Вопрос ответ. Продолжение Таньки

Так или иначе, а все вступительные экзамены Колька сдал так, что вскоре с полным правом уже называл себя первокурсником Саратовского автодорожного института, будущим инженером-механиком. Эмоций, конечно, море. Всё путём! И город огромный, и друзья с пониманием (никаких лишних вопросов, а это важно), и даже то, что с подработкой на железнодорожной станции в роли грузчика даже копеечной финансовой помощи ему от отца и даром не надо было…
Правда, не все предметы, прямо скажем, пошли легко. Один сопромат чего стоил! А он ведь не единственный был на факультете. Английский, к примеру, с его ужасным картавым [р] после полученного в школе немецкого – ну, ужас просто. И кой чёрт его в программу впихнул: к чему он специалисту, который всю жизнь под машиной лежать собрался да за баранкой сидеть? Эххх…
Кое-что приятное всё же было: академическая гребля. Двухместные, длинные и узконосые, лодки эти, на зависть многим даже студентам, не всех пускали к себе. Кольке же довольно быстро и легко, в т.ч. в силу достойных отношений с физруком, удалось быстро стать не просто гребцом, но и несколько раз добыть вместе с напарником приз, бороздя с детства знакомые воды Волги. О как! Кроме того, пусть и не сразу, но определённый приятный вкус (образно выражаясь, конечно) имела для Кольки и военная кафедра. Служба в армии студентам не полагалась, но военное дело каждый, с учётом не так давно отгремевших пушек, просто обязан был знать, как свои пять. Включая сборку-разборку оружия и настоящие военные сборы в полевых условиях, когда и форму давали настоящую, и патроны. Как тут было Кольке не щегольнуть? Вот и уговорил дружка по гребле «щёлкнуть» его во всей красе на посту, в той самой форме, с винтовкой, да с примкнутым штыком! Класс! Девушке какой-нибудь, да за дарственной надписью, да на долгую память, а? Впрочем, это ещё не всё: по окончании курсовой подготовки каждый, и Колька тоже, автоматически получал звание лейтенант, а это уж, согласитесь, совсем не хухры-мухры (особенно – если вспомнить, что у отца, прошедшего фронт, звание было капитан, когда домой прибыл: совсем недалеко от лейтенанта-то, если что…).
 Однако что-то увлеклись мы не совсем тем: главное-то всё же были машины в автодорожном-то вузе. Так? Так. А стало быть, и водительские права: солидное в Колькины годы приложение к диплому о высшем образовании! Причём права профессионала, а не любителя, выражаясь тогдашней терминологией. К ним бы ещё по автомобилю каждому выпускнику – совсем бы Рай был! Хотя... слово «Рай» в то время попахивало не только верой в Бога, которого «нет», но и вероятным исключением из комсомола, а затем и из учебного заведения. Так что придётся признать, что слово это тут хоть и к месту, но с вот такой оговоркой (на всякий случай).
– Колян, а Колян, на танцы вечером как? Идём? – неизменно терзали друзья по комнате в общаге в конце недели.
– На танцы? – растерянно, вопросом на вопрос, отвечал Колька почти всегда, когда заходила речь о танцах.
– Идём, Колян: выпить есть…
– А, ну если есть выпить…
– Галстук у кого-нибудь пошикарнее спионерь: может, познакомишься с кем!
Вот только не надо думать, что прямо алкоголиком каким стал Колька, став студентом: просто чтобы в компании быть как все. Он по той же причине и курить стал. А так как пили и курили студенты не так уж часто, то всегда много. Вот почему как танцы – так и всё остальное, «до кучи» так сказать. Ну, а «приняв на грудь», почти готовые уже инженеры и лейтенанты и в кавалеры на танцах вполне годились все как один!
Вот так однажды, набравшись смелости, Колька и пригласил на танец будущую жену. Кого бы думали? Таньку. Да-да, ту самую, на тот момент – тоже почти готового зоотехника. Вот ведь!
(продолжение следует)