру не волновать и детей тоже не травмировать.
    На самом деле Наталья Петровна лежала в больнице на ул. Мира. Братья не забывали и её навещать.
    Свиданья же братьев с Верой, которые к ней ездили поочерёдно, были тоже быстротечными, потому что ей требовался покой и были исключены всякие волнения.
    Да и не всегда их к ней допускали. Безвыходность их положения, однако же, вскоре разрешилось.
    Пусть и не с очень приемлемым для них выходом. Одна из родительниц учащейся девочки в художественной школе, где преподавал Аркадий, предложила ему, когда он  пожаловался ей на критическое положение в их семье:
    - Очень жаль мне сестру и её детей, они ещё очень маленькие. Дома одни, пока мы с братом на работе, то за ними их бабушка присматривала, а теперь и сама она в больнице. 
    Его слова вызвали у его собеседницы искреннее сочувствие:
    - Какой ужас! Очень нам тяжело, понимаю. Ведь детей во-время нужно кому-то накормить и приглядеть за ними, да ещё и в школу, детский сад проводить?
    - Потому они и не ходят,- вздохнул Аркадий.
    - А давайте-ка, я похлопочу через знакомых, да и устроим мы их в интернат санаторного типа?
    - Какой интернат?
    - Для детей-сирот, слабых здоровьем, противотуберкулёзный, но довольно приличный, хорошо оборудованный и с обучением, как в средней школе.
    Аркадий сразу же согласился. Иного выхода не было. Учиться детям надо, чтобы не отстать от школьной программы.
    Родительница жила со своей семьёй в загородном посёлке Мыза, что на юге-западе Тулы.
    Сергей был против. Он не хотел этого, а предложить что-то иное он не мог. Это был интернат санаторного типа для детей больных туберкулёзом.
    Он боялся, что они там могут заразиться. Оля ещё до конца ничего не понимала, что с ними происходит и куда их хотят отдать, а Егорка вообще не захотел туда ехать.
    Капризничал и сопротивлялся. Сергею их было жаль до боли, но он прикрикнул на него, чего никогда не бывало, и тот молча подчинился. А глаза его были полны слёз.
    - Там одной Оле очень плохо,- убеждал его Сергей,- с тобой ей будет надёжнее. Ты всегда сможешь её защитить.
    Только это заставило Егора поехать в этот интернат. Он тоже понял, что выхода иного нет.
    Аркадию одному, без женской руки в доме, было, действительно, тяжело. Сергей уже жил тогда  в другом месте и ничем ему не мог помочь.
    Так что Оля с Егоркой большую часть дня оставались дома без присмотра, пока шло их оформление в это детский санаторий.
    Вот потому Аркадий и направил их спешно в этот интернат. Скрепя сердцем, Сергей согласился с его этим решением.
    Если бы он жил с ними, то постарался бы никуда не отправлять. Сергей едва сдерживал слёзы.
    Когда же он приехал, в тот же день отправки Егора, а Ол же была отправлена раньше, проведать их вечером, то этот интернат-санаторий показался ему настоящим детским приютом. По сути так и было.
    Это был настоящий сиротский дом. От стен его веяло душевным холодом и одиночеством. Особенно, это ощущение неприветливости усилилось в нём, когда он увидел спускающуюся к нем по лестнице шестилетнюю Олю.
    Она плакала, заметив Сергея, ещё более расплакалась. Рядом с ней никого не было, в том числе, и Егорки.
    Подхватив на руки девочку, и прижав к себе, вытирая ей слёзы и успокаивая, Сергей спросил:
    - А где Егорка?
    - Не знаю,- плакала Оля. Оказалось, что он был на каких-то занятиях по подготовке домашних уроков. 
    Переживая за Олю с Егоркой, Сергей дважды в неделю старался побыстрее завершить  вёрстку газеты в типографии, отдать её в печать, да и бросится-мчатся тут же к автостанции местных маршрутов, чтобы успеть проведать детей в этой Мызе.
    Которая была достаточно далеко от Тулы, чтобы не поздно спеть вернуться домой. Постараться побыть с ними хотя бы полчаса, ободрить их и привезти им какой-нибудь гостинец, в виде бутерброда с котлетой.
    Или же купить в столовой на автовокзале две порции курицы с макаронами. Макароны съедал сам, курица детям.
    За что дети были ему очень благодарны и до слёз рады. Они скучали и были счастливы его видеть. А он старался их накормить.
    Ему, казалось, что им там очень плохо. И это было, действительно, так. Впервые они оказались одни вне дома.
    Когда же он уезжал, то не только у них, но и у него самого разрывалось сердце и проступали слёзы на глазах.
    Особенно радовалась Оля, когда он к ним приезжал. Она бросалась к нему на шею, плакала, уговаривая забрать её отсюда.
    Егорка же молчал. Он стал каким-то замкнутым и неразговорчивым. Это тоже мучило Сергея.
    В Крутой Яр Сергей возвращался уже запоздно, часов восемь-девять вечера. В зависимости от частоты следования автобуса и соблюдения им графика движения. 
    Часто приходилось ему его ждать на пустынной автотрассе. Санаторий-интернат находился не в самой Мызе, а в отдалении от него, в лесу, остановка автобуса была ничем не означена.
    И одному ждать здесь автобус, не зная придёт он или нет, было довольно неприятно. Но иного выхода у него не было и он уже думал о следующем свидании с ними.
    Объяснять же Нине и её дочери этакие вот свои задержки, только лишь сложностями работы в типографии по выпуску газеты, было ему всё труднее.
    Но и не ездить к детям он тоже не мог, видя ту радость на их лицах, которую он им доставлял. Тем более, что это случалось всего лишь два раза в неделю.
    А в субботу и воскресенье он ездил к ним уже не вечером, а днём, попеременно с Аркадием, а то и все они вместе на "жигулях" Олега, когда он не был занят поездкой на свою дачу.
    И не только к детям в интернат, но и к Вере в больницу. Вера пролежала в больнице довольно долго, несколько месяцев, но так до конца и не выздоровела.
    Так что дети её вернулись домой вместе с ней только только лишь после окончания учебного года.
    Братья и сестра Гончаровы не знали, как теперь сложится их дальнейшая жизнь. Даже и не знали того, что день завтрашний им готовит, далеко они теперь не загадывали. 
    Но хорошего было мало. Всё было нестабильно и непрочно. Правда, все они имели неплохие должности-специальности, уважение на своих рабочих местах.
    Вере только теперь пришлось уйти из банка и сменить работу на более оплачиваемую и престижную, она  стала работать начальником отдела кадров в жилищно-коммунального Управлении города.
    Зарплата у неё выросла и была теперь довольно неплохой. И это оказалась вполне кстати. Вадим пропал окончательно и не подавал вестей.
    Всё складывалось у них, пока что, довольно бы терпимо, если бы ни эта её неожиданная травма.
    У Веры теперь часто болела голова и порой ей приходилось уходить на больничный лист, а то и ложиться на время в больницу.
    Вот это начальству начинало не нравится. Работала она теперь в Туле, далеко от дома, потому возвращалась поздно.
    По пути успевала она заглянуть в городе в магазины. Автобусы в часы пик были всегда  переполнены и не всегда ей удавалось сразу уехать.
    Сергей за неё очень тревожился, как и за её детей. После работы он всегда заскакивал в Крапивенку.
    Аркадий же домой возвращался с работы поздними вечерами. Задерживался после занятий с детьми в художественной школе или же когда работал в тульской мастерской.
    За исключением летних каникул, когда он работал дома. Но и здесь помощь его была тоже небольшой.
    В отличие от Сергея, он не любил ходить по магазинам. Они не были его стихией.
Но эта нагрузка была у него лишь временной.
    Как, впрочем, на все прочие домашние дела и хлопоты. Для него важным было только лишь его творчество.
    Писал картины в саду или же в своей маленькой мастерской-гараже. А то, если невтерпёж, этюдник на плечо и в лес!
    Благо, что он рядом. Но он уходил далеко в поиске красивых мест. И потому, когда утром Вера собиралась на работу, он говорил ей, всякий раз, указывая на холодильник:
    - Думай, чем будешь детей своих кормить?
    И эти слова не выходили у неё из головы весь рабочий день. Едва он заканчивался, как она сразу же устремлялась в магазины.
    А на утро точно такой же вопрос:
    - Чем будешь кормить детей?.
    Она удивлялась: "Неужели мои дети так много едят? Так отчего же они такие худые!". Видно, потому что они быстро растут: Егорке тринадцать, Оле шесть лет. Так нет, всё такие же маленькие и худые.   
    Почему? Правда, летом Аркадий на месяц выезжал с учащимися художественной школы на природу. То есть, не пленэр, живя там где-то в лесу или в поле в палатках и рисуя этюды.
    В это время дети оставались дома одни. И еды стало детям вполне хватать. Именно, в это время Сергей старался чаще навещать детей.
    И находился с ними, пока Вера не вернётся с работы домой. Дорога из Тулы была не ближняя, километров около десяти, да и транспорт часто подводил, автобусный график постоянно нарушался.
    Вера постоянно задерживалась с работы. Так что к себе домой в Крутой Яр, где Сергей жил теперь у Нины, он заявлялся довольно поздно, объясняя всё эти задержки  своими трудностями при подготовке очередного номера газеты и поездками в типографию.
    Хотя, и это тоже имело место, здесь он нисколечко не врал. И, всё-таки, он очень беспокоился за поздние возвращения Веры из города.
    Всякое могло случится в дороге, в том числе, и время было неспокойное. Случалось что маньяки нападали на одиноких женщин, возвращавшихся домой после работы поздними вечерами.
    Особенно, в таких глухих местах, как Крапивенка. И не только с целью ограбления. Как оказалось, он опасался не зря. Предчувстви его не обманули.   
    Они сбылись только не летом, а по-осени. Сентябрь тогда стоял пасмурным, темнело рано. Вера, завершив свой рабочий день, как и прежде, направилась в магазины, что располагались невдалеке от автобусной остановки в Туле.
    Она в тот день получила зарплату, отоварилась так в магазинах, чтобы им хватило бы всем в доме на всю неделю. С двумя сумками в руках, с дамской через плечо, она вошла в автобус и села к окну.
    Недалеко от кондуктора, у самой двери, чтобы потом быстрее выйти. Основной поток пассажиров уже схлынул. В салоне было совсем немного народа. Семейная пара и девушка с парнем, пожилой мужчина с костылём.
    Вслед за ней в автобус вошёл ещё один пассажир, довольно крепкий молодой мужчина, что сел невдалеке от неё, в самом конце салона.
    Вера, ничего не подозревая, вначале не обратила на него никакого внимания, лишь только вскользь взглянула на него, занятая своими мыслями о доме и детях. 
    Автобус медленно тронулся. За окном поплыли улицы города, к которым она уже привыкла. Замелькал привычный пейзаж пригорода Тулы и вот уже Крапивенка. 
    Кондукторша негромко объявила остановку. Никто не обратил на неё внимания, кроме Веры. Кондукторша как-то беспокойно посмотрела на неё, собираясь что-то сказать. Но Вера ошибалась, та промолчала.
    Вслед за Верой в Крапивенке вошёл из  автобуса и тот молодой человек, который в автобусе устроился в самом конце салона.
    Погружённая в свои мысли, Вера, опять же, не обратила на это внимания. Шла, размышляя о детях и о том, чем она сейчас их накормит. А зря.
    Позже Вера так расскажет о случившемся своим братьям:
    - Выхожу я на своей остановке, как тот мужик вслед за мной. Я не обратила на него никакого внимания, так как он не был мне знаком. Не из Крутого Яра он. Мало ли куда человек едет?  Иду я себе, под тяжестью двух сумок, гнусь до земли, да ещё сапоги на мне на высоких каблуках. Только о том и думаю, как до дома добрести. Вокруг густые сумерки, фонари вдоль дороги плохо освещают. В землю смотрю: куда ноги ставлю. Иду и не вижу, что он идёт за мной...
    Но вот когда дошла она до перекрёстка, где поворот на её улицу, вдруг кто-то схватил её сзади, зажал рот рукой:
    - Молчи...- и матом,- а то убью!
    Свалил он её с ног и придавил к асфальту. Она пытаюсь сопротивляться, но сумки не бросила.
    Держит крепко. Продукты нужны детям на неделю. Когда же он схватил её за лицо, то попал руками на очки.
    Они сдвинулись и Вера увидела того мужика, что ехал со ней в одном автобусе. Так он, не вырвав сумки из рук, схватился за сумку, что висела у неё на плече.
    Она же, сумки всё равно не бросая, зажала и ту, что на плече. Крепко держит её локтем, прижав к телу, да как закричит во весь голос, вывернувшись из-под его ладони:          
    - Брось, сволочь! Помогите!!
    Где-то хлопнула дверь, вспыхнули окна в домах. Напавший на неё мужик вскочил и изо всех сил дёрнул сумку, что висела у неё на плече, оторвал её от длинных ручек и бросился бежать.
    Вера за ним: ведь в ней все её деньги!
    Добежала до конца улицы и увидела, что напавший побежал в Крутой Яр через Берёзовую рощу.
    Она назад. Но не домой, а к нашему соседу, бывшему прокурору области, что жил на нашей улице:
    - Меня ограбили, почти у самого дома...
    - Куда он побежал?
    - В Берёзовую рощу...
    Не мешкая, бывший прокурор позвонил, назвав себя, в Крутояровское отделение милиции. Его имя имело сильное воздействие. Благо, что в тот момент все наряды милиции были на колёсах.
    Немедля была дана команда и тут же, тремя нарядами, были перекрыты все выходы и входы в ландшафтном парке "Берёзовая роща".
    Когда же грабитель появился на улице Полевая, то услышал окрик:
    - Стой! Ни с места! Что у тебя в сумке?
    - Не знаю...
    Грабителем оказался водитель-дальнобойщик и семейный человек, имевший маленького ребёнка.
    Ещё немного бы и он был бы уже в дальнем рейсе от Тулы. Вот так однажды закончилось это неприятное приключение для Веры при её возвращении с работы. 
    Но она, как потом сама удивлялась, даже и не успела испугаться. Думала о том:  "Чем тогда буду кормить своих детей?".
    Ни с продуктами, ни со своим деньгами она тогда не желала расстаться. А ведь могло бы быть совсем иначе и намного хуже.
    Просто было какое-то её фантастическое везение, что она осталась жива и грабитель сразу же был пойман, а деньги ей были возвращены полностью.
    Этот случай ещё более обеспокоил братьев. Они просили её не задерживаться так поздно на работе.
    Но Вера, по-прежнему, после работы навещала продуктовые магазины, где были огромные очереди.
    В середине восьмидесятых всё острее не только в Туле, но и во всей стране, чувствовалось нехватка продовольствия.
    А детей нужно было ей чем-то кормить. Да и ей самой с Аркадием чем-то питаться. От Вадима, по-прежнему, не было никаких вестей. У своей матери тоже почти не бывал.
 А Бочаров.
Фото взято в открытом доступе.
2025.