Лихо

Лихо не будили. Оно спало столько, сколько хотело. Да собственно и вставало только для того, чтобы поесть, равнодушно взглянуть на мир-муравейник (да пусть себе!), взбить  подушку и снова погрузиться в сон. А там, во сне, у Лиха были свои любимые сюжеты: вот взмывает оно на качелях высоко-высоко, жадно глотает разбудораженный тёплый воздух и смеётся, так смеётся беззаботно, как только в детстве можно смеяться, не подозревая о гнусностях потенциальных. Или бросается лихо с головой в тёплое море: глаза щиплет - не открыть, в ноздрях вода, дыхание замирает, а сердце то ли в пятках, то ли гуляет ещё где, но так хорошо и свободно становится, что прыгало бы и прыгало в эту теплоту.
Домик, где спало Лихо, обходили стороной, замедляя шаг, крались почти по-кошачьи, поднося упреждающе палец к губам - «Тссс!». Кто-то даже крестился, проходя мимо.
Лихо подкармливали. Не сказать, что исключительно добрые люди. Добрые с суеверной целью ублажить, и «как бы хуже не было»! А те, которые подспудно костры разжигали, хотели, чтобы Лихо росло и вширь, и ввысь, и чтобы им потом от этого Лиха что-то отщипнуть…
Лихо отдавало себе отчёт, что его используют втёмную. Поэтому старалось не выходить из домика. Перекусив, задергивало поплотнее шторы и погружалось в свои тёплые сны, предварительно повесив на двери табличку «Не беспокоить!».