Глава 18 Ошибка якудзы

Когда проститутка вошла в кабину лифта, Хикаморе заскочил следом и нажал на кнопку блокировки дверей.

– Носильщик, я тороплюсь.

– Отняли? – спросил хриплым шёпотом.

– Девственность? Точно! Кнопочку освободи, косоглазый.

– Нос сломаю, будешь скалиться.

Быстро сообразив, что носильщик настроен весьма серьёзно, проститутка решила пустить дым на всякий случай:

– Сутенёру скажу, ноги выдернет.

– Ломать?

– Всё, всё, – примирительно сбавила тон. – Чё хотел?

– Обыскали?

– Да кто ты такой?

Получив короткий тычок в солнечное сплетение, проститутка замычала от боли.

– Рассказывай, что спрашивали?

– Легавые, что ли? – сдавленным голосом переспросила.

– Не тяни.

– Куда летал, чё говорил.

– Тебя журналист послал?

– Ну да.

– Бумагу нашла?

– Не-а.

– Значит, и агенты ничего не нашли?

– Сумочку вытряхнули, и всё. Слушай, косоглазый, я еле на ногах стою. Отпусти слабую женщину. Нет, ну ей-богу, сил нет ни грамма? А тут ты с допросом.

– Раздевайся.

– Слушай, на сегодня я пас. Завтра обслужу по первому разряду, а щас, извини. Беби сдулась.

– Ещё? – равнодушно поинтересовался Хикаморе, сверля проститутку взглядом.

– Нет, ну какой настойчивый. На, держи.

Нехотя она сняла платье через голову и протянула вместе с сумочкой.

– Трусы снимай.

– Да пожалуйста! – задрав нос, разделась проститутка.

Тщательно осмотрев одежду и содержимое сумочки, Хикаморе вернул всё обратно за исключением визитки ФБР.

– Слушай, мы так не договаривались. Зачем тебе визитка?

– Скажешь кому – язык вырву, – всё тем же бесстрастным шёпотом предупредил якудза.

– Так, я всё, я могила. Потеряла, чё проще, – поспешила уверить проститутка. Сейчас она готова была обещать всё что угодно, лишь бы вырваться из рук опасного азиата.

Внимательно посмотрев в зрачки испуганной женщины, якудза открыл дверь и молча растворился в коридоре. Проститутка сочла за лучшее не ждать новых приключений и поспешила нажать на кнопку первого этажа.

Что же могли сказать зрачки падшей женщины? Что мог увидеть японец, человек, выросший в совсем другой культуре, в глазах американской проститутки? Усталость – да, страх – наверняка, но это ли интересовало якудзу? Мог ли он наверняка сказать, что не поднимет тревогу, не заявит о нападении гостиничному детективу или своему сутенёру? На основе чего он её отпустил? Не проще было бы убить? Ну во-первых, он ничего такого не сделал. Кто важнее администрации: проститутка, пусть и дорогая, или свой работник? Попробуй она обвинить его, так нет никаких доказательств. Ни синяков, ни свидетелей. О чём тогда речь? Ах, да – сутенёр. Так тоже пустой разговор. Во всяком случае, сутенёра он точно не боялся, сколь грозным бы он ни был. Гораздо важнее была информация, что у Савина нет при себе мандата. Врёт ли усталая проститутка или нет, вот что интересовало якудзу. Куда смотрели глаза, когда она выдумывала объяснение пропажи визитки? Когда говорила про легавых, то быстро взглянула налево, что указывало на правду. Тогда фантазия должна находиться справа, что и доказала проститутка, придумав версию о потере визитки. Глазоньки-то метнулись вправо. Значит, мандат и взаправду не нашла. Он всё ещё в номере. Скорее всего, Савин прячет в другом месте. Но где? Вот вопрос? Можно, конечно, устроить пытку с пристрастием. Но совсем неизвестно, насколько крепок бывший каторжанин, чтобы победить его в драке. В прошлый раз он без труда одолел японца импровизированным кистенём из мелочи. Рисковать своим здоровьем Хикаморе не мог, один раз он уже потерял мандат. Дважды подобную ошибку он не мог допустить. Оставалось ждать удачного момента, чтобы забрать украденный документ.

И всё же Хикаморе был азиатом, а значит, не доверял даже самому себе. Слишком важным для его семьи был мандат на управление трансгулярным переходом, чтобы полагаться на метание глаз гостиничной проститутки. Приученный к делу относиться ответственно, он во второй раз постучался в дверь к агентам.

– Те, чего? – зевая, поинтересовался Дик.

– Вот, – якудза протянул визитку.

– Ну-ка заходи, – грубо схватив за рукав, его втащили в номер.

– Сэм, посмотри на это, – агент показал визитку своему напарнику.

– Выкинула. Вот стерва! Ты где её нашёл?

– Мне её дала красивая леди.

– Леди, скажет тоже, – хмыкнул пожилой Сэм. – И чё сказала?

– Сказала, что не там искали.

– Что-то новенькое. Сэм, ты что-нибудь понимаешь? – живо отреагировал Дик, протягивая визитку старшему.

– В трусах нужно было посмотреть. Единственное место, куда мы не заглянули.

– Я смотрел. Нет там ничего, – вдруг заметил азиатский носильщик.

– Нет, ты только посмотри! И этот в гинекологи записался, одни мы в стороне курим. Носильщик, ты сейчас о чём?

– Подожди, Дик, – внезапно вскочил с кресла Сэм, почувствовав опасность. – Где, говоришь, смотрел?

– За пять баксов показала. Нет там ничего, всё как у всех.

– Ты смотри, какой любопытный. Как зовут?

– Хикаморе. Я что-то не так сделал? Я попросил, она показала. А что, в Америке нельзя на женщин смотреть? – спросил Хикаморе и сделал удивлённое лицо.

– Любопытный субъект, ты как думаешь, Дик, – спросил напарника пожилой агент, сдвинув на затылок шляпу.

– Эксгибиционист наверняка, – усмехнулся молодой агент.

– Эксбиционист, говоришь? Так он разглядывал?

– Тогда вуайерист! Ты чего ко мне пристал?

– Послушай, Хикаморе, ты когда успел-то?

– В лифте. Она мне визитку дала. Сказала, что заплатите, если отдам.

– Ты идиот или притворяешься?

– Я так и думал, что врёт. Но проверить нужно было, – разворачиваясь к двери, посетовал азиат.

– Ты куда? Дик, придержи объект. Что-то не нравиться мне этот вуайерист. Глазки злые, а дурака крутит. Позвони-ка не ресепшен. Как там наша беби? Удачно спустилась?

– Это же просто носильщик?

– Вот и я думаю, что он забыл в такую рань на двадцатом этаже? – с этими словами опытный агент, выхватил револьвер и отскочил к стене подальше от японца.

Сквозь шторы пробились первые, ещё красные лучи выползающего из-за горизонта солнца. Хотя частокол высоток трудно было назвать горизонтом, скорее каменная гряда с пронзительной россыпью ярких стёкол. Нью-Йорк нехотя менял искусственный свет фонарей и прожекторов на космический огонь небесной люстры.

– Сэм, у тебя паранойя. Ты посмотри на него, это ведь китаёза? – с сомнением беря трубку, заметил Дик.

– Не думаю. Хикамере, рубашку расстегни.

– Вы чего? Я этим не занимаюсь. Вам что, проститутки не хватило?

– Ты смотри, с фантазией! Дик, держись от него подальше, – продолжая держать на мушке опасного азиата, приказал Сэм.

Но напарник, как все молодые люди, излишне самоуверенный, заломил руку носильщику за спину и положил на пол.

– Сэм, я тебя иногда не понимаю. Ты чего к нему привязался?

– Здесь перед нами убили нашего агента!

– Ну не этот же? Смотри, какой хлипкий?

– Держишь?

– Ага, – подтвердил молодой мужчина в два раза превосходивший размером тщедушного азиата.

Убрав револьвер в кобуру под мышкой, Сэм подошёл и задрал у задержанного куртку вместе с рубашкой. Спину покрывала разноцветная татуировка, покрывающая по-видимому всё тело.

– Якудза! – выдохнул Дик.

– Наручники! – быстро приказал Сэм.

Почему Хикаморе позволил себя так запросто арестовать, спросит удивлённый читатель? Так, он ещё не узнал, что ему нужно было, и не видел смысла сопротивляться. Агенты не понимали, что это не они задержали опасного преступника, а он сам решил выяснить, почему они против всех правил не убрали агентов из засвеченного номера, где произошло убийство.

Довольный своей прозорливостью, Сэм посадил задержанного в глубокое кресло и зажал его колено между своими ногами, придвинувшись на стуле всем телом как можно ближе к задержанному.

– Ну, дружочек, рассказывай, откуда ты у нас такой нарядный образовался? – спросил, ласково глядя в глаза якудзы.

Наручники больно сжали запястья за спиной. Хикаморе, зная, что нельзя допустить, чтобы железки начали щёлкать зубчиками от сдавливания, максимально расслабил мышцы.

– Я здесь работаю.

– Представь себе, я тоже, – довольно хмыкнул Сэм. – И чего забыл в такую рань.

Понимая, что врать не имеет смысла, всё равно проверят у администратора, Хикаморе упёрся взглядом в переносицу агента и произнёс тихим шёпотом, словно выписывая ему приговор.

– Савин украл очень важный документ. Хотел попросить, чтобы вернул.

– Ну, Сэм, ты даёшь! Ты смотри, как быстро запел! – воскликнул Дик.

– Не думаю, – с сомнением глядя на якудзу, реагировал пожилой агент. Однако, продолжил допрос, коль пациент начал говорить.

– И что за бумажка?

– Мандат на управление трансгулярным переходом между мирами.

– Слушай, Сэм, это что это он такое болтает? Заговаривается от страха?

– И что за миры? – участливым тоном спросил Сэм, доверительно положив свою руку на колено японца.

– Наш и мир хозяев.

– О как! Поздравляю, Сэм. Ты поймал придурка. И чё с ним делать?

– Не нравится мне этот пассажир. По глазам вижу, что не врёт, а верить глупо. Слушай, япошка, ты из какой банды?

Вопрос остался без ответа. Японец превратился в синтоистское божество из камня.

Расстегнув на груди рубашку, Сэм взял с тумбочки у дивана «Поляроид» и сфотографировал наколку.

– Дик, отправь в контору, пусть проверят паспорт гражданина.

– Паспорт? Это ты отлично сказал!

Надо заметить, что номер ФБР в одном из самых дорогих отелей Манхэттена оборудовали по последнему слову техники. В шифоньере стоял электрический факсимильный аппарат, который мгновенно переправил копию фотографии в контору. Через несколько минут Сэм держал в руках короткую справку.

– Так-с. Да ты у нас гусь. Послушай, Дик, важную птицу заарканили. Это взаправду правая рука папаши Дзиротё. Представь себе!

– Азиат какой-то?

– Самый главный мафиози Японии. Император преступного мира, можно сказать. Одного не понимаю, зачем он сдался? Ещё зубы начал заговаривать. Посмотри, на месте ли наш клиент.

Рядом с факсимильным аппаратом мерцал крохотный экран, на котором виднелась гостиная соседнего номера. В размытом изображении угадывался Савин, допивающий прямо из горлышка шампанское. С сожалением заглянув в опустевшую бутылку, он направился к ванной комнате.

– Надо будет установить там камеру, – заметил Дик.

– Ты извращенец. По голым задницам соскучился?

И всё же многоопытный Сэм был неправ. Посмотреть было на что. Закрыв плотно дверь, Савин зачем-то обмотал бутылку полотенцем и наполнил водой. Подойдя к ванне, он резким ударом разбил бутылку о чугунный край, потом достал из зелёных кусков стекла прозрачный листок с недовольно скалящимся дракончиком.

«Бережёного бог бережёт, а меня тем более. В этих гостиницах абсолютно нельзя доверять сейфам. Дубликат ключа может взять кто угодно. Вот настоящий сейф. Никому в голову не придёт что-то искать в начатой бутылке шампанского».

Отправляя в мусорную корзину осколки импровизированного тайника вместе с полотенцем, Савин довольно хмыкнул.

«И всё же, что за странный материал: в огне не горит, в шампанском не тонет. Чудо чудное. Какие ещё чудеса ждут меня там, за дверью? Побыстрее бы добраться. Можно, конечно, и прямо так, по-гусарски попробовать. Но что бы получилось? Так, финтюлька одна. Нет, здесь нельзя без подготовки. Иначе сорвётся Золотая рыбка обратно в море-океян. Такой случай один раз в жизни даётся, а потом полная ерунда стиснет навсегда, если опростоволосишься. Эх, не люблю я сложные конструкции, но здесь без этого нельзя, без этого никак! Ничего, ничего, заветный “Акважеребец” вывезет. Чтобы добрый конь да подвёл – быть такого не может ни разу. Вон как расквадратило этого Адольфа от жадности. Тут же отправил просьбу на интервью во дворец императора».

Вот тебе и спонтанность поступков! А Савин-то наш с винтом хитрозавёрнутым оказался. Мы-то думали, что он руководствуется в жизни импульсивным характером игрока, а тут далекоидущая тактика обнаруживается. План, можно сказать!

И будем неправы, ничего и не план в обычном понимании этого действа. Наш герой на самом деле руководствовался в принятии решений вовсе не хорошо продуманным проспектом, а неким призрачным чувством, неуловимым ощущение удачи, когда решения принимаются в последний момент сообразно новым фактам. Нет в его действиях ничего раз и навсегда предопределённого. Возник, к примеру, странный японец на пути, так он немедленно переменил первоначальное желание и отправился на дирижабле к берегам Америки, против сухогруза. Какой же здесь план? И в Америку он отправился не с определённой целью, а спасаясь от преследования. Увидел на борту дирижабля самоуверенного американца и тут же придумал «Акважеребца», как нечто знакомое и понятное.

Он, может быть, и сам удивился новой идеи с ремонтом статуи «Свободы», уж очень далеко она расположилась от фантастического ипподрома, но ведь справился! И как, артистически! Вот вам и планы, господа хорошие. Живёт он так, чего совсем не скажешь о несчастном японце, готовым убивать ради исполнения не им придуманного дела. Маленький винтик в машине папаши Дзиротё, где все желания всплывают в головах подчинённых согласно его воли. Они, может, и совсем уверены, что это их собственные мысли, настолько находятся в подчинении у названного отца. Да и зачем им это чужеродное представление о воли. Оно им вовсе ни к чему, настолько оно противно их природе. То что русский человек почитает за волю, их может напрочь свести с ума. Общество их тут же обвинит в потере лица и исторгнет из себя на обочину жизни. И даже там им не найдётся места, оттого что преступники, люди, преступившие за черту общества, тоже должны подчиняться требованиям старших, тоже не обладают настоящей свободой. Взять этих якудза, разве они свободны от законов своих кланов? Нет ни разу. Вся их свобода жестоко регламентирована правилами, не ими написанными, но оттого ещё более жестокими, чем законы настоящего государства. Воля добропорядочных граждан определило их в изгои, и тут же изобрела строго регламентированную полочку, откуда нет никакого пути, кроме смерти. Вот тебе и свобода! В смерти только и может обрести эту самую свободу якудза.

Возьми и плюнь Хикаморе на эту глупую затею с трансгулярным переходом, но разве он может ослушаться своего названного папашу Дзиротё? А чего проще раствориться в чужом мире, найти себе настоящее призвание, забыть прошлое ради более счастливой жизни. Так нет. Он отправляется в клоаку прошлого, чтобы охранять переход между мирами. Зачем? А чтобы не потерять лицо перед совсем ненужными и неинтересными ему людьми, перед людьми, которые лишили его нормального будущего ради своих мелких интересов. Разве не так? Разве не ради нескольких монет его продал бандитам настоящий отец? Конечно, да! Тогда какие у него перед ними обязательства? Какое такое лицо? Ну разве что, лицо тупого идиота, неспособного увидеть уникальный шанс, подаренный капризной судьбой…
___

Книга "Рождение хикикоморе" плюс удобная читалка находятся по ссылке на Литмаркет, внизу страницы автора: http://proza.ru/avtor/alexvikberg

Дорогой читатель, прими искреннюю благодарность автора за покупку книги! Благодаря твоей поддержке у меня есть возможность рассказывать о жителях высотки "Винтаж 2000"

___