Старшина

В каждой роте по штату имелся старшина, обязанностей на него взвалено, как говорили: «Вагон и маленькая тележка». Мне особо запомнился старшина седьмой роты прапорщик Рагонский.  Два года мы находились под его опекой. Александр Александрович по национальности белорус, среднего роста, довольно-таки крепкого телосложения. По возрасту ему под пятьдесят, заметно по выбивающейся седине на висках. Прапорщик слегка шепелявил, говорил: «Рота, сштой!». Солдатики ласкового его прозвали «змеем». Отслужив срочную, он остался на сверхсрочную службу, в рядах Советской Армии уже 30 лет, срок немалый.
В шесть часов утра в роте подъём, старшина производит утреннюю проверку личного состава. От его пристального взгляда ничего не ускользнёт: подшит ли свежий подворотничок у гимнастёрки, начищена ли бляха у ремня, а также и яловые сапоги, драятся гуталином с суконкой до зеркального блеска. Обмундирование должно выглядеть чистым, непременно выглаженным, затем проверяется уборка спального помещения, а также заправка кроватей. Не дай Бог, если ножное полотенце с красной букой «Н» висит у подушки, оно должно находиться на спинке кровати, где находятся ваши ноги во время сна. Дисциплинарное взыскание за невнимательность вам обеспечено.
Старшина роты одевал и обувал всю роту, а также кормил её на учениях из походной кухни. Ему приходилось раз в месяц выдавать денежное довольствие военнослужащим, а также папиросы для курящих, и сахар, кто не потребляет табак. Часто выезжали на учения, на передвижной кухне 7-ой роты, всегда по расписанию подавалась вкусно приготовленная пища. За всеми хозяйственными процессами ответственным являлся старшина. Даже в полку не имелся, а в нашей роте был маленький передвижной рефрижератор, где хранились скоропортящиеся продукты. Где он его раздобыл, так никто и не узнал.
Прапорщик терпеть не мог дедовщины, пресекал её на корню, но, если деды поучали молодых солдат по делу, справедливо, тут уже не встревал. Курить разрешалось только в оборудованной курилке, находящейся возле казармы. Некоторые деды повадились курить в туалете, закроются в кабинке, усядутся на унитаз и дымят. «Змей» быстро этих ребяток вычислял, на цыпочках заходил в туалет, смотрел, откуда идёт дымок, затем с разбегу подтягивался за верх кабинки. Куряка во всей красе представал перед очами старшины. Следовала реплика: «Сидишь среди этой заразы, да ещё и вдыхаешь эту никотиновую дрянь в себя!? Мало того отравляешь других солдат». Нарядик вне очереди аксакалу был обеспечен.
Сам Рагонский никогда не курил, вёл здоровый образ жизни. Неплохо выполнял упражнения на турнике. В роте солдат, которые плохо подтягивались, старшина загонял в каптёрку, полчаса воины отжимались и висели на перекладинах, глядишь месяца через два такой неумёха, выполняет воинский норматив. Что из себя представляет армейская каптёрка? Это большущая комната, может быть и не одна, с всякими перегородочками, где хранится солдатское имущество. Как сейчас вижу каптёрку 7-й роты - висит ряд парадной формы, затем висит летнее обмундирование ХБ. Зимой в Польше носилось ПШ, полушерстяные брюки и гимнастёрка, очередной ряд – рабочие бушлаты, которые одевались во время приведения техники и аппаратуры связи в идеальный порядок после учений.
Шофера мыли машины, затем заново их красили. Колёса натирались графитной смазкой, ключи гаечные и те покрывались чёрной краской. Связистам тоже хватало работы. Всё оборудование должно быть в отличном состоянии, никакой пыли, а тем более грязи. Делался запас телеграфной ленты. Производилась настройка аппаратуры, не дай Бог что-то откажет на очередных учениях, сразу получишь взыскание. В каптёрке стояли стеллажи, на которых разложено то, что нужно для солдатской жизни: мыло, рулоны с белой, чёрной, зелёной нитками, сапожная вакса в больших коробках, сахар, вафельные полотенца, новые комплекты обмундирования и сапогов, сухие пайки. Очень много вещей здесь ещё хранилось, дожидаясь своего часа.
Все ЧП в роте расследовались с участием прапорщика. Запомнился случай, связанный с воровством, уже второй раз обнаружилось исчезновение денег у ребят. Пропажа происходила у солдат, которые заступали в караул. По уставу перед несением этой службы, положен сон два часа. Вот в это время и действовал воришка. Случился третий эпизод хищения денег у связистов. Рагонский построил всю роту и начал проверять у каждого денежные купюры. После проверки он подошёл к дежурному по роте – младшему сержанту Исаеву и предложил вернуть ему ворованные злотые. Оказывается, зная о краже, старшина выдал деньги, переписав заранее номера купюр каждого воина. Исаев, будучи дежурным по роте, заходил в комнату и приобщал деньги караульных. Так до конца службы Исаев остался изгоем, ведь в Советской Армии воровство приравнивалось к предательству.
Прапорщик Рагонский уезжал в очередной отпуск в Белоруссию. Выстроил роту и дал наказ: «Шинели молодых солдат не трогать!». Осенний призыв демобилизовался в шинелях. У некоторых они находились в весьма неприглядном виде, особенно у шоферов. Но не все приняли это напутствие. После отъезда старшины развернулось настоящее швейное ателье. Внутри шинели имелась матерчатая подкладка, у внутреннего кармана были написаны инициалы солдата и номер военного билета. Обычно наносилось спичкой, смоченной хлорной водой. 
Дедов шесть, аккуратно, комар носу не подточит, сделали ювелирную работу — подкладочки перекочевали на приглянувшиеся шинели молодых солдат. Получился выгодный для старослужащих обмен. По приезду из отпуска, старшина предложил выйти из строя, у кого чужие шинели. Никто, естественно, не вышел. Старшина вызвал из строя шесть дедов и влепил им по нарядику вне очереди. Почти целую неделю дембеля порхали в туалетах, кухне, на всяких хозяйственных работах. Старшину обмануть почти невозможно, он сам прошёл настоящую солдатскую школу, знал все лазейки, которые могут применить старички. Перед отъездом, после отбоя, шинели аккуратно пронумеровались, данные хранились теперь в блокноте. Маркировка произвелась не на видном месте, подкладке. Никто не догадался заглянуть в рукава шинелей, там то и стояли метки «змея».  Через неделю старшина сжалился над страдающими дембелями. Съездил на вещевой склад и привёз шесть вполне добротных шинелей.
Многому нас научил прапорщик Рагонский, оставил о себе светлую память. Перезваниваясь с ребятами, почти каждый раз с теплотой вспоминаем нашего дорогого «змея».
Вот такая, брат, армейская история.