Глава 1 Мари Берг

    Дорогой дневник, все так и просится наружу. Как говорится, не могу молчать!! Даже не знаю, как назвать этот свой период жизни… Мирное сосуществование. Вот! Самое лучшее определение. Мужчина, вроде, есть рядом, и, вроде, подставляет плечо в трудные минуты и  берет на себя ответственность и груз обязательств. Но ни на что не претендует, как мужчина. Может меня ждет? Что это я должна сделать первый шаг? А я его не делаю... Дура - дурой. Таких как он, вполне себе симпатичных, умных и обеспеченных, с руками отрывают.  Но… Может еще лет пять нужно подождать? Да нет, все вполне объяснимо. Наши расставания с предыдущими партнерами были так болезненны, и даже можно сказать, трагичными. И произошли они в один момент. И были мы взаимными свидетелями этих драм. И стали просто друзьями по несчастью. А потом у нас появилась общая цель. Вот как-то так!  Говорят, что не бывает дружбы между мужчиной и женщиной. Между друзьями по несчастью, наверное, бывает?  Но сначала он мне немного подерзил. Да-а, и даже не немного… Но потом поверил мне, и все у нас получилось. Про встречи с Лизой и Элис писать не буду, все написано в книге. А вот про весточку от Лизы, обязательно нужно рассказать. Ведь она, собственно и расставила все точки над И в этой истории.  О, это была целая эпопея в красивом городе Страсбурге. Как мы нашли этот Сент-Томас. Хорошо, что с нами на экскурсии был переводчик. Иначе, ничего бы мы не получили. Языком не владеем. А монахи не говорят по-русски. Но все же контакт состоялся. Морщинистый человек в черной сутане спросил, что мы желаем. Услышав, что нас  ждет посылка на имя Анны Мазур-Гнездовской, сначала опешил, а потом, мило улыбнувшись, предложил зайти назавтра. Назавтра, человек в сутане держал в руках маленькую пыльную коробку и такой же пыльный лист бумаги.               

– Госпожа Анна Мазур- Гнездовская –это Вы?  Здесь написано, сейчас минутку, надену очки, что Вы должны сказать еще и кодовое слово. Какое слово? Ну, Вам лучше знать, если Вы – получатель. Адам и Ева? Так , еще минутку…Верно… Пожалуйста получите свою посылку. Братья, если честно, еле ее нашли. И вот здесь мне распишитесь. Да, у нас тоже бюрократия. А как же иначе. Мы перед богом в ответе, а он ошибок не любит. Всего хорошего. Посмотрите еще саркофаг епископа Аделоха, он вон там. А фреска Святого Михаила вот на этой стене. Игру знаменитого органа, на котором играл сам Моцарт, вы сможете услышать в воскресенье. Другой, более новый, начала двадцатого века, играет на вечерней службе. Приходите.               

    Вот так я и написала, в конце концов, свою книгу об Элис. И даже отдала в издательство. И теперь жду … Но время ожидания очень непродуктивно. Я мучилась сомнениями, плохо спала. И Фрэд ждал вместе со мной пока… Пока его не посетила идея.
    
     Я одела тиару и одну серьгу с аметистом. Я не знала, что, в результате, выйдет. Увижу я Элис или нет? Мой опыт общения с родственниками подсказывал, что одна вещь - одна встреча. И колье, подаренное Элис Фрэдом я уже использовала. Остались серьги. Но все же надеялась на встречу. Меня толкали на этот поход в неизвестность некоторые обстоятельства. Во-первых, Фрэд решил создать частное детективное агентство. Частное детективное агентство, которое будет пытаться искать фамильные ценности и узнавать фамильные тайны, путем общения с умершими родственниками. И даже название придумал. «Свет и тени». Тени, конечно, подразумевались - прошлого. Обязанности, само собой, распределились просто. Он - идейный вдохновитель и юрист по составлению документации в одном лице. А я, все по скромному, просто буду разговаривать с умершими, и узнавать эти самые фамильные тайны, посредством фамильных украшений. В качестве гонорара будут отходить агентству, в том числе, и те самые фамильные украшения. Очень сложный план и очень простой одновременно. Фрэд убеждал меня долго: «Время на дворе - то самое, все вдруг поверили во всё. Бог, эзотерика, мистика, колдуны и целители. Мы не собираемся никого обманывать, напротив, мы хотим помочь людям. Ты, ведь, хочешь помочь людям?» Очень остроумно. « Ну вот! – говорил он- Посмотри, что творится на рынке. Деньги опять ничего не стоят. А украшения, особенно, фамильные, - стоят. Тем более, что у тебя работы раз - и не стало». Умеет нажать на нужную кнопку. « Квартиру свою ты продала, чтобы купить жилье Кириллу в Петербурге. Думаешь, что после Севастополя, он туда рванет? Ну, может быть…»  А я и сама не знаю, куда он рванет. Но квартира в Питере пусть будет. « На вырученные деньги от продажи бывшей квартиры Лизы  Юша купила однушку в Москве. Мы с тобой так решили и так сделали». Да мы так решили! Я так за себя решила, а он уж, глядя на меня. «И что осталось? Продать квартиру Бориса? И ценности из нее? Нет, это самое последнее дело. Как говорится, на случай атомной войны».  Можно подумать, я могу на что-то повлиять… Фрэд упрямо продолжал : «Огород и сад, оно, конечно, прекрасно, но кушать хочется не только огурцы и яблоки, и не только летом. Мне в администрации платят просто гроши. А это легальный способ что-то заработать. В конце концов, нас никто ни к чему не обязывает. Получится - хорошо, не получится - закроемся, да и все. Ты пойдешь на рынок торговать укропом, петрушкой и салатом, а я – к черным маклерам. Там, кстати, отлично платят ». Ну вот и все, мое будущее, практически определено! А, кстати, огород и сад весьма неплохие и в наше время многое значат. Особенно, если к ним можно попасть, только спускаясь  по лестнице веранды !! «Но у нас с тобой - свои моральные ценности, ведь, правда? Соглашайся, и каждый будет заниматься любимым делом. Я – общаться с клиентами, составлять документы и следить за их исполнением. Ты – общаться с родственниками клиентов, узнавать необходимые сведения». Какой молодец, так лихо все  распределил. «Хочешь – пиши книги об этом. Потом, по истечении определенного времени, конечно. Хотя…. если клиенты будут в другой исторической эпохе….Срок давности может уже и истечь. В общем, давай начнем. Как сказал Наполеон: «Главное ввязаться в драку, а там посмотрим». Да, с книгами - это серьезно и очень заманчиво. Во-вторых, у меня была личная просьба к Элис. Вот поэтому, я так жду этой встречи.               
     Что-то последнее время творилось со связью. Никаких быстрых пролетов, включения и выключения света, только длительное ожидание. Как будто меня проверяют перед тем, как дать возможность для общения. Фигура Элис медленно проявлялась на фоне прозрачного леса.               

- Это опять ты? Мне кажется, мы обо всем поговорили.

Да, не очень она мне рада. Речь придется говорить вдумчиво.
 
 - Приветствую тебя, Элис! Ты не будешь против  еще немного мне помочь? Скажу прямо, у нас сейчас наступили сложные времена. Наверху, во власти - борьба, как если бы католики снова начали войну с протестантами. Все ищут свою правду. А внизу, в отголосках этой борьбы, люди просто живут, хотят есть, пить, любить. Только время натурального хозяйства у нас прошло. Твой сад и огород - великолепны. Но они не в силах дать пропитание Фрэду. Только - эстетическое удовольствие. И вот он решил…., не знаю, как правильно сказать.. Решил организовать с моей помощью такое предприятие, нет, такое агентство… Короче, чтобы тебе было понятно – помогать людям узнавать их фамильные тайны. Ну а я – в качестве посредника между мирами.               

– Какая интересная мысль его посетила. Фрэд всегда был с неординарным мышлением. Поэтому, он смог принять такую, как я. И, вероятно, такую, как ты! А что от меня то надо?

Элис, явно, была не в восторге от моего визита. Но надо ее все же, как то, уговорить.

- Элис, я боюсь. Просто боюсь. В моей истории были только мои очень дальние родственники, потом ты, потом Лиза. Никто ко мне не был настроен агрессивно.               

– И Лиза? Ты видела Лизу? Как она устроилась в моем мире? То, что она вышла замуж за Альберта  можешь не рассказывать, я и так знаю. Видела их портреты на выставке.   

Ага, про Лизу было к месту. Может что-то и получится.               

- У нее все было в порядке, когда я виделась с ней. Жила в Страсбурге, в посольстве, с мужем и двумя детьми, Адамом и Евой. Мы же хотели прояснить ситуацию с ушедшими и пропавшими мужчинами. Она нам очень помогла. Повидалась со своим свекром, и с родителями Маргариты, да и с Маргаритой тоже. Если кратко об итоге ее встреч - Борис похоронен рядом с Марией, Маргарита вышла замуж за Мурада. Она нам сообщила все это через посредника, передала свои записи и дневники Марии, так что вся история нам теперь более или менее известна. Но  речь сейчас не об этом.               

– Как странно. Ты мне рассказываешь о моей истории, в которой я уже не участвовала. Хорошо, что ты хотела?               

Ну все, вроде идет на контакт. Ой, как все сложно.

– Элис, моя просьба будет для тебя неожиданной. Не могла бы ты помочь мне научиться светить пальцами. Только для самообороны. Я уже тебе говорила. Никто не знает, кто мне попадется при контакте. А так, смогу хоть кого-то остановить в его дурных намерениях.               

Элис, уже мягче, ответила: «Тебе бы нужна -Бэлла. Только она могла объяснять сложные вещи просто и доступно. Я тебе могу сказать только одно – нужно сильно этого захотеть и представить. Да, я в свое время, на всякий случай, записала по памяти, с помощью Юши, рецепты зелий для концентрации, для виденья в ночи и полетов. Они спрятаны в портрете Бэллы, на даче, в мастерской. Найди, сделай и пробуй. Только этим я могу тебе помочь. Если получится, приходи похвалиться.

Ну конечно, а как же иначе.               

Пройдя в мастерскую, я нашла портрет Бэллы. Он висел в простой деревянной рамке, со стеклом. Сняв его, нетерпеливыми пальцами освободила заднюю картонную подкладку и нашла несколько листочков в клетку, вырванных, вероятно, из школьной тетрадки. Приведя в порядок портрет, и вернув его на место, я начала внимательно читать эти рецепты, написанные круглым детским почерком. Так, настой для концентрации: «Золотой корень – три больших щепоти. Вино -15 унций. Залить в черную бутыль и настаивать месяц. Березовый гриб – маленькая щепоть. Пыльца с  луговых цветов - маленькая щепоть, Вино - 2 унции. Гриб и пыльцу добавить в горячее вино, настаивать 12 часов. Настои соединить в равных частях, встряхнуть, добавить унцию грудного молока и оставить на ночь за печью. По одному глотку перед упражнениями». Что такое золотой корень? Ну, березовый гриб, это ясно,  чага. Грудное молоко - это как? Н-да, тут еще ингридиенты поискать надо. Ну что же, чем интереснее задача, тем любопытнее итог. Будем искать, как говорил Семен Семеныч Горбунков.   
   
    Фрэд, тем временем, развернул бурную деятельность и, вскоре, в торговом центре на окраине было снято небольшое помещение с двумя отдельными кабинетами. Запустил на телевидении маленький рекламный ролик, рассчитывая не только на местный контингент, но и на иногородних клиентов. Открылись!! В течение недели я отвечала на телефонные звонки и делала записи в книге посещений. Но посещать нас  никто не торопился. Мне, правда, скучать было некогда. Я искала составляющие для настойки. Часть нашла в аптеке, часть на рынке у бабушек, местный роддом тоже мне не отказал, и теперь жду окончания срока приготовления. Месяц прошел впустую. Ни один житель этого города не захотел узнать никаких семейных тайн. Но Фрэд не сдавался. «Подожди - говорил он - это очень необычная услуга, люди пока не готовы сразу прийти. Фамильными тайнами делятся не со всеми». А я и не возражала. Нет, так нет. Мне же лучше. Настойка была уже готова и требовала испытания. В субботу вечером, я углубилась в лес за дачей. Нашла подходящую, как казалось, полянку. Встала в центре, успокоившись, сделала несколько дыхательных упражнений и глотнула настоя. Долго стояла, прислушиваясь к ощущениям. Ничего. Еще глоток. Опять ничего. Еще два глотка. Небольшой шум в голове, сходный с теми ощущениями, что при встречах с родственниками заставил меня остановиться. Я еще подумала : «Элис, что-то я неправильно делаю» , и стала возвращаться. В лесу сумерки наступали быстро, и я ускорила шаг, чтобы не оказаться в полной темноте. Внезапно в голову пришла шальная мысль - а вот сейчас, когда мне очень нужно не заблудиться, не споткнуться, может получится? Я глотнула еще настоя и встала с вытянутой рукой, направив ее на ближайший куст. Думала и желала света. По руке, от затылка по плечу и предплечью, пробежали мурашки. Потом последовала небольшая дрожь, похожая на тремор. Потом, вдруг, из указательного пальца потянулся слабый тоненький лучик света. Он осветил направленно только небольшую ветку. Даже можно сказать веточку. Я выдохнула: «Получилось. Получилось сегодня – значит, получится и завтра». Очевидно, доза для жителей двадцатого века, которые лечатся таблетками и уколами, должна быть больше. Ведь организм преодолевает действие лекарств. Сколько у меня в итоге получилось глотков? Шесть? В общем, семь глотков – мистическое число!! – и можно рассчитывать на результат. На следующий день все пошло как по маслу. Но рабочими оказались только указательные пальцы на обеих руках. Остальные восемь просто мерцали, но света не давали. Но и то было хорошо. Я вспомнила, что в пору спортивной молодости, большинство пальцев было выбито, как тогда говорили, и значит, нервные окончания в первозданном виде сохранились только на указательных. «Ну что есть, то есть - утешила я себя - мне хватит и двух».

    Через неделю пришла первая посетительница. Она зашла в кабинет, где должен был сидеть Фрэд, а сидела я  и ехидно поинтересовалась: « Это здесь могут поговорить с моими покойными родителями?» Я подняла голову и спросила: «Вы по записи? Как Ваша фамилия?» 

- Нет, милочка, я не по записи, я просто шла мимо. Что мне нельзя зайти и поинтересоваться? Или вы, что, не обслуживаете случайных прохожих? Обслуживаете? Так и что за вопросы тогда? Мое имя Юлия Леонидовна Шварцман. Вам это ничего не говорит? А где же Федечка, этот сумасшедшей красоты мужчина? Мы с ним встретились на прошлой неделе в кондитерской на Маркса, и я поделилась с ним своей проблемой. Он предложил прийти сюда, сказал, что всегда меня ждет.

Да ничего себе . «А Вы договаривались на какой-то определенный день?- я попыталась вставить слово – дело в том, что у нас запись по времени. Сегодня до обеда никого по записи нет, и Федор Николаевич уехал по своим делам». 

- Что Вы мне, милочка, говорите. Он же мне так и сказал: «Я всегда Вас жду».

– Он не телепат, Юлия Леонидовна.

- И так и что, он меня ввел в заблуждение? Он же меня  уверил, что сможет поговорить с моей покойной мамочкой. Я решила, что предвидеть время моего визита для него сущий пустяк.

Если все посетители будут такие, то, может лучше сразу отказаться?

- Юлия Леонидовна, давайте уточним. Он давал Вам номер телефона, по которому надо позвонить перед визитом.

- Милочка, он называл какой-то номер, но у меня столько проблем в голове, что запомнить еще и телефон, это уж слишком. Хорошо, что хоть адрес запомнила. 

Я попросила женщину присесть на посетительский диванчик и из соседнего кабинета позвонила Фрэду: «Тут какая то Юлия Леонидовна Шварцман говорит, что ты ее всегда ждешь, и настаивает на этом. Если ты в ближайшее время не появишься, то, боюсь, начнется третья мировая война, причем агрессором буду я». Фрэд примчался через двадцать минут. «Юленька, простите великодушно, вызвали  туда – и он многозначительно посмотрел наверх – простите, и давайте начнем с начала рассказ о вашей проблеме». Я смогла только покачать головой и вышла в соседний кабинет  включить магнитофон.

- Федечка, дружочек. Скажу тебе, как на видуе. Ну, по-русски- на исповеди. Я хочу на родину Предков. Так и в стране нашей нет покоя евреям. Родители мои евреи, и деды - евреи, и бабки особенно. Мамочка моя Мария Генриховна, природная Берг, родилась где-то в России. Почему где-то? Потому что я не знаю где. Отец ее Генрих Иосифович Берг был уроженец Ковно. Ну – Каунас теперь. Тогда еще Ковно был в составе Российской империи, в 1902 году то. Ну и подружился в двадцатые годы на работе на телеграфе со Снечкусом, будущим главой подпольного комитета Компартии Литвы. И  с ним в двадцать первом уехал нелегально в Россию. Там их пути немного разошлись. Деда стали продвигать по линии НКВД. И вот где-то  в Вязьме, познакомился он с семнадцатилетней бабулей. Эсфирь Модестовна Сперанская - была красавица, из благородной еврейской семьи. Но революция тогда всем вскружила голову, и стала бабуля революционеркой- пропагандисткой. Выступала на митингах и все такое прочее. Колесили они по стране, куда деда пошлют. Где-то, на какой-то станции  и родилась мамочка. Записали, конечно, все по правилам. Но с семейством уж не поездишь. Оставил их дед в Бресте. Он к тому времени уже псевдоним взял. Стал Генрих Иванович Батурин. Тогда это принято было у евреев, не знаю почему. Половина членов компартии были по фамилии русские, а фактически евреи. Я вас умоляю! Да речь то не об том. Бабуля скончалась от менингита в сороковом году, прямо перед назначением деда на должность в Литовской госбезопасности. Снечкус расстарался. Так и да, дед похоронил бабушку, а  мамочку  взял с собой в Литву. Ей уж пятнадцать лет было. Грустно, но не страшно. Страшное началось, когда немец Литву занял. Раненого деда в концлагерь для военнопленных «Кошары» отправили. Он же по документам Батурин был. Там и убили. А мамочка, все документы спрятала, и была всю оккупацию Марией Берг. Она по-немецки, как мы с вами по-русски, разговаривала. Немцы ее и не трогали. После войны, в сорок шестом в Калининград перебралась. Тут и с папочкой встретилась. Так вот на старости то лет у  мамочки приступы страха начались. Она ни с кем не хотела разговаривать. И документы все она опять спрятала, да так спрятала, что мы найти до сих пор не можем. А там и метрики все, и свидетельства : о смерти бабушки, о рождении мамочки, о браке с папочкой, о моем рождении. Справка о гибели деда в концлагере. В общем, все документы, которые мне нужны для Израиля. Папочка то недавно умер. Что мне здесь делать? Федечка, дружочек, что ты там говорил о ценностях то? Украшения мамочки нужны? Все? Нет? Слава богу. А то я уж подумала - это налет. Шутка, Федечка. Так, и что надо подписать? Договор и заявку? А может не надо разводить бюрократизм? Мы ж так давно знакомы, соседи по улице. Вот именно по этому? Ну ладно, не треплите мне нервы, их так мало осталось. Принесу завтра жемчужное ожерелье. Подойдет, надеюсь?

     Я разглядывала нитку с крупными жемчужинами. Да, красивая вещь, украшение английской королевы. Ну что, поехали?
    
     Опять долгое ожидание. И вот я в небольшой аккуратной комнате, с зашторенными окнами. Худощавая женщина,  одетая в темную юбку и белую блузку с воротником, украшенным вышивкой «Ришелье». Она смотрит в узкую щель между шторой и стеной. Я тихо стояла и размышляла, о том, что если  эта женщина сумасшедшая, то она, может так случится, ничего не узнает. Но все же решилась и кашлянула. Женщина в белой блузке отпрянула от окна и со страхом оглянулась. « Кто Вы?- воскликнула она - что Вам здесь нужно?» « Я пришла от Вашей дочери Юлии, я, в некотором смысле, ее подруга, помощник юриста»- мягко ответила я. Если у дочки, конечно, были подруги, в чем я, лично, сильно сомневаюсь.

- От Юлии? Зачем? Какая подруга? Как Вы можете быть ее подругой. Она еще совсем девочка, а Вы? Что вообще происходит?

-Мария Генриховна, послушайте меня, пожалуйста. Юлия хочет уехать в Израиль. Но Вы спрятали все документы.

- Почему она не пришла ко мне и не поговорила об этом?

- Наверное, потому, что Вы не хотите разговаривать с ней.

Мария Генриховна устало присела на кушетку. И хорошая мысль ее все же посетила: «Давайте, что ли, кофе попьем. Вы мне подробно расскажете о документах, которые нужны Юле. И мы что-нибудь решим». Слава Богу. Я сидела и рассматривала обстановку. Все в духе сдержанной роскоши. Небольшая кушетка, в стиле «а ля мадам Помпадур», кресло, примерно такое же, кофейный столик и книжный шкаф, старый, но в очень хорошем состоянии, прямо видно, что застал еще начало революции. Вошла хозяйка, неся в руках поднос с кофейником, парой кофейных чашек и двумя стаканами с водой.

- Как я могу к Вам обращаться? Анна? Очень мило. Вот извольте, такого кофе Вы никогда не пили. Меня научили так  готовить и подавать кофе в Вильнюсе. Не знаю, говорила ли Вам Юля о том, что я долго жила в Литве? Говорила? Говорливая моя дочка… Ну и про деда своего тоже, значит, рассказывала. Ой, боже, боже. Скажите этой дурочке, что длинный язык – короткая дорога к смерти. Так мне обер-лейтенант Штраух внушил. Он пришел ко мне в октябре сорок первого. «Добрый вечер фройлян Берг. Или Вам удобнее - фройлян Батурина? – сказал он - папочка передает Вам привет». У меня в голове сразу пронеслась последняя встреча с отцом. Он забежал на несколько минут, прижал меня к себе, велел спрятать все документы и ждать наших. « Мы скоро вернемся» - шепнул он на прощание. А мне еще семнадцати не было. Что я понимала? «Ну – подумала я – вот и наши пришли». Провела Штрауха в комнату. Он предложил сварить кофе. И сварил, именно, такой. И варил его потом всегда, когда приходил. У Вас нет закурить?

Хозяйка закурила и немного помолчав, продолжила: «Я спросила его: « Папа сказал – жди наших, я могу  больше никого не ждать?» А он рассмеялся и приложил палец к губам. Затем стал приходить с цветами, фруктами, вином и слойками с яблоком. А потом он стал спать со мной. Ну и как-то сказал «Мари, ты очаровательная фройлян. Продолжай ждать своих, а я буду навещать тебя. И ты мне скажешь, когда они придут. Но только – это будет нашей маленькой тайной». Я хотела повеситься, но не смогла.

-Так и жила пять лет в страхе. Но никто, к счастью, не пришел, и я никого не предала, кроме самой себя. После войны уехала в Кенигсберг, который уже стал Калиниградом. Познакомилась здесь со Шварцманом. Он был сынок владельца ломбарда. Ухватился за меня, как за дочь легендарного комиссара Батурина, погибшего  на войне. Ну и я за него тоже, откровенно говоря. Нет ничего лучше, чем брак по расчету. Для евреев - это нормально и естественно. Фамилию поменяла, о прошлом не говорила, только в общих чертах. Все документы берегла и никому не показывала. И снова боялась, что, кто-то меня узнает, как Мари Берг, к которой ходил немецкий офицер. Потом Юля родилась. Жизнь шла потихоньку, я на работу не выходила, жила домохозяйкой. Все всех устраивало. Меня, мужа, семью мужа. Пока дочь росла, бояться было некогда. Но со временем, мне опять стало страшно. Что Штраух меня найдет, и что все откроется. Тогда, как раз, иностранные туристы начали приезжать. И я осталась совершенно без поддержки в борьбе со своим страхом. Доченьке нужны были только развлечения и деньги. Мужу - только деньги и молодые секретарши в Управлении Торговли. А мне было нужно спокойствие и безопасность. А теперь, оказывается, Юля хочет в Израиль. Только не подозревает, что будут проверять всех,  до седьмого колена. Так ей и передайте, глупой болтушке.

Мне захотелось поддержать ее. После всего услышанного, Юля мне стала нравиться еще меньше : «Мария Генриховна, поверьте, я Вам очень сочувствую. Но срок давности по Вашему делу давно кончился. И если Вы скажете мне, где лежат документы, обещаю, я об этом сообщу Юле только после вашей смерти. «Даже так? - неприкрытая радость прозвучала в голосе хозяйки - тогда Вы на них сидите, Юлина подруга. Еще кофе?»

Я устало сидела на стуле в кабинете.  Фрэд сидел напротив и вопросительно смотрел на меня. « Ты не представляешь, сколько эта женщина натерпелась страха - проговорила я, снимая нитку жемчуга с шеи -  сам иди к ней домой и проследи за вскрытием кресла, а то эта Юлия Леонидовна не внушает мне доверия. И пусть двигает в свой Израиль, там ей действительно будет спокойней. И пусть не забудет рассчитаться с нами».