Комплимент

Вчера, когда сумерки уже начинали синеть в ветвях, а воздух пах мокрой листвой и чем-то неуловимо тёплым, мы гуляли с Габриэлой. Она шла впереди, как маленькая хозяйка этого тихого мира, и мир отвечал ей взаимностью: прохожие улыбались, оборачивались, роняли вслед негромкие слова восхищения. Все они, разумеется, адресовались ей, Габриэле, нашей собаке, — не мне. Я к этому давно привык и даже научился испытывать нечто вроде смиренной гордости: есть существа, которым красота дана без усилий, и рядом с ними становишься лишь свитой.

Но в тот вечер одна женщина была особенно благодушна. Она остановилась, всплеснула руками, наклонилась к Габриэле так близко, словно собиралась не то расцеловать её, не то поведать ей какую-то давнюю тайну, и воскликнула:

— Ой, какая же она у вас красивая!

Слова эти прозвучали с такой искренностью, что я невольно почувствовал, как во мне просыпается неловкость. Не ответить было нельзя; ответить прямо — значит согласиться с тем, что красота исчерпывается собакой. И я, как это часто бывает в минуты, когда хочется сказать лучше, чем умеешь, произнёс:

— Вы тоже красивая.

Комплимент вышел так себе, скажем откровенно. Он повис в воздухе, как чужая шляпа на вешалке. Я понял, что совершил ошибку, и, желая исправить её, дабы избежать конфуза, добавил:

— Ох, извините! Вы значительно красивее.

И этим добил. Так сказать, окончательно.

Женщина засмеялась — или мне только показалось? — и пошла дальше, унося с собой странное сравнение, в котором она невольно оказалась соперницей нашей собаки. А я остался с ощущением, что сказал не то, что чувствовал, и что слово, даже произнесённое из добрых побуждений, имеет свою собственную волю. Оно не желает быть просто звуком; оно тотчас обрастает смыслами, оттенками, обидами, недоразумениями. И потом, уже дома, когда Габриэла спала у ног, а за окном всё никак не могло улечься эхо прошедшего дня, я думал о том, как легко мы раним и как неуклюже лечим, как хотим сказать о красоте, а говорим о сравнении, как ищем тепла, а находим лишь неловкость.

Может быть, истинная сила слова не в том, чтобы поразить, а в том, чтобы не разрушить. И, наверное, не нужно было никого ни с кем сравнивать. Достаточно было просто сказать: «Какая она у вас красивая» — и улыбнуться. Но я, увы, не умею вовремя останавливаться. Я всё ещё учусь этому у Габриэлы: она никого не сравнивает, никому не отвешивает комплиментов и никого не ставит выше другого. Она просто идёт рядом, дышит вечерним воздухом и смотрит на мир так, словно в нём нет ничего важнее запаха мокрой листвы и человеческой доброты.

Вот, собственно, и вся история. Но с тех пор, когда мне хочется сказать кому-нибудь, что он красивее кого-то, я вспоминаю ту женщину, нашу собаку и себя — неловкого, с опозданием понявшего, что комплимент не по адресу может быть сказан даже тогда, когда адрес угадан. Просто потому, что в нём слишком много нас и слишком мало другого человека.