Политзанятия

В Советской Армии все солдаты проходили не только боевую, а ещё и политическую подготовку. В то время она представляла мощный аппарат, с разветвлённой сетью, которая обязана контролировать поведение военнослужащих. Раз в неделю, по два часа в день проводились политзанятия.
Местом политических дебатов являлась ленинская комната, это довольно-таки большое помещение, в нём запросто умещалась рота.  Пол набран паркетный, покрывался и натирался специальной мастикой. Солдат подвязывал к ноге шинельное сукно и как говорят, начинал вальсировать. После танцев пол представлял зеркальную поверхность, хоть брейся, но стоило пройти хоть одному воину в сапогах, как сразу же становилась заметна дорожка из следов. А если взвод или рота, вся работа становилась напрасной. Так что ленинская комната убиралась 24 часа в сутки. Устраивали пляски дневальные по роте и получившие наряды вне очереди.
Стены в комнате, как в божьем храме, все освещены наглядной агитацией. Первое – это стенд, боевой путь нашей части, 32-ой полк связи прошёл всю войну, участвовал в освобождении Берлина. На полковом знамени был прикреплён орден Кутузова III степени и орденская лента за заслуги перед Отечеством. Дальше висел портрет министра обороны, за ним целая плеяда видных на то время деятелей: генеральный секретарь ЦК КПСС, члены политбюро, кандидаты в члены данного органа. Очередной стенд: «Отличники боевой и политической подготовки роты». Нагрудный знак нужно было ещё заслужить. При его награждении, делалась запись в военном билете.
 Висела на стене подборка: страны Варшавского Договора, напротив враждебный нам блок НАТО. Это только то, что я запомнил. Над ухорашиванием солдатского храма трудились лучшие писари, художники, резчики по дереву. В каждой роте была своя ленинская комната. Передний угол обставлялся небольшой тумбочкой, с которой наблюдал за солдатской учёбой гипсовый бюст В.И. Ленина. В армейской жизни вся «братва» автоматически становилась комсомольцами. Поголовно принимали всех ещё в военкоматах. Комсомольские собрания также проводились в ленинской комнате.
Вот и очередное занятие, командир роты приказал сходить в полковую библиотеку. Взять какую-нибудь работу вождя мирового пролетариата, солдаты будут конспектировать основные моменты этих трудов. Витька Гетманский – украинец, родом из Луганска, росточку довольно небольшого, но голова непропорциональная телу, уж очень большая. Кроме того, носил яловые сапоги 46-47 размера. На лице его почти всегда лежала вуаль печали и скорби. Служба как-то не задалась, успевал хватать наряд за нарядом вне очереди. Его часто можно было видеть дневальным по роте у тумбочки, а после отбоя, наводившим марафет в ленинской комнате, туалете, столовой.
   Советская Армия — такая структура, где солдат не должен балдеть.  До начала занятий оставалось где-то 30 минут. Витька решил использовать свободное время по назначению. Он давно не наведывался в гости к земляку, который обслуживал в столовой хлеборезку. В этом заведении воин являлся для всех солдатушек авторитетом. Через его руки проходило снабжение полка хлебом, сахаром, сливочным маслом.  Часто данный обслуживающий контингент меняли, попадались на наглом воровстве. Но этот хохол держался и дорожил хлебным местом. Вот уже скоро год, а он всё ещё распределяет продукты.
Этот мастер тоже являлся не без изъяна, приворовывал, но аферы проводил с умом, комар носу не подточит. К мешку с песком ставилось полное ведро воды. Сахар за ночь значительно тяжелел, излишек откладывался на чёрный день. Утром в солдатский рацион входило сливочное масло, 20 грамм на человека. Норма штамповалась специальным цилиндриком, нажимаешь — и выскакивает солдатская порция. Хохол вырезал под цилиндр тоненький кружок. Всё вроде в норме, визуально ничего не заметно, а с полковой нормы получался весомый кусманище маслица.
   Земляк принял Витьку по высшему разряду. Налит чаёк с тройной порцией сахара, порезан только что испечённый белый хлебушек. На большой ломоть прилажено масло в палец толщиной. Витёк разомлел от такой жратвы. Начались воспоминания о доме, варениках с творогом и вишней, о гарных дивчинах, с которыми познакомились на танцах. Солдатик полузакрыл глаза, обильная снедь и воспоминания сделали своё дело. На несколько минут он оказался в родной хате-мазанке, ему показалось, что слышны голоса близких ему людей, друзей. Дрёма прошла с боем настенных часов, ходики показывали десять часов. Начались политзанятия, которые проводил командир роты старший лейтенант Федотов.
Витька, как ошпаренный, выскочил из хлеборезки, даже не попрощался с земляком. Добежать до казармы минуты две, но нужно ещё подняться на второй этаж, ленинская комната находилась там. Федотов не любил безалаберности, назначит нарядика два, а то и три вне очереди всыплет. Спина начала покрываться испариной. Сколько же придётся пропустить кинофильмов! Рота будет веселиться в клубе, а Витьке придётся драить унитазы. Он старые хвосты ещё не отработал.
Гетманский являлся шофёром машины ЗИЛ-157, к которой прицеплялась походная кухня на колёсах. Поднятый глубокой ночью по тревоге, на марше он кимарнул и умудрился съехать с дороги в канаву, вместе со старшиной роты. Тот влепил ему три нарядика, один он отработал. Пришлось все учения харить бачки из-под пищи, по приезде в полк устраивать большую стирку обмундирования, которое блестело от жира и копоти. Картина вырисовывалась весьма и весьма безрадостная. 
На первом этаже находился штаб полка.  Витькины ноги самопроизвольно остановились у двери с надписью: «Начальник политотдела – подполковник Леонов».  Постучавшись, он уверенно зашёл в кабинет. Что из себя представлял политрук полка? Это был человек небольшого роста, лет пятидесяти. Габариты, что в длину, то и в ширину, портупея на животе едва затягивалась на первые дырки офицерского ремня.  Солдаты прозвали его «колобком», старались по возможности с ним не контактировать. Кому охота, если вам основательно промоют мозги. Голова замполита представляла собой биллиардный шар, на носу — очки с толстенными линзами. Зрение ощутимо подорвано изучением трудов марксизма-ленинизма. В политотделе СГВ ценили службу Колобка, за его феноменальную память. Владимир Ульянов славно поработал, писанины хватило на 50 томов. Возьмите любую книгу издания, откройте на нужной вам странице — дальше политрук слово в слово изложит суть написанного тома.
Леонов бросил из-под очков на солдатика любопытный взгляд, поинтересовался целью визита. Этого кабинета солдатики боялись, как чёрт ладана. Витька, переминаясь с ноги на ногу, промямлил: «Мне вот непонятно, товарищ подполковник, каким образом Ленину удалось поднять на восстание такую массу людей? Он что, гипнозом обладал?». Колобок явно скучал, а тут мышка прибежала прямо коту в лапы. Приветливо улыбнувшись, идеолог провел: «Непонятно, товарищ? А ну-ка садись поудобней, солдатик».  Витька плюхнулся в огромное кресло, обитое натуральной чёрной кожей, он в нём просто утонул. Мебель в кабинете досталась от немцев. В части во время войны располагался конно-артиллерийский резерв генерала Паулюса. Витьку поразили размерами напольные часы, длинный маятник раскачивался из стороны в сторону, делая своё дело. Не часто заглядывают солдатики в политотдел, а тут такой непредвиденный случай.
Колобок начал цитировать работу вождя «Детская болезнь левизны», затем переключился на труд «Что делать?». Гетманский проявил себя эталоном внимания, казалось, что он жадно впитывает в себя идеологическую информацию. В голове крутилось: пронесло - не пронесло? Как-то нужно дальше выкручиваться. Через двадцать минут обработки, Витька виновато произнёс: «Товарищ подполковник! У нас в седьмой роте политзанятия начались. Мне влетит за то, что я нахожусь у Вас».  Окинув поумневшего слушателя взглядом, тот предложил: «Ну-ка пошли со мной, посмотрим, как идёт подготовка?». 
Старший лейтенант Федотов подал команду: «Смирно!». Доложил: «Идёт занятие. Тема: конспектирование трудов Ленина. Седьмая рота в полном составе. По неуважительной причине отсутствует рядовой Гетманский». Недружелюбным взглядом командир роты скользнул по Витькиному обличью, который стоял за спиной Колобка. Визит политрука ничего хорошего не предвещал. Витька наверняка влип, по-глупому засветился. Прокатившись по комнате, Леонов изрёк: «Рядовой Гетманский опоздал не по своей вине. Солдатик проявил инициативу и ответственность, не погнушался, пришёл ко мне на собеседование. Все непонятные вопросы решены в моём кабинете. За политическую грамотность, за тягу к знаниям, я объявляю ему благодарность!». Витька вытянувшись по стойке «Смирно», проревел: «Служу Советскому Союзу!». 
Командир удивлённо смотрел на солдата, какая такая хренова грамотность? Он понимал, что украинец в данной ситуации схитрил. Чёрт с ним, главное к нему претензий нет. Витька уселся за стол, раскрыл тетрадку, начал с рвением строчить цитаты из брошюрки Ильича. Колобок медленно прошёлся между рядами столов, внимательно заглядывая в конспекты связистов. Не дай Бог, если кто-то пишет письмо домой, минимум два наряда вне очереди дожидались бы писарчука.
Леонов посещением седьмой роты остался очень доволен. После проверки он отбыл в свой кабинет. Час учёбы закончился, объявлен перекур десять минут. Солдаты спустились в курилку, расположенную на улице, в казарме курить категорически запрещалось. В Польше солдатам выдавалось табачное довольствие: 15 пачек сигарет и два коробка спичек. Сигареты «Северные». «Охотничьи», «Гуцульские». Надпись на пачке: «Сигареты третьего сорта, Тютюнова табачная фабрика, УКРНархарчпром».  Кто не курил, получал один килограмм сахара. Сначала в курилке царила полнейшая тишина, по-видимому ребятушки прокручивали итог занятия. Потом кто-то промолвил: «Витёк! Значит, ты у нас являешься самым полиграмотным. Раз завязал дружбу с Колобком». Раздался оглушительный залп хохота, который сопровождался весёлыми репликами. Витька очень даже остался доволен, опасность миновала, даже умудрился получить благодарность, так что можно служить и не тужить дальше. Хитро улыбаясь, он произнёс: «Хохол, он и в Армии хохол!».
Вот такая, брат, история.